Десять жизней инженера Воробьёва. Глава 24

В «Сестринской» возникло неловкое молчание, и чтобы как – то разрядить тяжёлую гнетущую обстановку Люся спросила Василия:
-Воробьёв, а ты бы мог себя представить, бегающим по Питеру за контрой, с маузером в руках?
-Слушай, нет, конечно. Даже в страшном сне представить этого не мог.
-Но ведь в бытность шерифом Патриком Конелли, ты не расставался со своим кольтом и карабином, скакал на коне и палил направо и налево.
-Ну ты сравнила? Там же я боролся с преступностью, защищал интересы простых граждан, старался сделать их жизнь более спокойной и защищенной.
-Так революция тоже борется с преступностью, тоже защищает интересы простого рабочего человека и крестьянина.
-Всё верно. Революция защищает своих сторонников, а её революционный пролетарский гнев направлен только против врагов революции.
-Вася, а кто объявил людей, не принявших революцию врагами? Вы же сами и объявили. Не согласный – а ну –ка становись к стенке! А как можно и, главное, за что наказывать человека, если он не нарушал никаких законов государства, а просто имеет другую точку зрения?
-Погоди, Люся, ты меня совсем запутала! Мне что теперь пойти и удавиться за то, что носил кожаную куртку?
-Это не поможет. Твой день ещё не наступил. Давиться не надо, а вот задуматься следует. Ведь на рукавах твоей кожаной куртки остались кровавые следы, которые просто так не смыть.
-Слушай, что ты привязалась, этой куртки уже давно не существует.
-Да, ты прав, куртки нет, а следы остались. В памяти потомков, расстрелянных и репрессированных людей.
Василий Иванович Воробьёв замолчал и опустил голову. Он понимал, что не может и не должен нести никакой ответственности за события начала двадцатого века, в которых принимала участие одна из его реинкарнаций, но неприятный осадок от этого разговора всё – же остался. «Лучше бы я этого всего не знал» - подумал Василий.
-Слушай, Люся, - обратился он к фантому девушки – у тебя случайно не найдётся сигаретки? Затем неожиданно хлопнул себя по лбу: «Боже мой, что я несу?»
-Найдётся – охотно отреагировала Люся и протянула ему пачку ТУ -134.
 Василий на время лишился дара речи, а затем робко протянул руку. Он подумал, что сейчас его пальцы пройдут сквозь пачку, как сквозь воздух, но сигареты оказались вполне реальные.
-Воробьёв, ты же не куришь – засмеялась Люся.
-Закуришь тут от такой жизни. Главное не запить. Слушай, а ты и ….спиртное так можешь?
-Могу, но в ограниченных количествах. Главное, чтобы это не повлияло на твоё здоровье, а то ещё склеишь ласты раньше времени.
-Слушай, - Воробьёв стал постепенно приходить в себя – может посидим вечерком?
-Да ты что, Василий, сидеть за столом, выпивать и играть в игры со своей Судьбой не стоит даже тебе.
-Да, да, конечно, это я всё от волнения. Никак не могу успокоится. Камень так и давит душу.
-Давай лучше послушаем, что нам расскажет последняя из докладчиц. Может быть её история тебя успокоит. И уже обращаясь к девушке в фиолетовом хитоне, - прошу Вас, Сестрица, начинайте, мы Вас внимательно слушаем. Фиолетовая девушка ожила, как будто её включили в розетку и голосом диктора центрального телевидения объявила.
-Итак: Том второй. Тракторист Назар Кошкин.
Недалеко от города Саратова, что раскинулся на правом берегу великой русской реки Волги, среди степей стояла большая деревня Карасёвка. Видимо так она называлась, потому что расположилась на берегу другой, но уже небольшой речки – правом притоке Волги. Деревня состояла из трёх десятков дворов. Почти у каждого двора был свой огород, который и кормил людей, иногда, в голодное время, бывало, простой лебедой.
В 1920 – 1922 году крестьяне особенно сильно прочувствовали, что такое настоящий голод. Это было первое серьёзное испытание на прочность крестьянства при советской власти, которое сильно подкосило ещё не окрепшую после войны деревню. Обрушившаяся на страну засуха, привела к резкому сокращению зерновых, поэтому, если у кого –то в хлевах и остались куры или другая живность, чудом уцелевшая в войну, её пришлось пустить под нож. На всю деревню осталась одна костлявая корова, но её хозяин насмерть встал на защиту своего животного. «Режьте и меня вместе с ней» - сказал он пришедшим к нему суровым людям в чёрных кожаных куртках. Корову все же зарезали, а хозяин незамедлительно отправился валить лес в солнечный Магадан.
-Опять эти страшные люди в чёрном – прокомментировал Воробьёв сложившуюся ситуацию.
-Ты с ними хорошо знаком – съязвила Люся. А фиолетовая девушка продолжала, как ни в чём не бывало.
 -Посредине деревни стояла небольшая церквушка. Она дважды горела в Гражданскую войну, но так до конца и не сгорела. Старики видели в этом некий Божественный знак. А вот батюшку, который пытался своими силами восстановить церковь после пожаров и погромов сослали на Соловки.
 Хоть деревня и считалась большой, жителей в ней было не много. Большинство мужчин погибли в Гражданскую, многие семьи подкосил голод, обрушившийся на молодую Советскую республику, и поэтому рождение каждого нового ребёнка в деревне воспринималось, как праздник. В марте тяжелейшего 1920 года праздник пришел в крестьянскую семью Ивана и Авдотьи Кошкиных. Жена Ивана родила мальчика, которого назвали Назаром.
Детство Назар провёл, как и любой деревенский ребёнок. Летом играл с соседними мальчишками в салочки и «красных и белых». Причём, скача на деревянной палке, как на коне, он всегда был красным командиром. Бегал со своим младшим братом на речку и ловил карасей, чем очень помогал семье А семья к тридцатому году уже состояла из пяти человек. Самым младшим ребёнком была девочка, родившаяся летом двадцать восьмого года. Как старший ребёнок в семье Назар заботился о младших, потому, что родители от зари и до зари работали в полях, образовавшегося колхоза «Путь к Коммунизму». Зимой, топил печку и смотрел, как мороз рисует на стекле окон сказочные узоры, ходил на лыжах и катался с горки на самодельных санях. Делал он это, конечно, в свободное время, а его было не так уж и много. К тому же, родители Назара обзавелись козой Зойкой, а к лету тридцать второго года собирались купить телёнка.
Но тут на страну вновь обрушился голод. В отличии от того, первого, он был вызван не столько природными катаклизмами, сколько неразумной и безграмотной политикой большевиков в области сельского хозяйства.
Доктор биологических наук Н.Н. Назаренко написал по этому поводу статью «Сорная растительность, болезни и вредители, как факторы голода 1932-1933 годов».
-Вы конечно знакомы с этой научной работой – обратилась докладчица непосредственно к Воробьёву.
От неожиданности Василий вздрогнул и с трудом разлепил губы. Сначала он выразительно что – то промычал, а затем, размахивая руками, выкатил глаза из орбит, напрягся и выдал:
 -Ну-у-у… я сейчас точно не могу припомнить, но, как бы это сказать… кое - что слышал по этому поводу.
-Ничего, не напрягайтесь, я Вам напомню. В этой статье он рассказал об ошибках аграрной политики большевиков, начиная с Октябрьской революции и объяснил, как безграмотная политика привела к таким природным факторам, вызвавшим падение качества урожая, размножение сорняков и вредителей, разнообразию болезней культур, когда от 50 до 70 процентов намолоченного зерна оказалось непригодным для использования в качестве продовольственного.
-Да, да, да, припоминаю, Вы правы, коллега – пробормотал Василий Иванович.
-На этом мнении сходятся многочисленные исследователи того далёкого периода становления советского государства. Но признавать свои ошибки коммунисты были не готовы. Они во всём видели происки капитализма и в каждом втором крестьянине видели шпиона и вредителя. И вновь на Север покатились товарные составы с вагонами - теплушками, переполненными заключёнными, чтобы строить Беломорканал и прокладывать сквозь вечную мерзлоту железные дороги.
К счастью семью Ивана Кошкина эта беда миновала. Хозяин семьи твёрдо поддерживал большевиков, работал в колхозе за двоих и был на хорошем счету. Да и голод, свалившийся на крестьян их деревни, кое – как пережили всем миром, помогая друг дружке чем могли.
Будучи старшим сыном в семье, Назар добровольно и осознанно взял на себя часть работ по ведению домашнего хозяйства. Он ходил за водой, колол дрова, летом работал на огороде, готовил обеды, следил за своей, уцелевшей козой, заботился о младших. Кроме того, он к тридцать пятому году окончил четыре класса местной школы и хотел стать трактористом. Но, чтобы управлять такой серьёзной техникой, как трактор С-65 «Сталинец» четырёх классов было маловато. Поэтому, на семейном совете было решено отправить Назара учиться на тракториста в ремесленное училище, находящееся в Саратове.
Процесс обучения занял более трёх лет. И летом 1938 года Назар Кошкин, будучи восемнадцатилетним юношей, впервые сел за рычаги серьёзной машины. Радости парня не было предела. Он готов был пахать целыми сутками, не отрываясь следя за тем, как лемех плуга легко переворачивает жирный чернозём.
Эмоциональный подъём, охвативший всю страну в тридцатых годах передался каждому жителю молодой Советской республики. Люди искренне поверили в то, что наконец – то все беды для них закончились и с утроенной силой принялись за строительство Социализма, а затем и Коммунизма. Чудесным образом поднимались новые города, реки перекрывались огромными плотинами, новые доменные и мартеновские печи стали давать первый металл, из которого строились те самые тракторы С-65 «Сталинец». Страна кипела и бурлила, и прославляла своих великих вождей Ленина и Сталина.
-А о том, что весь Север и Восток этой страны был утыкан лагерями, в которых миллионы граждан гнили в кандалах, говорить было не принято – опять съязвила Люся.
-Люся, да ты, я смотрю, всё активней и активней стала критиковать коммунистов и их политику. Что с тобой произошло?
-Мне можно! Я – Программа! – с гордостью произнесла Люся - ни одному чекисту меня не достать. Потом, чего бояться – то. Деятельность КПСС, как единственной партии, руководящей страной, прекращена в 1991 году. Критикуй – кто хочет и сколько угодно.
-Но раз ты Программа, разве ты можешь иметь своё мнение – не унимался Воробьёв.
-Я – саморазвивающаяся Программа с элементами Искусственного Интеллекта.
 -Чего, чего – удивился Василий.
-Скоро поймёшь – коротко оборвал его полупрозрачный фантом, превратившись вдруг в директора Васиного института. Директор строго посмотрел на Воробьёва и погрозил ему пальцем.
-Нет, нет, Люся, вернись, я всё прощу – залепетал Воробьёв.
-Товарищи, товарищи, успокойтесь – всполошилась девушка в фиолетовом – наша задача не ворошить историю страны и не критиковать тех или иных её руководителей, а просто познакомиться с девятой реинкарнацией, присутствующего здесь члена КПСС с 1988 года Воробьёва Василия Ивановича.
-Ну, девочки, к чему такие подробности? Давайте продолжим, я весь ваше внимание.
-Так вот, к сороковому году Назар Кошкин, будучи всего лишь двадцатилетним юношей, отлично знал материальную часть и виртуозно обращался с огромной тяжелой машиной. Причём по жизни он был очень скромным человеком. Десятки грамот и памятных вымпелов, украшающих стены родительского дома, не позволяли ему, как он считал, ставить себя выше других работников колхоза, работающих рука об руку с ним и не давало ему права на, любого рода, привилегии. Он считал, что в это тяжелое, но такое счастливое время каждый человек обязан точно так же, как и он, относится к своей работе. А иначе работать было просто нельзя. Ведь очень хотелось, хоть одним глазком посмотреть на этот самый Коммунизм, а ещё лучше – успеть пожить в нём.
Но не только скромность украшала молодого Назара. Кристальная честность, так же была характерной чертой его характера. Об этом наглядно свидетельствует один интересный случай, произошедший с ним.
-Что, пообещал доярке жениться и женился? – не удержался Воробьёв. Но эта шутка нисколько не смутила докладчицу, и она продолжила.
Весной 39 года председатель колхоза поручил бригаде трактористов, вспахать одно далёкое поле, которого ещё ни разу не касался железный плуг трактора. Эту землю совсем недавно присоединили к землям колхоза, и вот пришла пора первой вспашки. Назар с напарником отработал весь день, но вынужден был пойти во вторую смену в ночь, так как тракторный парк был маленький и что – то постоянно ломалось. Вот, и сейчас два из трёх «Сталинца» стояли на ремонте. Его напарник не смог составить ему компанию по объективной причине. Он остался помогать чинить один из, сломавшихся тракторов. Ситуация, сложившаяся в посевную, при которой большая часть техники стояла в ремзоне, была просто не допустимой. Здесь уже попахивало провокацией. Могла полететь голова председателя, да и не одного его. Поэтому днём работали, а ночью – ремонтировали.
А свою машину Кошкин никому не доверял. Сам на ней работал – сам же её и ремонтировал. Чувствовал он себя совсем не плохо, да и как может себя чувствовать девятнадцатилетний парень, у которого в груди бьётся здоровое пламенное сердце, а в венах бурлит молодая кровь строителя Социализма? А впереди уже вот – вот замаячит Коммунизм? «
-В ночь – так в ночь, в старости отоспимся - решил Назар и, после небольшого отдыха, вновь полез в кабину.
Трактор шёл тяжело, так как поверхность была не ровная. Повсеместно встречались небольшие холмики и ямки. Кроме того, оно всё было усеяно многочисленными большими и малыми камнями. Плуг постоянно приходилось то поднимать выше, то опускать глубже в землю. Назар очень боялся повредить ножи плуга, поэтому медленно и аккуратно проходил ряд за рядом. В один из таких проходов плуг вдруг подпрыгнул и вывернул на поверхность большой камень. Назар остановил трактор и вылез из кабины, чтобы посмотреть, что произошло. Он подошел к плугу и в свете задних фар трактора увидел, что рядом с вывернутым камнем что – то поблёскивает. Нагнувшись, от стал разгребать чернозём руками и вскоре вытащил на поверхность большой кувшин. Кувшину была явно не одна сотня лет. От удара о лемех плуга, кувшин раскололся, и на землю высыпались золотые драгоценности. Они - то и сверкали в лучах тракторного прожектора.
В первые минуты Назар просто лишился дара речи от счастья. Он склонился над золотом и молча перебирал руками многочисленные монеты, золотые украшения, цепи, перстни, браслеты. На самом дне кувшина обнаружилась небольшая шкатулка. Когда он открыл её, то увидел, что шкатулка полна драгоценных камней: изумруды, рубины, сапфиры и ещё какие – то прозрачные, очень красивые камни, названия которых Назар не знал, заиграли в свете прожектора своим волшебным огнём. Голова разрывалась от мысли, что наконец – то он и его семья богаты. Ведь никого рядом не было. Он был единственный участник и свидетель свалившегося на его голову счастья.
Назар пустился в пляс вокруг трактора. Наплясавшись и наоравшись вволю и, сделав несколько кругов вокруг железной машины, он вдруг остановился прямо перед ней. Казалось, что трактор молча смотрел, на сошедшего с ума Назара и недовольно ворчал своим двигателем. Подойдя почти вплотную к железной тракторной морде с фарами – глазами, и услышав грозное звучание двигателя, Назар почувствовал, что трактор не доволен. Тогда он постарался успокоиться, отдышался и вернулся к своей находке. Первым делом он снял с крюка ведро, в которое он наливал солярку. Затем аккуратно стал вынимать из земли и очищать от грязи свои драгоценные находки. Их оказалось столько, что в ведре они не помещались. Затем Назар достал металлический ящик, в котором хранились инструменты и, переложив их в другой ящик, стал заполнять и его. Последнюю горсть золотых монет и пару перстней с большими прозрачными камнями он сунул в карман своей фуфайки. Стоя на коленях, Назар ещё раз перебрал в радиусе двух метров руками землю вокруг вывернутого камня и, даже копанул на метр в глубину. Находок более не попадалось. После этого он уселся на сиденье, поставил ногу на тот самый железный ящик, в котором теперь лежали драгоценности и стал думать, что ему предпринять.
Черти, тут же проснувшиеся в его голове, стали давать ему умные советы:
-Не выдумай отдать! Они все заберут себе, а тебе дадут очередную грамотку, за отличную работу в период посевной компании. Он старался их отогнать, яростно споря и доказывая, что драгоценности пойдут на благое дело строительства Коммунизма. Черти хохотали во весь голос, строили Назару рожи и крутили возле виска пальцем.
-Вот прямо с твоей деревни и начнут строить, и ты будешь первым человеком, прочувствовав все его прелести. Ха – Ха - Ха и последним!
-Пойдите к чёрту!!! – не выдержав этого спора, закричал Назар, ударил кулаком по корпусу трактора и поехал допахивать поле. – Счастливее от этого не станешь –уже более спокойно и философски отметил он. И трактор, услышав эти слова, как показалось, довольно взревел мотором и стал охотно месить своими гусеницами целину.
Всю следующую неделю в колхозе «Путь к Коммунизму» только и было разговоров о честном поступке молодого механизатора Назара Кошкина. Из Саратова понаехали люди в чёрных кожаных куртках, журналисты и фотографы. Люди в чёрном с сабельными шрамами на лицах долго допытывались не оставил ли Назар себе часть сокровищ. Фотографы щёлкали фотоаппаратами, а журналисты написали о Назаре передовицу в районную газету. Но вот, что странно, черти оказались правы. Назару за то, что он передал государству бесценные сокровища, дали грамоту и три дня выходных. Да ещё, правда через год, наконец разрешили купить корову.
-А как же двадцать пять процентов, нашедшему клад? – возмутился Воробьёв.
-Такого закона ещё не было. Да и что значит двадцать пять процентов. Это баснословные деньги. Как бы тогда Назар смог смотреть в глаза своим товарищам, с которыми вместе строил Коммунизм? Не этично получается, Воробьёв – ответила за докладчицу Люся. Не позволим обществу разлагаться таким образом! В нищете, но вместе! Вперёд к победе Коммунизма!
-Люся угомонись – Василий одёрнул свою попутчицу.
-Воробьёв, а ты вот как поступишь, если вдруг найдёшь клад – вдруг спросила она.
  - Ну…. Это зависит от характера клада, от его ценности для государства.
- Ну, например, сотню царских золотых червонцев.
-Семьдесят пять отдам, а двадцать пять – по закону мои.
  -Замучаешься налоги с этого платить и писать объяснительные в местное отделение
 ФСБ.
-Я привык жить по закону! – решительно ответил Василий – отстань от меня. Лучше послушаем, как сложилась дальнейшая судьба Назара Кошкина.
А дальнейшая его судьба оказалась просто героической. Сразу, как только Гитлер в 41 году напал на Советский Союз, Назар вместе со своим отцом пришли в военкомат и записались добровольцами. Затем уже дома вечером на семейном совете, решили, что жена с малыми поедет на Урал. Там у Ивана жила родственница. Да и поспокойней там. А когда к осени разобьём фашиста, Авдотья с детьми сможет вернуться.
 Назар, перебирая вещи собирал свой вещмешок. Он решил поехать на фронт в своей старой рабочей фуфайке, которую не одевал много лет. Она так и висела на вешалке среди рабочей одежды. Когда он накинул её себе на плечи он снова почувствовал себя трактористом. Задумчиво сунув руки в карманы, Назар почувствовал, что в правом кармане что –то лежит. Точнее не в кармане. Карман был дырявый и то, что должно было лежать в нём, лежало теперь за подкладкой фуфайки.
-Какие – нибудь гайки с болтами – подумалось ему, и он достал содержимое. От неожиданности сердце готово было выпрыгнуть из груди. На стол посыпались золотые монеты и два перстня с бриллиантами, из того самого клада, который он нашел год назад и положил именно в этот карман, так как ящик и ведро были полнёхоньки, а вскоре и забыл про них. И, вот теперь они опять вернулись к Назару.
-Отец, иди скорее сюда – позвал он. Смотри, что я нашёл.
-Опять клад – сурово спросил Иван.
- Да это тот же самый, просто я начисто забыл, что сунул горсть монет и эти два перстня в карман рабочей фуфайки. А они через порванный карман забились за подкладку и вот только сейчас я их нашёл. Иван Кошкин строго посмотрел на сына и спросил его:
-Назар, а ты меня не обманываешь?
-Клянусь, папа, всё так и было. Бог свидетель – ответил молодой человек и даже перекрестился.
-Хорошо, что будем делать с этим богатством?
-Папа, давай купим танк – вдруг осенило парня. Я буду им управлять, а ты будешь командиром.
- Хорошая идея, но кто нам продаст танк за золото? Кстати, сколько там?
-Одна, две, три…, четырнадцать, пятнадцать! Да, пятнадцать золотых червонцев и два перстня.
-Давай поменяем их на рубли. А, впрочем, какая разница? Страна в опасности. Я слышал, что люди сдают личные накопления и драгоценности, чтобы помочь стране выстоять в войне.
-Разница большая. Если узнают, что это добро из того самого клада, то тебя обвинят в сокрытии, вредительстве и тебе будет светить тюрьма. А так можем сказать, что накопили. Только кто сейчас признается, что у него столько рублей? Хотя постой, постой. Есть один барыга в Саратове. Надо попробовать через него.
Всю ночь отец и сын не спали и всё обдумывали план покупки танка. А на следующий день отец поехал с золотом в Саратов. До отправления на фронт у них оставалась ещё неделя, так что времени для сделки было достаточно. На удивление обмен прошёл удачно. Саратовский барыга оказался стареньким евреем и охотно принял червонцы. Когда же дело дошло до колец с камнями, его очки полезли на лоб и он задал всего один вопрос:
- Вы их никому больше не показывали?
- Нет, нет, что вы - замотал головой Иван.
-Забудьте, что вы их видели - таинственно произнёс ювелир.
 Обратно Иван ехал с целым чемоданом денег, но в это время все куда – то спешили и все были с чемоданами, так, что на деревенского мужика с потёртым чемоданом никто не обратил внимания. С этим же чемоданом они и пришли через день в военкомат. Изложив суть дела, отец и сын передали свою странную просьбу военкому и положили на стол чемодан.
-Товарищ военком, просим оказать содействие в приобретении танка. Вот деньги. Здесь немного не хватает, но мы доберём, соседи помогут. Я – тракторист высокого класса – пояснил Назар, а мой отец ещё в Гражданскую командовал батальоном, так, что половина экипажа уже имеется.
Военком молча выслушал говоривших, а затем глубоко задумавшись, ответил.
-Ваш поступок заслуживает уважения и особого внимания. Я вам помогу, чем смогу, но быстро решить подобный вопрос, к сожалению, не получится. Сейчас как раз в армию обещали поставить новые танки Т-34. Постараюсь сделать всё, чтобы один из них стал Вашей личной боевой машиной. А пока свободны.
Танк назвали «Кошкин Дом». На броне краской нарисовали симпатичную кошечку с выпущенными коготками. К началу августа экипаж был полностью сформирован и готов к боям. Заряжающий, парень из Сибири был очень рад такому знакомству, не только потому, что сам любил кошек, но и потому, что попал в семейный экипаж. Он был чуть старше Назара, но уже через пару месяцев войны командир экипажа Иван Кошкин считал его вторым сыном. И танк, действительно, стал домом для этих троих человек, ставших семьёй.
Что им пришлось испытать за первые два года войны, даже в страшном сне не представить и заслуживает отдельного романа. Скажу лишь одно: «Кошкин Дом» дважды горел и дважды его героический экипаж восстанавливал его к жизни. Прямо, как в детской сказке Маршака. Сами же герои и в первый и во второй раз отделывались лёгкими ранениями и, пока члены команды проходили лечение в госпиталях, их кошечка тоже отдыхала.
Легендарная живучесть танка зависела не только от прогрессивной, для своего времени, конструкции машины. Тут, конечно очень многое зависело и от механика – водителя, а мы знаем, что механиком Назар был превосходным. Несколько раз он просто в последнюю секунду уводил машину от снарядов, и лишь осколки свистели над головой и царапали «Кошкин Дом». Но, что такое осколки для превосходной боевой машины?
 В редких перерывах между боями экипаж занимался ремонтом и восстановлением своего дома. У Назара всегда под рукой был набор необходимого инструмента. И, когда машина была отремонтирована, а бензобаки и боекомплект пополнены, «Кошкин Дом» был готов к очередному бою.
Слухи о героической кошечке, противостоящей тиграм и пантерам передавалась из уст в уста, а её очередные победы над сожжёнными кошачьими родственниками, наносились на броню в виде ярких звёзд. К сорок третьему году на броне уже не было свободного места и, поэтому звёздами стали украшать ствол. Ордена и медали сияли и на груди всего экипажа.
Границу Советского Союза легендарная машина одной из первых пересекла в составе 57 танковой армии 26 марта 1944 года. Это случилось на 1009 день войны. О её подвигах уже знали не только в наших частях, но и среди противника тоже побаивались кошечку, которая за время войны превратилась в стремительного хищного зверя. То и дело в радиоперехватах раздавалось: Achtung! Achtung! Vorsicht Vorsicht vor dem "Katzenhaus", Внимание, опасайтесь «Кошкин Дом». Но её было не остановить, поэтому спустя ещё год экипаж уже участвовал в боях за Берлин. В этом бою к несчастью погиб отец Назара Иван Кошкин.
Вот так, героически сложилась судьба экипажа Ивана Кошкина и его легендарной машины, купленной на личные средства. Сам Назар был дважды ранен, но, когда подлечился, вернулся в родной колхоз. Его мать с младшими детьми тоже вернулась с Урала, как только наши войска пересекли границу. Родная земля была под немцами длительное время, так, что работы по восстановлению хозяйства было очень много. Да и, наконец, пришло время пересаживаться опять на тракторы, чтобы вновь пахать землю, которую несколько лет перепахивали лишь снаряды, бомбы и мины.
Танк со смешным названием «Кошкин Дом» после войны Назар передал одному из музеев боевой техники. И может так случится, что он до сих пор ещё стоит на одной из действующих выставках страны.
Сам Назар Кошкин, придя с войны героем, женился, но успел со своей женой и родившимся сыном, пожить совсем немного. В пятидесятом году, в возрасте всего тридцати лет, когда он на своём тракторе вспахивал поле произошёл трагический случай. Он нелепо погиб от не взорвавшийся авиационной бомбы, которую вывернул на поверхность лемех его плуга. Похоронили Назара на местном кладбище, как героя, а через пять лет поставили памятник. На этом гранитном монументе слева от фигуры Назара был изображен трактор, на котором он пахал, а справа легендарный танк «Кошкин Дом».