Шведов Александр Константинович. Ч. 1

ШВЕДОВ АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ


Хозяину Земли Русской посвящается.
В честь 158 годовщины рождения
Его Императорского Величества
Государя Императора Николая II


Александр Константинович Шведов не упоминается в письмах к А. А. Танеевой (Вырубовой), написанных в Тобольске Государыней Императрицей Александрой Феодоровной. Внимание к этому имени привлечено благодаря письму Великих Княжон Ольги и Татьяны к Державному отцу с просьбой разрешить им покататься с сотником Шведовым и сотником Зборовским. Однако, судьба казака Александра Шведова несёт в себе ключ к пониманию всего, что произошло с Россией и Русским народом в первой четверти 20-го столетия. Поэтому череду очерков о лицах, упомянутых Святой Царицей Александрой в своих письмах к Анне Танеевой, предварим рассказом о подъесауле Собственного Его Императорского Величества Конвоя Александре Константиновиче Шведове. 


1. «Добро нам зде быти» (Мф, 17:4)

Александр Константинович Шведов, Шурик, родился 25 июля 1888 г. (ст. ст.) в станице Григориполисской Лабинского отдела Кубанского Казачьего Войска (ККВ). Отец — Константин Максимович Шведов (родился 13.05.1848), генерал-лейтенант, «с 1894 по 1899 гг. находился на должности полкового командира старейшего в Кубанском войске Хоперского казачьего полка, принимал самое деятельное участие в подготовке и осуществлении торжеств, посвященных 200-летию Кубанского войска, проводившихся 8-10 сентября 1896 г. в г. Кутаиси» [1]

В архивах сохранилось письмо от 18 марта 1896 г. начальника Войскового штаба Кубанского казачьего войска к командиру первого Хоперского полка Константину Максимовичу Шведову по поводу отмены празднования 200-летия Кубанского войска в мае, так как в этом месяце происходила коронация Императора Николая II: «уведомляю, что Государь Император Всемилостивейше соизволил разрешить Кубанскому казачьему войску и трехкомплектному Хоперскому полку, имеющим старшинство с 1696 года праздновать в текущем 1896 году двухсотлетний их юбилей, назначив для сего празднования восьмое число сентября сего года» [2]

В 1899 г. Константин Максимович был удостоен звания генерал-майора. [3]

Сын Константина Максимовича, Александр, пошёл по стопам отца, в 1905 г. окончил Сибирский кадетский корпус, затем в 1908 г. Константиновское Артиллерийское училище. На 1 января 1909 г. Александр Шведов служил в чине хорунжего в Кубанской Казачьей Конно-Артиллерийской бригаде. В 1910 г. в том же чине в 3-й Кубанской казачьей батарее. В 1911 г. Александр Константинович зачислен сотником в Собственный Его Императорского Величества Конвой (С.Е.И.В. Конвой). Подъесаул (1917 г.). [4]

Сведения относительно службы Александра Константиновича Шведова в «Собственном Е.И.В. Конвое» стали известны благодаря книге полковника Н. В. Галушкина «Собственный Его Императорского Величества Конвой». Написана книга в эмиграции. Вскоре после завершения и опубликования труда полковник Галушкин отошёл в мир иной, успев завершить дело своей жизни — увековечить память о славных страницах Русской истории, связанных с безупречным служением казаков Царского Конвоя Государю Императору Николаю II. Этот труд совершён с большой любовью, прежде всего, к Государю Императору Николаю II, ко всей Его Семье — «малой церкви», и, конечно, к своим сослуживцам — казакам, удостоенным чести нести службу Царю в составе Собственного Е.И.В. Конвоя.

Служба Собственного Е.И.В. Конвоя — являлась по истине образом служения всего верноподданного русского православного народа своему Богом венчанному Православному Царю Самодержцу. Эта служба подразумевала ту высоту служения и полноту раскрытия потребных для высокого служения качеств, каковы издревле можно найти в человеческом роде со времён учреждения Богом на земле Царства.

Этот символ и этот образ ёмко и кратко раскрыл старец преподобный Серафим Саровский в беседе со своим служкой Николаем Александровичем Мотовиловым.  Как передал «содержание его беседы в четверток на Пасху 1832 года» Николай Александрович, старец Серафим изволил так выразить суть служения Царю: «Рассказав подробно о Илии Фесфитянине, и об Авессе военачальнике Давидове, о Гедеоне, вожде израильского народа, он заключил, что в России много есть ещё верных Богу людей, хотя разврат духовный и многих от Бога отвлекает, и, сказав, что надобно царям служить, так как Авесса, который за жизнь Давидову стократно готов был своею собственною пожертвовать, и, прибавив, что, подобно Гедеону, людям Божиим надобно призыва и избрания Божьего…» [5]

Вся суть служения казаков Царского Конвоя отражена в тексте присяги, которую давал каждый казак, зачисляемый в состав Царского Конвоя. В обстановке крайней торжественности и благоговения, как пишет полковник Галушкин, «…священники громко, но медленно, останавливаясь почти на каждом слове, читали текст воинской присяги, установленной ещё Императором Петром Великим. Вслед за священниками молодые казаки, подняв правую руку вверх со сложенными пальцами для крестного знамения, повторяли [в тексте присяги сохранена дореформенная орфография оригинала — Ю.Р.]:

«Об;щаюсь и клянусь Всемогущимъ Богомъ передъ Святымъ Его Евангеліемъ въ томъ, что хощу и долженъ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ Самодержцу Всероссійскому и ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЫСОЧЕСТВУ Всероссійскаго ПРЕСТОЛА НАСЛ;ДНИКУ в;рно и нелицем;рно служить, не щадя живота своего, до посл;дней капли крови, и вс; къ Высокому ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА Самодержавству сил; и власти принадлежащія права и преимущества, узаконенныя и впредь узаконяемыя, по крайнему разум;нію, сил; и возможности исполнять.

«ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА государства и земель отъ его враговъ, т;ломъ и кровью въ пол; и кр;постяхъ, водою и сухимъ путемъ, въ баталіяхъ, партіяхъ, осадахъ и штурмахъ и въ прочихъ воинскихъ случаяхъ храброе и сильное чинить сопротивленіе, и во всемъ стараться спосп;шествовать, что къ ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА в;рной служб; и польз; государственной во всякихъ случаяхъ касаться можетъ.

«Объ ущерб; же ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА интереса, вред;, убытк;, какъ скоро о томъ ув;даю, не токмо благовременно объявлять, но всякими м;рами отвращать и не допущать потщуся и всякую вв;ренную тайность кр;пко хранить буду, а предпоставленнымъ надо мною начальникамъ во всемъ, что къ польз; и служб; государства касаться будетъ, надлежащимъ образомъ чинить послушаніе и все по сов;сти своей исправлять и для своей корысти, свойства и дружбы и вражды противъ службы и присяги не поступать: отъ команды и знамени, гд; принадлежу, хотя въ пол;, обоз; или гарнизон;, никогда не отлучаться, но за онымъ, пока живъ, сл;довать буду, и во всемъ такъ себя вести и поступать, какъ честному, в;рному, послушному, храброму, расторопному казаку надлежитъ. Въ чемъ да поможетъ мн; Господь Богъ Всемогущій. Въ заключеніе сей клятвы, ц;лую слова и Крестъ Спасителя моего. Аминь!»» [6]

В сей торжественной освящённой Богом клятве — заключено выражение здорового искреннего святого чувства любви и преданности Царю, как Божьему Помазаннику. Служение царю земному — Богом благословлённый и дарованный способ служения Царю Небесному и верный путь наследования Его Царствия.   

Собственный Е.И.В. Конвой являлся как бы продолжением того жизненного пространства, где Государь и вся Царская Семья могли чувствовать себя в полной безопасности и комфорте. Общение с конвойцами доставляло всем членам семьи Императора большую радость.

Галушкин так характеризует отношение Августейших особ к казакам Конвоя: «Вообще же величавая простота в обращении и Царственная ласковая обаятельность Самого Государя Императора и Его Августейшей Семьи особенно чувствовались в обстановке частной жизни Царской Семьи.

Как-то Государь задержался в офицерском собрании одного из полков Царскосельского гарнизона, слушая концертную программу. Встретив на другой день полковника Киреева, Государь неожиданно задал ему вопрос: «А что на то скажут Мои конвойцы, увидя, как я вчера поздно вернулся домой?» — «Ваше Императорское Величество! Конвойцы скажут: наконец-то Царь зажил по-Царски», следовал ответ полковника. Государь ласково улыбнулся и сказал: «так, значит по-Царски?» А затем добавил: «Это хорошее пожелание, но... Царская жизнь есть только в сказках ...». [7]

Состав Конвоя не был случаен. Кандидатуры проходили тщательный отбор и прежде всего по внутреннему расположению души, по свойствам характера, и способностям. Они должны были соответствовать определённым требованиям и соблюдать определённые правила поведения и общения с Царственными особами.

«Офицеру, принятому в Конвой «на испытание», с первых же дней его службы старшими офицерами внушалось то, о чем он был обязан никогда не забывать, при всех разговорах с Высочайшими Особами:
1. Всегда помнить, с Кем говоришь!
2. Отвечат только на вопросы и ни в коем случае самому не задават таковых и не возбуждат собственных тем.
3. Никогда не обращаться с какими бы то ни было просьбами.
Поддерживая чисто дружеские отношения, старше офицеры все свои указания и замечания младшим выражали в особо деликатной форм. Этой традиции особенно придерживался помощник командира по строевой части, полковник Ф. Киреев. Его не только за-глаза, но и в непосредственных дружеских с ним беседах, в особенности за столом в собрании, называли «отец»!». [8]

«На основании постановления общества господ офицеров, предстоял перевод в Конвой прикомандированных «на предмет испытания и перевода впоследствии» офицеров. Отбыв положенный шестимесячный срок «испытания», прикомандированные сотники переводились в Конвой в чине хорунжего и становились младшими в отношении тех офицеров, которые были раньше их переведены в Конвой, независимо от старшинства по выпуску из Николаевского кавалерийского училища». [9]

Такого рода «испытание» прошёл и Александр Шведов, по итогам которой он был принят в офицеры С.Е.И.В. Конвоя.

Приведём некоторые выдержки из книги Н. В. Галушкина относящиеся к сотнику С.Е.И.В. Конвоя Александру Константиновичу Шведову.

«Вся Царская Семья относилась с исключительным вниманием к офицерам и казакам Конвоя. Благодаря редкой памяти, которой она отличалась, а также вследствие своего отношения ко всем конвойцам, Царской Семье были известны не только имена и отчества офицеров, но и фамилии вахмистров и многих урядников и казаков Конвоя.

Великие Княгини Ксения Александровна и Ольга Александровна, а также и великие княжны, разговаривая с офицерами, обращались к ним по имени и отчеству. Некоторых конвойцев великие княжны, в письмах и между собой, называли по-своему: «Шуриком» — сотника Александра Шведова, «Юзиком» — подъесаула Анатолия Федюшкина (находя его очень похожим на героя прочитанного ими романа), «Скворчиком» — подъесаула Михаила Скворцова.

Урядник Конвоя по фамилии Горобец, великан, обладавший могучим басом, великими княжнами любовно назывался «Воробушек». А один из первых теноров хора Конвоя, казак Камков — «Савушка».

Великие Княгини и Великие Княжны крестили детей у офицеров и сверхсрочнослужащих казаков, постоянно затем интересовались своими крестниками, и делали им щедрые подарки». [10]

«Офицеры Конвоя имели высокую честь быть принимаемыми Царской Семьей и в обстановке частной ее жизни. Сотник Шведов и сотник Зборовский не раз были осчастливлены царскими приглашениями на партию Его Величества со своими Августейшими детьми в теннис.

О Высочайших приглашениях один из офицеров Конвоя вспоминает:
«Приглашение на чай к Великой Княгине Ольге Александровне, в то время, когда у Нее бывали Великие Княжны, мне, а также и другим нашим офицерам обычно передавал помощник командира Конвоя, полковник барон Унгерн-Штернберг, который почти всегда бывал с нами у Ее Императорского Высочества. Иногда приглашение передавалось через канцелярию Конвоя.
Будучи у Великой Княгини, мы с Великими Княжнами играли в «фанты», «прятки», «веревочку» и другие игры. Затем следовал чай, а иногда Великая Княгиня приглашала нас всех к обеду. Как-то и Его Величество, будучи в Петербурге, обедал вместе с нами у Своей Августейшей Сестры.
Однажды мы были Великой Княгиней приглашены в цирк Чинизелли и сидели вместе с Ней и Великими Княжнами в Царской ложе.
В Царском Селе приглашение получали непосредственно от Великих Княжен, звонивших по телефону в офицерское собрание. Приглашались мы в доме госпожи Вырубовой, где вместе с Великими Княжнами бывала и Государыня Императрица. Иногда присутствовал и Государь Наследник Цесаревич.
В один праздничный день, по телефону из Александровского Дворца, в собрание Конвоя было передано приглашение к Великой Княгине Ольге Александровне на дачу Ее Высочества в Ораниенбаум. К собранию прибыл из Дворца автомобиль, и мы, молодые офицеры, поехали на этом автомобиле за шедшим впереди нас дворцовым автомобилем, в котором находились все четыре Великие Княжны. В это время в Россию прибыла английская эскадра, и кроме нас, к Великой Княгине был приглашен принц Уэльский.
Насколько Великие Княжны были милы и держали себя с нами просто, можно судить по тому случаю, который произошел лично со мной на той же Ораниенбаумской даче. После завтрака, когда была подана клубника, я уронил ягоду на пол и не знал, как поступить и что сделать с упавшей ягодой. Видя мое смущение, Великая Княжна Мария Николаевна, сидевшая рядом со мною, нагнулась, подняла ягоду, обдула ее и положила в рот... Этим окончилось мое смущение». [11]

Сама Великая Княгиня Ольга Александровна о приглашении к себе офицеров Конвоя, вспоминает так: «По воскресным дням от 3 часов до 9 часов отпускали ко мне в дом на Сергиевской ул., 46, моих 4-х племянниц; пили чай и играли в разныя игры. Бывали Унгерн-Ш., Е. Шкуропатский, Федюшкин, Шведов, Скворцов, Зерщиков и Золотарев — они чередовались; но Зборовский, Шведов и Федюшкин всегда были (племянницы особенно их любили — Виктор Эр., Шурик и Юзик). ... Так много воспоминаний — особенно тот снимок, где дорогие племянницы, Шурик Шведов, старший Полк, и другие сидят у меня в доме на Сергиевской ул. и пьют чай...» [12]

В Великую войну (1-ая Мировая война) сотник А. К. Шведов в составе Лейб-гвардии 1-й Кубанской сотни Собственного Его Императорского Величества конвоя воевал на Юго-Западном фронте. Сотня прибыла в действующую армию 24 декабря 1915 г, и первоначально была прикомандирована к 1-му Хоперскому Е.И.В. Великой Княгини Анастасии Михайловны полку Кавказской Кавалерийской дивизии Кубанского Казачьего войска (ККВ). Затем сотня была перенаправлена во 2-й Кизляро-Гребенской полк, входивший в состав 1-й Терской казачьей дивизии 3-го Конного Корпуса генерала графа Ф. А. Келлера. Сотнику А. К. Шведову не довелось участвовать в Луцком прорыве (22 мая 1916 г), поскольку накануне он заболел тифом и был эвакуирован в Царское Село.

Как пишет полковник Галушкин: «Находясь на фронте, все чины сотни Конвоя ревностно и мужественно несли свою службу, сознавая, что на них обращено внимание всех полков дивизии, и с честью оправдали веру в их боевую стойкость». [13]

За мужество и храбрость, проявленную в боях, постановлением Георгиевской Думы Юго-Западного фронта, в числе многих других офицеров С.Е.И.В. Конвоя сотник Александр Шведов был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

Галушкин: «Во время пребывания сотни Конвоя на фронте, Государыня Императрица оказывала постоянную свою заботу и трогательное внимание к раненым офицерам и казакам. Два раза, по личному распоряженью самой Государыни, на станцию Новоселица прибывали санитарные поезда Ее Величества за ранеными чинами сотни, и доставляли их в Царское Село для помещения в лазарет Великих Княжен.
Как велико было это внимание Государыни, видно из Ее писем к Государю Императору. В письме от 4 июня 1916 года сказано: «Я стараюсь заполучить в свой санитарный поезд Зборовского (он ранен в грудь, Шведова, тиф, Скворцова, ранен). Юзик поможет через Киев, я все это сказала Граббе».
В письме в Ставку от 4 июля 1916 года Государыня Императрица Александра Феодоровна пишет: «Шурик (Швед.) и В. Эраст, с нами пьют чай». [14]

После выздоровления сотник А. К. Шведов прибыл в расположение своей сотни, которая несла службу в Царской Ставке в Могилеве, и приступил к выполнению своих обязанностей.

«С принятием Государем Личного командования Действующей Армии, две сотни Конвоя отбыли в постоянную командировку в Ставку <…>
В Могилев заблаговременно был командирован дивизион Конвоя в состав Л.-Гв. 1-й Кубанской сотни — командир флигель-адъютант есаул А. Жуков и Л.-Гв. 3-й Терской сотни — командир есаул К. Панкратов, под общим командованием помощника командира Конвоя по строевой части полковника Ф. Киреева.
Впоследствии сотни Конвоя, находившиеся в Царской Ставке, чередовались с сотнями, нёсшими службу в Царском Селе». [15]

В начале октября 1916 г. Государыня и Великими княжнами прибыла в Ставку, где 4 октября 1916 г. состоялся парад по случаю ежегодно отмечаемого Праздника Императорского Конвоя, Высочайше установленного в 1861 году в память битвы под Лейпцигом.

По желанию Государя, Его Величество, Наследник Цесаревич и Великие Княжны были сняты в общей группе со всеми бывшими на параде офицерами Конвоя.». На снимке рядом с Государем, Наследником Цесаревичем и Великими княжнами — подъесаул А. К. Шведов, который вместе с другими казачьими офицерами был удостоен этой чести.

После парада последовал Высочайший завтрак, на который, как пишет полковник Галушкин: «помимо Свиты Государя, были приглашены: Начальник Штаба, его ближайшие помощники, все представители союзных Военных Миссий и все бывшие в Ставке офицеры Конвоя». В числе приглашённых офицеров был сотник А. К. Шведов, который вместе с сотником В. Э. Зборовским пользовались, как подчёркивает полковник Галушкин, «особенным вниманием Царской Семьи».

Подъесаул Шведов был одним из нескольких казаков Конвоя, кому довелось проводить Государя Императора Николая II при его ставшим роковым отъезде в Царское Село. Собственный поезд (литера «А») должен был отойти в ночь на 28 февраля вслед за Свитским поездом (литера «Б»). Для Встречи Его Величества у поезда «был назначен сотник Шведов, 1 урядник и 3 казака Л.-Гв. от 1-й Кубанской сотни». «28 февраля. Прибывший рано утром с вокзала сотник Шведов сообщил о том, что Государь изволил прибыть в Свой поезд к 1 часу (ночи). По неизвестной (подъесаулу Шведову) причине отбытие Императорского поезда задержалось до рассвета».


2. «Аминь, аминь глаголю вам, яко един от вас предаст Мя» (Ин, 13:21)

Подъесаул Шведов, которому выпала честь провожать Государя, не мог предполагать, что для Русского Царя на пути следования Его поезда расставлены ловушки. Поезд отошёл от перрона. Роковые события последовали неумолимо.

2 марта (15 марта по н. ст.) 1917 года во Пскове случилось то, что в истории обозначено жалким нелепым термином, который трудно произносить, поскольку это слово является всего лишь куцым огрызком смысла — «отречение». 

«3-е марта.
Офицеры переживали исключительное нервное напряжение. Никто точно не знал, почему Государь Император находится не в Царском Селе, а в Пскове?!...
И вдруг, эта неопределенность разразилась неожиданным громовым ударом! Все офицеры и казаки потрясены жутким и грозным слухом: «Государь отрекся от Престола!» ...
Эта несравнимая ни с какими потрясениями весть, равносильна могла бы быть только лишь вести «о скоропостижной смерти Государя». Никто из офицеров Конвоя не мог понять, что же в действительности произошло в Псков. Невозможно, нельзя было поверить тому, что в России больше нет Государя, всего три дня тому назад бывшего здесь в Ставке...» [16]
В тот же день, 3 марта, Государь прибыл в Ставку. Очень важно отметить, что в атмосфере полной неопределённости, вероятно, подавленности и растерянности, тем не менее: «При входе Государя Императора в губернаторский дом, Его встретил помощник командира и командир дивизиона Конвоя, находившегося в Ставке, полковник Киреев и, от имени всех офицеров и казаков Конвоя, просил ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО принять их верноподданнические чувства».
«Офицеры дивизиона Конвоя, собравшись в одной из своих комнат гостиницы «Париж», с тревожным волнением ожидали возвращения полковника Киреева и хорунжего Галушкина. Оба прибыли одновременно. Впереди шёл полковник Киреев. Он шёл как в бреду, как-то странно размахивая правой рукой и, казалось, как бы разговаривал сам с собою.
Подойдя к офицерам, он неожиданно зашатался и, подхваченный ими, упал на кровать и зарыдал... «Итак, свершилось! — Россия потеряла Благочестивейшаго своего Государя Императора, и милость Божия отошла от нея...»» [17]

Сотник Александр Константинович Шведов оказался в числе тех преданных до смерти казаков С.Е.И.В. Конвоя, кто перенёс, пережил всё, что, вероятно, невозможно, не под силу было вынести русскому человеку — лучше смерть.

8 марта Государь Император Николай II прощался с офицерами Царской Ставки и с офицерами Конвоя. Это событие подробно описано офицером С.Е.И.В. Конвоя полковником Николаем Васильевичем Галушкиным в книге: «Собственный Его Императорскаго Величества Конвой». Процитируем ту часть книги, где описано прощание Государя с офицерами Конвоя.

«Прервав Свою речь, глубоко взволнованный Государь, начал обходить строй офицеров и прощаться с ними. Началось общее, уже ничем несдерживаемое, такое волнение, которого Государь не смог выдержать и, приостановив Свой обход, быстро направился к выходу.
Но выходя из зала и увидев на левом фланг офицеров Конвоя, Государь направился к ним. Подойдя к офицерам, Государь окинул их внимательным взглядом и обнял стоявшего правее всех, разрыдавшегося полковника Киреева, и поцеловал его.
В этот же момент бывший в общей шеренг офицеров Конвоя хорунжий С. Лавров потерял сознание и, во весь свой большой рост, упал прямо головою к ногам Государя Императора... <…>
Вскоре командиром было передано Личное пожелание Государя ещё раз, перед отбытием из Ставки, видеть офицеров Конвоя и Своднаго полка. — Офицеры прибыли в зал губернаторского дома, где обычно собирались все приглашенные к Высочайшему столу, и ожидали выхода ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА перед завтраком и обедом.
Вдоль стен зала, на одной стороне его, выстроились офицеры Конвоя, на другой — Сводного полка. — В зале было полное молчание и тихо, как в храме перед выносом Святых Даров. — Прошло несколько минут. Взоры всех были устремлены на двери Государева кабинета.
Как-то сразу двери открылись, и показался Государь! Он сначала остановился в дверях, а затем медленно стал входит в зал. Государь был в той же серой черкеске, при чёрном бешмете, в которой Он и отбыл из Ставки в ночь с 27-го на 28-е февраля.
Казалось, что Государь не шёл, а как-то парил в воздух. Его глаза светились исключительной ласкою и любовью... — Остановившись среди зала, Государь не произнес ни одного слова и, наклонив голову, молчал...
Это Его безмолвное прощание со Своими офицерами никто не в силах описать и передать! — Всех охватил трепет и беспредельное волнение. Сознание, что наступил такой ужасный конец службы при ЕГО ВЕЛИЧЕСТВЕ, терзало душу, а судорога тело. Нельзя было удержать нахлынувших и душивших слез ...
Государь стал прощаться с офицерами. Со стороны показалось бы, что это была обычная беседа ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА с офицерами, часто бывавшая по праздникам, после Высочайшего завтрака.
Государь подходил совсем близко к каждому офицеру, и каждому из них жал руку и говорил, своим мягким задушевным голосом, слова Своей благодарности за службу при Нём. Его голос был тих. Он старался сдерживать Своё собственное волнение и быть, как всегда, царственно-спокойным, но Его чудные, ласковые и добрые Царские глаза выражали другое — беспредельную скорбь и страдание.
Попрощавшись со всеми офицерами, Государь удалился в Свой кабинет и сразу же вернулся оттуда, пожаловав офицерам Конвоя статуэтку конвойца. — Передавая офицерам Свой прощальный подарок, Государь заметил: «У меня таких две, одну Я сохраню на память о вас».
Затем Государь ещё раз обошёл всех, и направляясь к выходу из зала, остановился, сделал общий поклон и произнес:
«БЛАГОДАРЮ ВАСЪ ВСЕХ ЕЩЁ РАЗ! СЛУЖИТЕ РОДИНЪ ТАК ЖЕ ВЕРНО, КАКЪ СЛУЖИЛИ МНЕ!»
Офицеры направились к выходу и стали по ступенькам лестницы, ведущей в вестибюль губернаторского дома.
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО Государь Император НИКОЛАЙ II АЛЕКСАНДРОВИЧ медленно сходил по лестниц и, отдавая честь, внимательно, как бы желая запомнит лица офицеров, ласково каждому смотрел в глаза. За Государем следовали офицеры и окружили Его в вестибюле.
Здесь, увидев Своих трубачей и вахмистров сотен Конвоя, павших на колени и рыдавших, Государь больше не мог владеть Собою, Он сильно побледнел, и у Него от слез заблестели глаза.
Расцеловавшись с трубачами и вахмистрами, Государь поручил им передать всем казакам Конвоя Его прощальный привет и благодарность за службу. Обратившись к офицерам, Государь произнес: «Прошу вас, остаться здесь!»
Около 12 часов от губернаторского дома тихо отошёл Царский автомобиль. С опустошёнными душами смотрели офицеры вслед удалявшемуся от них Государю Императору». [18]

События и ситуация совершенно невероятные, неописуемые и недомыслимые. В это трудно поверить. Окружённый своей могучей армией Русский Царь оказался беззащитен и беспомощен перед лицом, казалось бы, жалких обстоятельств? Кто ему противостоял? И кто требовал от него отречения? Бунтовщики, запасные батальоны в Петрограде? Да что они значили и что они могли против Армии …

Наверное, наивно задаваться вопросом, почему же офицеры Ставки тут же не взяли инициативу в свои руки, не поддержали решительно Государя, не встали на Его защиту? Этому парадоксу есть простое объяснение. Ни на мгновенье нет сомнения в том, что офицерских состав Ставки был представлен решительными отважными воинами, способными исполнить свой воинский долг, но верно также и то, что далеко не все офицерские чины были искренни в своих верноподданнических чувствах. Но даже если исключить последнее, офицеры могли действовать только в соответствии со строгим исполнением воинского устава.

Расчёт заговорщиков состоял в том, что армия — сложный механизм, построенный на строгой субординации, где основной закон — подчинение приказу. В присутствии командира и без его приказа солдат бездействует. Отсюда следует, что инициатива решительных действий в защиту Государя должна была исходить от высшего военного начальства. Но именно командующие фронтами во главе с начальником Ген. Штаба Алексеевым, а также главнокомандующим Северо-Западным фронтом генералом Рузским, в руках которого каким-то образом оказался Государь, и с согласия главнокомандующего Кавказской армией и наместника на Кавказе Великого князя Николая Николаевича (младшего), чей авторитет в армии был по-прежнему высок, «коленопреклонно» просили Государя в устной и письменной форме отречься от Прародительского престола. Окруженный своей армией, Государь оказался в одиночестве.

Для Государя всё стало предельно ясно во Пскове, когда в расположение штаба главнокомандующего Северо-Западным фронтом генерала Рузского прибыли посланники революционной Думы и революционной общественности — Гучков и Шульгин.

Совершенно потрясающий по своему драматизму, внутреннему напряжению и катастрофическим последствиям момент русской истории.  Гучков и Шульгин действовали от лица заговорщиков, их приезд в Царскую Ставку — дерзкий вызов, и по сути, подчёркнутое унижение царского достоинства — то, что в условиях военного времени заслуживает одного — расстрела. Но они расстреляны не были. Не из-за нерешительности Государя. Они точно оценили возможные последствия. И ключевым аргументом в их действиях являлось предательство генерала Рузского, на стороне которого находилось подавляющее большинство высшего военного руководства.

Вот поэтому посланники Думы ехали наверняка, всё было просчитано заранее, никаких рисков не было, и Генерал Рузский был гарантом их полной безопасности. Гучков и Шульгин — формально парламентёры, а по сути победители. Их визит не имел целью предложить Государю сделать выбор. Они приехали объявить, что выбора больше нет, всё кончено.

Но почему же Собственный Его Императорского Величества Конвой не встал на защиту Государя?! Винить его в этом также нельзя. Для Собственного Е.И.В. Конвоя все решал не приказ любых других генералов, но приказ Верховного Главнокомандующего Армией Государя Императора Николая II. Отдай Николай II приказ Конвою — кто знает, как бы развернулись дальнейшие события в Ставке. Но Царь такого приказа не дал. Почему? Объяснение, что он был «нерешительный», «бесхарактерный», «слабый» — отвергаем сразу, как пустоту. Почему же не было царского приказа?

Его не было даже не потому, что у Государя для решительных действий не хватало ни времени, ни пространства для маневра, и это, действительно, так. Приказа не было не потому, что Царь попал в западню, не потому, что он был по факту пленён, хотя ему и не надевали на руки наручники, и всё это также совершенно справедливо. Он не отдал приказа не потому, что каждое его действие контролировалось, и если бы не так, Гучков с Шульгиным, члены революционной Думы, никогда бы не поехали в Ставку, не посмели предстать перед лицом своей смерти, поскольку были бы тут же расстреляны — всё верно, всё ими контролировалось. Но не это остановило Государя.

Царь не отдал приказа не потому, что он был предан, не потому, что сложилось фактическое двоевластие, не потому, что во главе армия стали заговорщики, что также совершенно справедливо, и Царь прекрасно это понимал. Он не отдал приказа даже не потому, что, не желая пролития русской крови, не стал предпринимать никаких активных действий — действительно всё это так. Но это не главное.

Почему же? Можно ли было Царской волею переломить ситуацию — вопрос риторический. Однако, сказано не напрасно: «Сердце Царёво — в руце Божьей».  Его решение кроется в сфере сакральной. Царская самодержавная власть — это и есть та самая, никакая иная, а настоящая власть от Бога, о которой сказано в Писании: «Бога бойтесь, Царя чтите». Того Царя, который, как выразился Государь Иоанн IV Васильевич Грозный, «не многомятежным человеческим хотением, но Божьим произволением и благословением». Сущностью, и смыслом самодержавной царской власти является проявление добровольного согласия, гармонии, синергии в разных сферах человеческого бытия. И самое основное — в единении двух ветвей единой власти от Бога, власти царской и власти церковной. Нет никакого антагонизма, подчинение высшей цели спасения душ, охранения чистоты веры, следования духовному Божественному закону, единство в духе, продолжение сотворчества, созидания и сотворения мира в человеческой истории по замыслу Божьему. Но была и третья ипостась этого единства, третья ветвь — православный русский народ. Русь Святая сотворена Богом по образу Святой Троицы: в единстве любви и веры — Божий Царь, Божья Церковь, Божьи дети (русские люди). Одно без другого теряет смысл. Взаимоотношение между Православным Царём и его Православным народом зиждется на добровольном подчинении, на добровольном союзе любви и служении Богу и Царю не за страх, а за совесть, не щадя живота своего.

Самодержавный Царь возводится на Царство в таинстве венчания. Царь венчается на Царство, потому что его правление основано на любви, взаимном уважении, проникновении, смирении, терпении, послушании, верности — т. е. на всех христианских добродетелях. Вся суть царского православного служения отражена в самом чине священного коронования и молитвенных речах, обращённых архиереями к особе Царя, и в собственной молитве Богом Венчанного Царя-Самодержца к своему Помощнику и Покровителю на сем тернистом, труднейшем и непосильным для смертного человека царского пути. Вот эти слова и эти молитвы, произнесённые во время совершения чина помазания на Царство (священного коронования) и, как святыню, бережно, благоговейно сохранённые полковником Галушкиным в его книге (сохраняем дореформенную орфографию оригинала):
 
«На паперти Успенскаго собора Государя и Государыню встр;тило духовенство, и московскій митрополитъ Сергій, благословивъ ИХЪ ВЕЛИЧЕСТВА, произнесъ:
«Благочестивый Государь!
Настоящее Твое шествіе,. соединенное съ необыкновеннымъ великол;піемъ, им;етъ ц;ль необычайной важности. Ты вступаешь въ это древнее святилище, чтобы возложить зд;сь на себя Царскій В;нецъ и воспріять Священное М;ропомазаніе. Твой прародительскій В;нецъ принадлежитъ Теб; Единому, какъ Царю Единодержавному, но м;ропомазанія сподобляются вс; православные христіане, и оно не повторяемо. Если же предлежить Теб; воспріять новыхъ впечатл;ній этого таинствау то сему причина та что, какъ н;тъ выше, такъ н;тъ и трудн;е на земл; Царской власти, н;тъ бремени тяжел;е Царскаго служенія. Чрезъ помазаніе видимое да подастся Теб; невидимая сила, свыше д;йствующая, къ возвышенію Твоихъ Царскихъ доблестей, озаряющая Твою самодержавную д;ятельность ко благу и счастью Твоихъ в;рныхъ подданныхъ».
Въ собор; Государь и Государыня заняли м;ста на Трон; подъ балдахиномъ напротивъ алтаря. Митрополитъ С. Петербургскій Палладій, взойдя на верхнюю площадку Трона, предложилъ Государю прочесть С;мволъ В;ры. ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО яснымъ, громкимъ голосомъ произнесъ С;мволъ Православныя В;ры.
Зат;мъ посл;довалъ чинъ Коронаціи. Государь Императоръ Самъ, какъ Самодержецъ Всероссійскій, возложилъ на Себя Царскую Корону и, посл; того короновалъ Государыню Императрицу, ставшую передъ Нимъ на кол;ни.
Взявъ въ Свои руки Державу и Скипетръ [Къ дню Коронаціи торжественно были перенесены Царскія Регаліи изъ Оружейной Палаты въ Кремлевскій Дворецъ. Высшіе чины Двора ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА несли Императорскія Короны, Скипетръ и Державу, на бархатныхъ, съ золотыми кистями, подушкахъ. При Императорскихъ Регаліяхъ сл;довали конвойцы, дворцовые гренадеры и герольды], Государь Императоръ НИКОЛАЙ II АЛЕКСАНДРОВИЧЪ сталъ на кол;ни и произнесъ Свою Коронаціонную молитву:
«Господи Боже отцевъ и Царю царствующихъ, сотворивый вся словомъ Твоимъ и премудростью Твоею устроивый челов;ка, да управляетъ міръ въ преподобіи и правд;!
«Ты избралъ Мя еси Царя и Судію людямъ Твоимъ. Испов;дую неизсл;димое Твое о Мн; смотр;ніе и, благодаря, Величеству Твоему поклоняюся, Ты же, Владыко и Господи Мой, настави Мя въ д;л;, на нежа послалъ Мя еси, вразуми и управи Мя въ великомъ служеніи семъ. Да будетъ со Мною прис;дающая Престолу Твоему премудрость. Посли ю съ небесъ святыхъ Твоихъ, да разум;ю, что есть угодно предъ очима Твоими, и что есть право по запов;демъ Твоимъ.
«Буди сердце Мое въ руку Твоею, еже вся устроити къ польз; врученныхъ Мн; людей и къ слав; Твоей, ако да Я въ день суда Твоего непостыдно воздамъ Теб; слово: милостью и щедротами Единороднаго Сына Твоего, съ Нимъ же благословенъ еси, со Пресвятымъ и Благимъ и Животворящимъ Твоимъ Духомъ, во в;ки, аминь!»
Государь громко и внятно прочелъ слова этой исключительной по сил; духовной и значенію Царской молитвы, моля Всевышняго — Царя Небеснаго, о дарованіи Ему — Царю земному, силы для великаго служенія Родин; и своему народу.
Окончивъ свое молитвенное воззваніе къ милости и покровительству Вседержителя, Государь всталъ, и тотчасъ же вс; присутствовавшіе въ собор; преклонили кол;ни. Только одинъ Государь Императоръ Всероссійскій въ полномъ величіи, въ корон; и порфир;, стоялъ у Своего Престола.
Митрополитъ Палладій, стоя на кол;няхъ, прочелъ отъ лица всего русскаго народа молитву за Царя:
«Умудри убо и поставь проходити великое къ Теб; служеніе, даруй Ему разумъ и премудрость, во еже судити людямъ Твоимъ во правду, и Твое достояніе въ тишин; и безъ печали сохранити, покажи Его врагамъ Поб;дительна, злод;ямъ Страшна, добрымъ Милостива и Благонадежна, согр;й Его сердце къ призр;нію нищихъ, къ пріятію странныхъ, къ заступленію нападетвуемыхъ. Подчиненное Ему правительство управляя на путь истины и правды, и отъ лицепріятія и мздопріимства отражая, и вся отъ Теб; державы Его врученныя люди въ нелицем;рной содержи в;рности, сотвори Его отца о чадахъ веселящагося, и удивиши милости Твоя отъ насъ. Не отврати лица Твоего отъ насъ и не посрами насъ отъ чаянія нашего».
Посл; этой молитвы митрополитъ С. Петербургскій съ амвона обратился къ Государю со сл;дующими словами:
«Благочестив;йшій Богомъ в;нчанный и превознесенный, Великій Государь Императоръ! Вседержитель Господь, Царь царствующихъ, властію и силою Котораго цари царствуютъ, возложилъ на глав; Твоей в;нецъ отъ камени чести (Псал. 20,4), священною славою и велел;піемъ благоволилъ в;нчать ВЕЛИЧЕСТВО Твое на Прародительскомъ и Родительскомъ Престол;. Пріиде бо Твой Св;тъ и слава Господня на Теб; возсія! (Исаія 60, 1). Силою Господа возвеселися (Пс. 20,1), Богов;нчанный Царь, и о милости и щедротахъ Его да возрадуется сердце Твое! Вм;ст; съ Тобою и о Теб; и весь многомилліонный в;рный народъ Твой, вся Царелюбивая Россія радуется нын; радостью веліею и св;тло празднуетъ день сей, его же сотвори Господь, вознося горячія молитвы о Теб; и выражая отъ полноты сердецъ своихъ всепреданн;йшія прив;тствія и благожеланія.
Святая Церковь Православная видитъ въ лиц; Твоемъ Царя по сердцу Божію, Богомъ просв;щеннаго ревнителя в;ры и благочестія, Высокаго своего Покровителя и Защитника, преемственнаго исполнителя древняго о ней прореченія: «и будутъ царіе кормители твои» (Исаія 49, 23), а Отечество зритъ въ Теб;, избранникъ Божій, богомудраго Зиждителя народнаго благоденствія, праведнаго Судію и благопочитательнаго Отца своего.
При глубочайшемъ священномъ предъ ВЕЛИЧЕСТВОМЪ Твоимъ благогов;ніи, соединенномъ съ чувствами безпред;льной любви и преданности, при благогов;йномъ воззр;ніи на Твое Царское величіе и Высочайшее священн;йшее предъ Богомъ служеніе, Твой Царскій В;нецъ св;титъ намъ св;томъ благословеній небесныхъ и земныхъ, и настоящее всерадостное торжество Церкви и Отечества, — уповаемъ, — не нын; только св;тло, но и грядущія Твои л;та озаритъ для насъ св;тлыми благими надеждами.
Къ Царскому Своему в;нчанію Ты благоволилъ пріобщить Супругу Твою, Благочестив;йшую Государыню Императрицу АЛЕКСАНДРУ ;ЕОДОРОВНУ. Въ Царскомъ в;нц; Ея самый драгоц;нный камень есть Ея христіанская любовь; попеченіями этой чистой любви и общеніемъ съ Твоею молитвою в;ры въ Бога, Она да облегчитъ Теб; несеніе великаго многотруднаго Царскаго подвига.
Да возрадуется о Теб; радостью святою и Твоя Август;йшая Мать, Благочестив;йшая Государыня Императрица МАРІЯ ;ЕОДОРОВНА и соединитъ теплую материнскую молитву съ молитвами Церкви и Отечества о Твоемъ дражайшемъ здравіи, благоденствіи и спасеніи.
Радуйся, Россія, радостью веліею!
Божіе благословеніе возсіяло надъ Тобою въ священной слав; Богов;нчаннаго Царя Твоего.
Ты же, Царь Православный, Богомъ В;нчанный, уповай на Господа, да утвердится въ Немъ сердце Твое: в;рою и благочестіемъ и цари сильны и царства непоколебимы!»
Прекрасный и могучій хоръ придворной капеллы, при звон; съ колокольни Ивана Великаго, исполнилъ радостный и торжественный гимнъ:
«ТЕБЕ, БОГА, ХВАЛИМЪ».
Этимъ закончился чинъ Священнаго Коронованія Государя Императора НИКОЛАЯ II АЛЕКСАНДРОВИЧА и Государыни Императрицы АЛЕКСАНДРЫ ;ЕОДОРОВНЫ». [19]

Трудно постичь всю глубину и всю высоту царской молитвы и молитвы высшего духовенства Российской Православной Церкви за Царя. Слова, изречённые Божьими архиереями и вышедшие из уст Помазанника Божьего, возводимого на Царский престол, коснулись сакральных сфер бытия народа-богоносца, выразили неизъяснимые и в тоже время простые истины, заложенные Божественной Премудростью в основу устроения Русского Царства,

И вот эти сакральные сферы бытия, которые касались не только Державы Российской, но и всего мира, святые правила, освящённые Богом законы взаимоотношения Православного Самодержавного Царя и Его верноподданных были попраны без всякого признака сожаления и раскаяния со стороны русских людей. Разрушен союз любви и верности — та самая симфония, то единственное твёрдое основание самодержавной царской власти, что питает и цементирует её, что единственное привлекает благословение Божие и поддерживает благоденственное бытие: «да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте». Божие благословение русскому народу-богоносцу было отвергнуто. Дальнейшее упорство стало бессмысленным, и противным Богу. Вот поэтому Государь Император Николай II не отдал приказа Своему Конвою. Бог направил руку Государя. Его решение — исполнение воли Божьей: «Никто, как Бог!»


3. «Радуйся, Равви, и облобыза Его» (Мф.26:49)

Православный Самодержавный Царь — Помазанником Божиим. Помазанник в переводе с греческого — Христос (;;;;;;;). Христос — это Господь Иисус Христос. Православный Царь – Христос? Игра слов или глубокий смысл? Ответ дан в текстах Священного Писания и богослужений Православной Церкви. «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся», — литургия Великой Субботы — слова, относящиеся к каждому христианину. Каждый христианин — маленький христос по благодати, потому что облекается во Христа в таинстве святого крещения и соединяется со Христом в таинстве евхаристии. Тем более это рассуждение сугубо относится к Божьему Помазаннику Русскому Самодержцу. Поражают символы, внешнее совпадение судьбы Государя Николая II, в которой нашли отражения евангельские события. «Чашу, юже Аз пью, будете пить, и крещением, имже Аз крещаюсь, будете креститися». (Мк,10:39)

То, что в истории получило название «февральская революция» (или «февральский переворот»), произошло 23 февраля 1917 г. (8 марта нового стиля), когда в Петрограде были сформированы два политических образования (центра), попытавшихся поделить между собой верховную власть в Петрограде и распространить её на всю Россию: Временное правительство, сформированное Думой и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов (во главе с меньшевиками). Однако, при этом в стране сохранялась законная власть Помазанника Божьего. Этот всего лишь эпизод внутриполитической борьбы ценою предательства лиц, облечённых доверием Царя (детей Иуды Искариотского), и скоординированных усилий его противников (тогдашнего синедриона — «дщери вавилонской») удалось превратить в то, что русский человек мыслит духовной вселенской катастрофой — вероломное свержение Царя Николая II.

Россия была ввергнута в полосу политических катаклизмов, сокрушительным образом отразившихся на её историческом развитии. Процветанию православной Державы Российской и благоденствию православного Русского народа был положен конец. Под вопрос было поставлено и само существование русской идентичности (духовной и культурной самобытности, неповторимости русского этноса, исторической преемственности и осмысленности его исторического движения, эволюции).

Этот трагический период русской истории был ознаменован двумя событиями, которые подводят к пониманию того, кем был открыл шлюз, сдерживавший мутный, зловонный, разрушительный поток революционных перемен.

8 (21) марта 1917 г. генерал Лавр Георгиевич Корнилов в качестве посланника и доверенного лица Временного правительства явился в Александровский дворец к Государыне Императрице Александре Феодоровне с ответственной миссией. Он объявил Той, кому некогда присягал в верности, об её аресте и фактическом аресте всех Царских детей. Об этом свидетельствует запись в камер-фурьерском журнале: «8 марта 1917 г. По решению Временного Правительства Главнокомандующий войсками Петроградского военного округа в 8 часов 45 минут отбыл в Царское Село для приведения в исполнение указа об аресте бывшей императрицы Александры Феодоровны. В 11 часов утра Главнокомандующий генерал-лейтенант Корнилов, в сопровождении начальника Царскосельского гарнизона полковника Кобылинского, Царскосельского коменданта подполковника Мацнева и некоторых чинов штаба прибыл в Александровский Царско-Сельский дворец и прочёл бывшей государыне Александре Феодоровне, которая приняла его в присутствии графа Бенкендорфа и графа Апраксина, постановление Временного Правительства об её аресте». [20]

В тот же день генерал-адъютант Алексеев объявил о том же своему Императору Николаю II: «Ваше Величество должны себя считать как бы арестованным». Об этом пишет свитский генерал Дубенский, уточняя детали: «Я не был при этом разговоре, но слышал, что Государь ничего не ответил, побледнел и отвернулся от Алексеева». [21]

Итак, и Алексеев, и Корнилов оказались проводниками воли некоего Временного правительства, не кто-нибудь, а именно они. «Радуйся, Равви, и облобыза Его» (Мф.26:49) — слова, произнесённые предателем Иудой Искариотским в момент ареста своего Божественного Учителя.

Генералы Алексеев, Рузский, Корнилов — оказались ключевыми фигурами, которые, будучи на деле в союзе с заговорщиками из Государственной думы, допустили служебное преступление, при этом действовали скоординировано и единодушно с другими генералами. Эти действия за спиной Императора можно трактовать не иначе, как сговор. А поскольку целью сговора служило изменение в структуре царской самодержавной власти, вплоть до устранения Императрицы (монашеский постриг или убийство) и отстранения от престола Императора Николая II, сговор этот следует признать преступным заговором. Вывод: генералы Алексеев, Рузский и Корнилов являлись участниками преступного заговора против власти Помазанника Божьего Государя Императора Николая II. И их роль в этом заговоре была далеко не второстепенной, если не сказать больше — основной. Они были основными исполнителями, от их оперативных действий целиком зависел успех операции по принуждению Николая II к «добровольной» передаче власти. 

По признанию генерала Рузского, которое он сделал Николаю II во Пскове 1 марта 1917 г., всё готовилось заранее. На прямой вопрос Государя: «Когда же мог произойти весь этот переворот?», — Рузский признался, что всё было осуществлено, как только Государь отбыл из Ставки (в Могилеве) 27 февраля, т. е. мгновенно и стремительно, но этому предшествовала долгая кропотливая работа.

«Манифест об отречении» был разработан совместно церемониймейстером Высочайшего двора директором дипломатической канцелярии при Ставке верховного главнокомандующего Н. А. Базили и генерал-квартирмейстером Штаба Верховного Главнокомандующего А. С. Лукомским.

Как только в Ставке в Могилеве от Рузского пришло известие (1 марта 1917 г) о «согласии» Николая II, к окончательной редакции «Манифеста» приступили непосредственно генерал Алексеев и бывший с ним в переписке председатель Гос. Думы Родзянко.

Впечатления следующего дня (2 марта 1917 г.) отражены Государем в дневнике: «Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, так как с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно моё отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 ; ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил, и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман!»

Таким образом, все командующие фронтами выразили свои «коленопреклонные» мнения о необходимости отречения: генерал-дъютант Н. В. Рузский (Северный фронт); генерал-адъютант А. Е. Эверт (Западный фронт); генерал-адъютант А. А. Брусилов (Юго-Западный фронт); генерал В. В. Сахаров (Румынский фронт); контр-адмирал А. И. Непенин (командующий Балтийским флотом); Великий князь Николай Николаевич младший (Кавказский фронт).

Отказались присягать Временному правительству: флигель-адъютант генерал Гусейн Хан Нахичеванский, генерал граф Фёдор Артурович Келлер, командующий Черноморским флотом вице-адмирал Александр Васильевич Колчак и член Военного совета, генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин. Первые двое, Хан Нахичеванский и Келлер, в телеграммах открыто выразили свою поддержку Николаю II. Однако эти телеграммы не были доведены до Государя.

Описанные события 1-2 марта 1917 г. (ст. ст.) подвели черту под длительным периодом дворцовых интриг, великокняжеских заговоров, травли Григория Распутина, подрыва престижа Царя и Царицы путём распространения сплетен в аристократических салонах, офицерских собраниях, в печати, заигрывания с революционно настроенной думой и английским посольством. Цель была достигнута Государь Император Николай II оказался в полной изоляции, и его решение, собственно, уже ничего не значило. Царя просто сдало Его ближайшее окружение, а царскую капитуляцию принимал не кто-нибудь, а человек, который считался его личным врагом — Гучков. Это и был переворот, переворот и политический, и династический, и дворцовый, и военный, и государственный. Разговор с генералом Рузским — последний акт спектакля. Дальнейшее случилось уже после того, как был дан занавес. Скоро были сменены декорации, и разыгран следующий акт русской трагедии, мрачный, тяжкий и кровавый.

«Дщи вавилоня окаянная, блажен, иже воздаст тебе воздаяние твое, eже воздала eси нам; блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень». [Псалом 136 («На реках Вавилонских»)]

Источники (к части 1)
1. Коновалова Т. И. «Музейная педагогика как этнографический потенциал поликультурной среды в Ставропольском крае». // Музей техникума Григорополисского станичного казачьего общества и образовательного учреждения, созданного казаками // Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение «Григорополисский сельскохозяйственный техникум имени атамана М.И. Платова»// экспозиция 2008 г.
2. «Подготовка к празднованию 200-летия Хоперскаго полка Кубанского казачьего войска» // terskiykazak // пост в ЖЖ от 27 октября 2020 // https://terskiykazak.livejournal.com // со ссылкой на Государственный архив Краснодарского края. Ф. 408. Оп. 1. Д. 30. Л. 7.
3. Высшие чины Российской Империи (1721-1917). // Т. II. Биографический словарь. Генеалогический форум ВГД на сайте ВГД (Всероссийское генеалогическое древо), forum.vgd.ru
4. Шведов Александр Константинович // сайт: Офицеры РИА // https://ria1914.info] [Стрелянов-Калабухов П.Н. 100-летие С.Е.И.В. Конвоя. Офицеры // опубликовано 17 февраля, 2021, сайт sammler.ru
5. Серафимово послушание. (Жизнь и труды Н. А. Мотовилова) // М: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского Ставропигиального монастыря, 1996 г. / составитель А. Н. Стрижев. С. 100
6. Галушкин Н. В. «Собственный Его Императорского Величества Конвой». Сан Франциско: Издание Б. В. Чарковскаго, 1961. С.147
7. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 206-207
8. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 166-167
9. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 266
10. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 233
11. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 235-236.
12. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 237.
13. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С.
14. Галушкин Н.В. Ук. Соч. С. 258.
15. Галушкин Н.В. Ук. Соч.  С…
16. Галушкин Н. В. Ук. Соч. С. 310-311.
17. Галушкин Н. В. Ук. Соч.  С. 317-318.
18. Галушкин Н. В. Ук. Соч.  С. 322-324.
19. Галушкин Н. В. Ук. Соч.  С. 136-138.
20. Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи. — М.: «Советский писатель» и совместное итало-советское изд. «Сирин», 1990. — С. 21—23.
21. Дубенский Д. Н. «Как произошел переворот в России» / В. М. Хрусталев, составление, очерк, биогр. справка, комментарии, / М: «Издательство АСТ», 2017.