Вечный пост

Эта история приключилась со мной в бытность мою журналистскую, когда я, по заданию одного авторитетного интернет-портала, попал на презентацию нового альбома одной из московских дум-металл групп. Если уж быть совсем точным, сама презентация должны была состоятся примерно через месяц в одном из московских клубов, а пока лидер группы, по совместительству руководитель крупной московской строительной фирмы, решил пригласить журналистов музыкальных изданий на так называемую «предпрезентацию».  Как водится, как следует напоить их, отыграть для них сет песен с нового альбома, и сделать свидетелями съемок клипа на одну из более-менее удачных песен с него. Разумеется, чтоб потом все в благодарность за прекрасно проведенное время, отписались в своих изданиях, какую прекрасную музыку с прекрасным концептуальным наполнением играют эти прекрасные музыканты. Всем ура! Всем их любить и почитать за величайших представителей этого жанра не только в стране, но и во всем мире.
Надо сказать, в том уже почти легендарном году на заре нового тысячелетия, была среди московских строительных олигархов такая мода – играть рок-музыку. Причем, чтоб сильно не перебегать друг другу дорогу, каждый специализировался на своем стиле. Этот – не буду называть его имени, чтобы не обидеть других, да и к повествованию моему это не имеет никакого отношения – так вот он застолбил за собой такое направление, как дум-металл. В качестве фишки для своей презентации, решил, как опять же было принято среди рокеров-олигархов, пригласить звезду иностранную. В том году все думеры России горячо обсуждали финских парней из группы «КУРСК» и клип на их песню «Сталинград», а так как наш новоиспеченный рокер не был лишен амбиций, да еще одна из песен его альбома была посвящена событиям в Мясном Бору, решил пригласить он «КУРСК» в качестве разогревающей группы на свою презентацию, а заодно снять клип на эту песню. Показать потом на большом экране во время выступления. И сделать это настолько круто, чтоб затмить напрочь выступление гостей иностранных. В общем, «догнать и перегнать!».
Выбрал площадку для съемок. До Мясного Бора не доехал – далековато от Москвы, поэтому накладно. Но все равно – место съемок, небольшая деревушка на границе Московской области, была местом историческим, бои там шли эпические и идеально подходила для съемочного антуража.
Привезли аппаратуру съемочную недешевую, нагнали массовку, в основном из местных парней подходящего возраста и солдат строительного батальона, расквартированного неподалеку и дружившего со строительной компанией олигарха.
Рано поутру, чтоб все успеть, собрали на одной из конечных станций на синей ветке метро журналистскую братию, пишущую на музыкальные темы, погрузили в автобус комфортабельный и повезли к месту шабаша. Компания подобралась самая теплая – как говорится, «ба, знакомые все лица!». Ну, почти все. Двое парней с распухшими от недосыпа и череды презентаций лицами из «Фонографа»; волосатые парни предпенсионного возраста из Dark City; девица с пышными формами – руководитель отдела «селебритиз» издательства «Жизнь»; парни из «КушПрод»’а в количестве аж четырех человек, во главе с руководителем копирайтерского отдела; известный интернет журналист, прославившийся своей крайне быстро меняющейся точкой зрения на творчество многих авторов и исполнителей; молодая поросль – две девчонки с горящими глазами из журнала Fuzz; угрюмый дедок в толстых роговых очках из «Московского комсомольца»; люди с камерами с центральных телевизионных каналов и еще несколько неопознанных мальчишек и девчонок разного возраста, тем не менее по стилю одежды и антуражу явно имеющие отношение к музыке, которую нам предстояло оценивать.
Были среди присутствующих и еще два персонажа – постоянные посетители таких тусовок. Звали их Андрей и Константин. Товарищи эти так давно сотрудничали со многими изданиями, что помнили те времена, когда по заданию партии и правительства писали они разоблачительные статьи про «Рагу из синей птицы» или «Алису с косой челкой». Писали плохо, нескладно, но злободневно, поэтому в изданиях они не приживались, но как авторы, «за которых попросили», в изданиях нет-нет, да появлялись. На презентации их старались не приглашать – толком ничего не напишут, еще не факт, что какое-нибудь издание их вирши напечатает – но все равно, с завидной регулярностью, узнавали они о предстоящих событиях фуршетно-музыкальных, заручались поддержкой очередного серьезного издания и в качестве его представителя появлялись в составе прессы. В итоге, как правило, напивались в числе первых, часто устраивали непотребства, сопровождаемые их позорным выдворением, ничего не публиковали, но тем не менее в очередной раз появлялись на очередном юбилее, презентации или пресс-конференции. Разумеется, только при условии халявного фуршета.
Честно скажу, я, как и многие присутствующие, их на дух не переносили. Настроение их появление сильно подпортило. Как оказалось, не мне одному. Брутальные мужчины из Dark City сразу же стали допытываться у парочки какого хрена они тут делают, какое они отношение имеют к дум-металлу, да и вообще имеют ли хоть малейшее представление о стилях современного металла. Явно назревал конфликт, который был на корню погашен предусмотрительными организаторами. По рядам автобуса поплыли пластиковые стаканчики с дорогим вискарем и коробочки с набором канапушек. Все забыли об Андрюше с Костиком, начав весело праздновать предстоящее событие. А парочка забилась в самый зад автобуса и, радостно похрюкивая, принялась уничтожать халявное угощение.
Ехали часа три или четыре. Сначала выковыривались из забитой пробками столицы. Потом по шоссе строго на запад. Потом по разбитому асфальту среди однотипных домиков однотипных деревушек далеко за пределами МКАДа. И наконец по разбитой лесной дороге пробились к полузаброшенной деревушке в центре России. Проехали деревенский погост, еще немного лесной дороги, на которой трясло так, что все выпитое и съеденное активно просилось наружу. Наконец «нашли большое поле, есть разгуляться где на воле» - выехали к месту съемок.
На холме, возвышавшемся над полем расположили импровизированную площадку для музыкантов и тут же, неподалеку, шатер для прессы. Съемочная площадка уже была затянута бутафорским дымом. Статисты, сопровождаемыми радостным лаем режиссера в хрипящий мегафон, исправно играли в войнушку, картинно падая и умирая под хлопки взрывпакетов. Рядом с холмом их ждала полевая кухня и бесплатная водка. Но это потом, когда вся красивая натура будет снята. Пока же только пресса, расположившаяся в тенечке шатра, могла позволить себе выпивать дорогие напитки и закусывать изысканными сортами сыра и копченостей. Казалось, олигарх решил больше вложиться в подкуп журналистов, чем в сам съемочный процесс. Музыканты группы периодически выходили на сцену и играли отрывки из великого альбома, затем растворялись среди журналистов, и получали щедрые комплименты, попутно признаваясь в любви к изданиям, названия которых они, возможно, слышали первый раз в жизни. Олигарх-творец давал интервью, позируя объективам телекамер и фотоаппаратов на фоне масштабной баталии. В общем, творился нормальный российский шоу-бизнес.
Ближе к вечеру съемки подошли к концу. Журналистская братия, размягченная алкоголем, дремала в предусмотрительно расставленных шезлонгах. Кто-то громко блевал в кустах. Басист группы щупал за шатром девочку-журналистку из Fuzz’a, приглашая сопровождать группу в будущем несомненно великом мировом турне. Девочка была не против. Массовка пила водку, закусывая гречневой кашей со свиной тушенкой, потихоньку подбираясь поближе к шатру с более изысканными напитками и закуской. Охрана олигарха явно уже не справлялась с функцией разделения счастья на зоны. Два солдатика из стройбата в форме немецких штурмовиков облизывались на формы повелительницы селебритиз из «Жизни». Деревенский парнишка, в форме советского пехотинца с перевязанной головой, может быть в первый и в последний раз в жизни пробовал испанский хамон, запивая его Tullamore Dew из пластикового стаканчика. Властитель Doom – строительный олигарх, развалился в кресле с надписью «генеральный продюсер», попыхивая сигарой и наслаждаясь радугой игристого в хрустальном бокале. Рядом расположились топ-менеджеры компании и амбассадоры древнейших профессий – журналисты центральных каналов и проститутки. Хозяин был доволен – праздник удался, журналисты все, как один, клялись в искренней любви, которую они обещали пронести сквозь века и донести до своих читателей, слушателей и телезрителей. Музыканты почти не фальшивили, а снятого материала хватило бы на полноценный большой метр, а не на коротенький пятиминутный клип.
И в этот самый момент всеобщего блаженства и счастья, случилось то, что должно было случиться – «ружье из первого акта выстрелило». Наша сладкая парочка Костик и Андрюша в очередной раз проявили себя. Сначала Андрюше показалось, что солдатики в немецкой форме слишком активно подкатывают к «жизнелюбивой» фройлен, и он решил изгнать оккупанта с территории VIP-зоны, затем и Костик, томимый справедливым гневом по поводу нарушения кастовых границ, подключился к процессу изгнания. Изголодавшиеся по женскому телу солдатики, уже получившие пусть и не вполне конкретные, но все-таки намеки от подвыпившей фройлен, сдавать позиций не намеревались. Завязалась эпическая драка, где на сторону фрицев встали бравые парни из Dark City. А за солдатиков неожиданно вписались музыканты группы, еще минуту назад взахлеб восхвалявшие темный журнал. В итоге один из музыкантов получил бутафорской гранатой по голове и истекая кровью отполз к ногам повелителя, который тут же приказал прекратить безобразие, и разогнать всех (кроме особо приближенных) по домам.
Журналистов погрузили на автобус, снова отвлекли от выяснения отношений алкоголем и остатками фуршета. Солдатики уныло загрузились в крытые тентом грузовики, а местные, радостно обсуждая нерядовые события сегодняшнего дня, загрузились в ПАЗик. Олигарх отбыл в сопровождении все тех же восхваляющих его таланты топ-менеджеров, музыкантов группы, журналистов и проституток в неизвестном направлении.
Меня от всего происходящего и выпитого, честно говоря, немножко мутило. Да и перспектива закончить день в пьяном автобусе, с большой вероятностью продолжения драки не вдохновляла. Поэтому я немного задержался с отъездом, и когда уже собрал волю в кулак и был готов отбыть на родину, на поле боя не оставалось подходящего для этого транспорта.
По лесной дороге, покачиваясь, уезжала, тая в лесной тьме, полевая кухня. Трезво (хм!) оценив свои шансы догнать столь экзотическое средство передвижения, и поняв, что в общем то неизвестно по пути ли мне с ним, я отказался использовать этот последний шанс на эвакуацию, почему-то понадеявшись на собственную выносливость, везение и умение, как мне тогда казалось, находить выход из любой ситуации. Вздохнув, я зашагал через лес в направлении, в котором не так давно отбыл остальной караван. Благо дорога с места съемок была одна.
После примерно двадцатиминутной прогулки по темной лесной дороге, когда от вечернего холода уже перестали спасать тонкая футболочка с надписью RedHotChilliPeppers и выпитые за день горячительные напитки, увидел я у обочины старенькую «полуторку» - грузовичок ГАЗ-АА, принимавший участие в съемках клипа. Рядом с грузовичком суетился, матерясь, мужичок вполне себе современной наружности.
– Вечер добрый! В сторону Москвы не подбросите? – я замерз и устал, поэтому был максимально вежлив.
– Да хоть в саму Москву! – раздраженно ответил мужичок, – Лишь бы холера эта завелась, – и затем уже более дружелюбно, – Тебе куда там? Я на Мосфильмовскую – в гараж надо доставить эту развалюху и уже забыть ее как страшный сон.
Так как я проживал тогда на Мичуринском проспекте, Мосфильмовская меня более чем устраивала.
Еще минут пятнадцать мы на пару с мужичком перепробовали все возможные способы реанимации советской версии безотказного где-то там Форда. Я даже, как водится, дал несколько абсолютно бесполезных и глупых советов. Но ветеран автопрома заводиться не хотел. Мобильник упрямо показывал отсутствие связи. Почему-то очень захотелось впасть в отчаяние.
– Слушай, давай не будем дальше гвозди гнуть, – прервал наше пыхтение у трупа машины мужичок, ¬– Пока не совсем стемнело, давай добегу я до деревни – или там помощь попрошу или позвоню, чтоб за нами ребята из гаража пригнали. Тут недалеко, километров шесть напрямую. А ты пока в машине посиди, постереги, чтоб местные, не дай Бог, на сувениры не разобрали. А чтоб не скучно и не холодно было, куртку мою в кабине возьми, да под сиденьем бутылка водки трофейная – у полевой кухни стащил, думал после возвращения тоже отпраздную. Бери, не жалко! В кармане куртки пара бутербродов на закуску. Я – мигом!
И не дав мне опомниться, и предложить какие-то более интересные для меня варианты, засеменил в сторону деревни.
Возможно, в других обстоятельствах, я бы плюнул на хитро выдуманного повелителя антиквариата на колесах, и сам бы тоже выдвинулся в сторону деревни, но то ли хмель не до конца выветрившийся у меня из головы, то ли уже навалившаяся на меня предвечерняя лень, то ли чувство солидарности с таким же застрявшим в лесу участником недавних событий, или все это вместе заставило меня найти в предлагаемых обстоятельствах некую романтику. Закутавшись в огромную куртку сбежавшего водителя, уютно расположился я на сиденье грузовичка, предавшись нирване в компании достаточно дешевой водки и пары бутербродов со скрюченным сыром. Все-таки на статистах олигарх сэкономил!
По прошествии примерно часа, когда уже окончательно стемнело, и опустевшая бутылка улетела в придорожные кусты, заметил я в наступавшей со всех стороне темноте какое-то шевеление.
– Кто здесь? – попытался осветить темные контуры окружающего леса фонариком изрядно севшей «Нокии».
Ответом еще больше усилившееся шевеление и осторожный хруст веток.
Дрожащими руками попытался закрепить крючками брезентовые скатки, заменявшие на удешевленной фронтовой модели «полуторки», двери. «Черт!» - часть крючков просто отсутствовало за ненадобностью. Никакой защиты, никакой преграды наступающему из леса ужасу!
А потом появились глаза! Шесть пар желтых, горящих жадным огнем, глаз. «Волки!». И тут же, в подтверждение страшной догадке, глухой звериный вой, переходящий в угрюмое рычание.
Глухой удар – один из волков, видимо вожак, запрыгнул в кузов грузовичка и напряженно глядя в маленькое заднее окошко, аккуратно царапнул когтями тент крыши. Еще один из самых голодных членов стаи уже пытался зубами содрать скатку, плохо выполняющую функцию двери.
Со всех сторон вой, лязганье челюстей и голодное урчание. Хмель моментом выветрился из головы. Проспиртованный за день организм не хотел умирать. Меня трясло уже не от холода, а от пробирающего до костей ужаса. Я орал, матеря на чем свет стоит всех строительных олигархов, весь мировой автопром и весь долбаный шоу-бизнес. Руками и ногами колотил по брезентовой крыше и скаткам, надеясь отпугнуть зверя. Но волчья морда все активней пролезала под плохо закрепленную скатку, а через сквозные царапины в крыше чувствовал я тяжелое гнилостное дыхание вожака….
И в тот самый момент, когда перед глазами уже пронеслось малоинтересное слайд-шоу моей, так бесславно заканчивающейся жизни, и мысленно попрощался я с какими-то, на самом деле, малозначимыми для меня людьми, услышал я еще один тяжелый глухой удар. Еще один пассажир в кузове полуторки! В тусклом свете неполной луны, незаметно объявившейся над головой, рассмотрел я в маленькое окошко фигуру паренька в солдатской одежде.
– Пошел отсюда, леший! ¬– звонким почти мальчишеским голосом крикнул солдатик, и тяжелый кирзовый сапог врезался под ребра вожаку, круша и ломая слабую плоть. Ошалевший вожак вылетел из кузова, так пока и не поняв, что происходит, а мальчишка уже спрыгнул вслед за ним, и на ходу снимая с плеча солдатскую скатку, громка крича и размахивая импровизированным оружием над головой, двинулся на волков.
Еще несколько глухих ударов, сопровождаемых хрустом ломающихся костей и жалобным скулением поверженных врагов, и волки, пятясь и ломая кусты, начали отступление. А еще через мгновение яркий свет выскочившего из-за поворота УАЗика, звук автомобильного сигнала и выстрел в воздух заставили серых броситься наутек в лесную чащу.
– Ну как ты тут? – выскочивший из «буханки» бородатый мужик с ружьем, улыбкой попытался подбодрить меня, стучавшего зубами от ужаса.
– Как видите. Если бы не солдатик, пришел бы мне полный песец.
– Какой солдатик?
Я оглянулся – вокруг никого, кроме бородатого водителя с ружьем и на пассажирском месте УАЗика водителя полуторки, бледного как мел.
«Неужели показалось?» - промелькнула в голове мысль, - «Видимо завязывать с алкоголем пора. Может так «белочка» и проявляется».
– Да успокойся уже, – ободрил бородатый мужик, попутно прицепляя на буксир «полуторку». Приятель твой зря, конечно, оставил тебя одного. Но ведь не знал он, что волки лютуют в округе.
– А солдатик, который тебя спас… – мужик вдруг посерьезнел, – Это конечно, повезло тебе! Очень повезло, – и продолжил, когда, уже прицепив грузовичок и погрузив, все еще трясущегося от ужаса, меня в кабину, – У бабки Матрены осенью сорок первого сыночка младшего забрали в армию. Алешку. Старшие то с первого дня войны добровольцами ушли. А Алешка возрастом не вышел, но, когда совсем плохо с бойцами было, прямо в состав одной из отступающих частей и его призвали. И тут же недалеко от села принял он свой первый и последний бой. Много там наших полегло. На погосте деревенском большая братская могила стоит. А Алешеньку своего Матрена так и не смогла отыскать ни среди мертвых, ни среди раненных. Только один из солдатиков, с ним служивших, рассказал, что закатал Алешеньку в землю танк немецкий и место показал, где окопчик был. Долго плакала Матрена над местом тем, пыталась откопать хотя бы тело младшего сыночка. Потом немцы в деревню вошли, прекратила поиски – боялась обозначить, место, где он лежал. А когда уже наши снова наступать начали, поставила могилку с фанерным крестом по обычаю того времени. Так и стоит могилка одинокая чуть в стороне за погостом. Впрочем – мы ее как раз сейчас проезжаем.
В свете фар УАЗика на короткое время возникла синего цвета деревянная стела с фанерной звездой на вершине. Даже короткого мига хватило мне, чтобы убедится, что на фотографии на солдатской могилке тот же самый паренек, которого увидел я в тусклом свете луны в кузове «полуторки».
– Здесь и нашел свое последнее пристанище, – помолчав, продолжил бородач, – Только многие из местных рассказывают, что иногда является им Алешенька в лесу этом, когда помощь нужна какая. То детишек, заплутавших, из чащи выведет. То на коровку, в болотце застрявшую, хозяев наведет…. Прошлым летом с пересылки двое зеков сбежало, напали на сеструху мою, с райцентра возвращающуюся на велосипеде, деньги и продукты забрали, уж не знаю снасильничать ли хотели нет, но Алешенька такого страху на них навел, что они не только все отобранное сразу вернули, но и сами в милицию поспешили - сдаваться.
– Да и бабка Матрена рассказывает, что приходит иногда к ней Алешенька, садится в такую вот лунную ночь на завалинку у дома и разговаривает с ней. А она ему про жизнь свою рассказывает, про мужа и сыновей старших с войны не вернувшихся, про житье в нынешние времена совсем не простое. Выговорится, выслушает ее Алешенька – глядишь и легче станет. Так и не упокоится младшенький ее, несет свою службу. А через его доброту к нам, и мы все сами немножко добрей становимся….
УАЗик тем временем въехал в деревню, где бородатый мужичок до утра разместил нас в своей избе. А поутру забрали нас ребята мосфильмовские, увезли в загазованный мегаполис, к олигархам самодовольным, дедлайнам и суете бестолковой, подальше от доброты человеческой, мыслей светлых и места, где несет свой вечный пост рядовой Алешенька.