Шведов Александр Константинович. Ч. 2

ШВЕДОВ АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ

Часть 2


4. «… вонзи нож в ножницу: чашу, юже даде Мне Отец, не имам ли пити ея» (Ин, 18:11) 

Остановимся немного на историческом выборе казаков. Государь просил свой Конвой верно служить Родине, так же как конвойцы служили ему самому. Но что это значило в последующей истории России — «верно служить Родине»? Для каждого казака честная служба Родине неразрывно соединялась со служением Божьему Помазаннику Царю. Но Царя свергли. Кто? Очевидно, его враги. Но враги Царя есть враги Родины. Следуя этой простой логике, первой задачей казаков являлось избавление Родины от врагов Государя и от её собственных врагов. Кто же они? Не те ли высокопоставленные чины, кто заманив Государя в ловушку, потом отвернулись от него, не ударив палец о палец для спасения Царя, Царской Семьи, располагая при этом огромной армией, дисциплинированной, боеспособной, готовой выполнить приказ. Но приказа о спасении Царя не было отдано. Так кто же враг? Разве не те представители аристократии, кто жаждал «убрать валиде» (Царицу), да и слабого Царя заодно, разве не представители думской оппозиции, образованные интеллигенты, разве не министры и высокопоставленные чиновники — «сильные люди во Израили», разве не генералы, командующие фронтами и армией, которые были с ними единодушны и исполняли их волю?

Так кому должны были честно служить казаки? Временному правительству? Генералу Алексееву, Керенскому, Родзянко, Гучкову — иудам-предателям и откровенным врагам — новому синедриону, кто довёл ситуацию в Империи до неразрешимого кризиса и, спасая свою шкуру, расплатился с большевиками Помазанником Божьим? Как служить Отечеству без Царя — Державного отца Русского Отечества?! Нужно было со всем этим разобраться, понять, что произошло, как жить дальше, и как выполнить завет Государя верно служить Родине.

Казаки были профессиональные воины. Воин — человек долга, человек чести и человек дела, воинского дела. Для воина главное — понимание боевой задачи и приказ. Боевая задача была поставлена самой жизнью, указан объект борьбы, враг — большевики. В дальнейшем этот стереотип закрепился. Участие в боях с Красной армией в составе войск Вермахта являлось продолжением всё той же борьбы с большевиками, с теми, кто убил Царскую Семью. Но кто виноват в гибели Царской Семьи? Волки-большевики, бесы-революционеры, согласно Ф. М. Достоевскому? Или всё же те, кто должен был охранять Родину, оберегать стадо от волков? А волки всего лишь волки, исполнили своё волчье дело. Им это удалось только потому, что ворота в овчарню были открыты.

Однако, разбираться в тонкостях политической ситуации, вероятно, было некогда. Жизнь устремилась дальше и диктовала свои условия. Те, кто открыл ворота быстро стали вождями белого движения на первом этапе. И это совпало с жёсткой необходимостью защищать свои жизни. Вожди, как вожди, получили почёт и уважение, поскольку возглавили борьбу за жизнь. Можно ли винить казаков, что они являлись структурой Германской армии? Думается, что нет. Они продолжали борьбу против зла. Но они были излишне прямолинейны, и, к сожалению, не увидели многоликость зла. Корни преступления против Царской Семьи произросли в сердцах тех, кто открыл ворота и не отдал приказа — не спустил с цепи псов-волкодавов.

Было поздно? Направлен преданный Государю боевой генерал Николай Иудович Иванов — и ничего не смог сделать? Однако известно, что генерал Иванов в своих полномочиях и намерениях был по сути остановлен генералом Алексеевым и генералом Рузским. Иванов сделал всё, что мог, возможно ему не хватило решимости. Но в при полной неразберихе и противоречивых сведений решающим мог оказаться четкий приказ или поддержка со стороны высшего руководства. Государь уже был по сути изолированным, тогда как начальник генштаба уже действовал открыто рука об руку с Думой, минуя Верховного Главнокомандующего, и сделал всё от него зависящее, чтобы спутать намерения и парализовать волю генерала Иванова.

Требовались мужество, сила духа, верность присяге и беззаветная преданность Императору — те качества, которыми в полной мере обладал градоначальник Санкт-Петербурга Владимир Федорович фон дер Лауниц. В такой же, если не в худшей ситуации, фон дер Лаунец действовал жёстко, но результативно. Террористы были разгромлены, революция остановлена, порядок наведён.

Всех этих качеств не то что решительно недоставало у верхушки военного руководства, но они полностью у него отсутствовали, судя по действиям Алексеева и Рузского. Нужен был всего лишь приказ, и армия смела бы заговорщиков. Но чёткого приказа отдано не было. А повеление Государя о назначении Иванова Главнокомандующим Петроградским Военным округом с передачей ему всех соответствующих полномочий было намеренно размыто вмешательством Алексеева и Рузского, который 2 (15) марта объявил Иванову от имени Николая II, о том, что назначение Иванова отменяется.   

Что такое приказ для армии легко понять. Тот же Брусилов отдал приказ гвардии штурмовать укрепрайон Ковель в лоб через заболоченную пойму реки Стоход, вопреки настоятельному мнению генерала Каледина, который настаивал на продолжении наступления в сторону Луцка в обход Ковеля. НО Каледина не послушали. Брусилов погубил Гвардию. Но Гвардия выполнила убийственный приказ, ценою собственной жизни. И те же Брусилов, Алексеев, Рузский, ни один их них, приказа спасти Государя и Царскую Семью не отдали. И никто из командующих фронтов такого приказа не отдал. Поэтому армия не помогла и не спасла Царя. Намеренно не был отдан приказ.

Этот факт полностью выбивает из-под всего «белого движения» всякое идеологическое основание. По сути, никакой сакральной идеи в белом движении заключено не было. То, что идеи нет, понимал генерал Алексей Максимович Каледин, который любил, как отец родной, своих казаков, и не любил ни Алексеева, ни Корнилова, и считал, что казаки должны сами разобраться, как им теперь жить. Поэтому, хотя и воевал против большевиков, но не судил и не преследовал тех казаков, кто повёлся на красные посулы. Все они были для него дети, и он совершенно не хотел, чтобы казаки сами себя уничтожали в гражданской войне. Изменил своё отношение к Советской России и белый вождь генерал Деникин. И в этом была мудрость.

Русские сословия купечества, казачества, духовенства, дворян, князей и офицерства бежали из России, просто потому, что спасали свои жизни. Но в чём же смысл русского исхода? Единственный понятный и оправданный «идейный» смысл русского исхода не борьба с большевизмом, даже не сохранение фонда русского культурного наследия, единственный смысл — это память: воспоминания, письма, дневники, свидетельства, фотографии, материалы расследования, документы. Всё это было напечатано, опубликовано, оценено за рубежом.  Если бы всё это осталось в России, оно было бы погребено где-нибудь в Гохране и никогда бы не стало доступным для людей, чтобы осмыслить, прочувствовать, сделать выводы, что-то исправить в жизни. Так же как погребены где-то в спец. архивах материалы, проясняющие подлинные обстоятельства гибели Царской Семьи. Наверняка всё это известно, когда, кто и кого стрелял, кого разрубали и сжигали, кого и где перезахоранивали, кому и зачем отчленяли голову, где и кому демонстрировали в заспиртованном виде, кто отдавал приказы, кто был в курсе и проч. Вместо всеобщего достояния и доступности информации — раскопки под проливным дождём, перекладывание костей, генетические экспертизы, бесконечные комиссии, заранее приготовленные выводы и постановления, которые стараются упорно продавить из раза в раз. Спрашивается, зачем?

Таким образом вопрос, кому и как честно служить, был очень сложный и для казачьего офицера, и для простого казака. Нужно было успокоиться, оглянуться, сделать правильный выбор. Большинство казаков так и поступили, не спеша ринуться за новоиспечёнными вождями белого движения, приглядываясь к новой советской власти, стараясь понять, что хотят большевики, можно ли верить их посулам и лозунгам о свободе, равенстве, братстве, земле, справедливости и проч.

Дальнейший выбор за них сделала история. Сакральной идеи не было, но была суровая жизненная правда — казаков и их семьи просто убивали, как и офицеров — по неумолимому закону «классовой борьбы».  Следовательно, задача состояла в том, чтобы спасти свои жизни и жизни близких. Воевали сами, привлекали Антанту, служили немцам. Чтобы просто жить на земле, следовало защищаться от большевиков, которые очень скоро обнаружили свои истинные цели. Цель – классовая борьба. Это означает следующее: всё, что относилось к прошлому, подлежало безжалостному уничтожению. Всё родное, самобытное, русское, казачье… — всё выкорчевать, корни отсечь. Большевизм был не однородным, были честные простаки, которые шли за идею справедливости, но во главе стояли те, кто хотел истребления, разрушения, и в отношении казачества взяли курс на его уничтожение (классовая борьба). И всё же казаки были готовы примкнуть к большевикам, но убрать тех из них, кто жаждал их крови. Эту селекцию провести не удалось. Яркий пример — неудачная попытка подъесаула Ивана Сорокина. В какой-то степени за казаков и других русских поквитался Иосиф Сталин, уничтожив ленинскую гвардию идейных борцов за полное уничтожение старого мира. А в 1917 г казакам ничего не оставалось, как только примкнуть к Алексееву, Корнилову, Деникину и другим вождям белого движения. Всё произошло согласно пословице «свой своему поневоле брат». Но не все смогли сделать этот выбор и вступить на тропу войны с большевиками. Многие в силу разных причин и обстоятельств не сделали этого, или не успели сделать. К их числу относился подъесаул Александр Шведов.


5. «Предаст же брат брата на смерть…» (Мф, 10:21)

Александр Константинович Шведов был удостоен великой чести. Он командовал конным взводом Л.-Гвардейцев от 1-й Кубанской сотни, который на станции Могилев встретил святыни Конвоя, прибывшие из Царского Села. Три Георгиевских Штандарта с Императорскими эмблемами, которые хранились в Екатерининском дворце, были чудесным образом вывезены казаками Конвоя в тот момент, когда по распоряжению военного министра Временного Правительства А. И. Гучкова с них должны были снять царские отличия. Такое событие в судьбе человека, конечно, не могло быть случайным — всё в мире не напрасно, над всем стоит Божественное Провидение.

Уже 1 (14) марта 1917 Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов (Петросовет) издан Приказ №1 по Петроградскому гарнизону, «который узаконивал солдатские комитеты и передавал в их распоряжение всё оружие, а офицеры лишались дисциплинарной власти над солдатами» [22]. Приказ по сути положил начало стремительному разложению русской (некогда императорской) армии.

14 июня 1917 г. в Екатеринодаре был отдан приказ по Конвою № 130, который гласил:

«На основании положения Военного Совета от 27 апреля сего года Конвой Верховного Главнокомандующего [коим на тот момент являлся Великий князь Николай Николаевич, а Конвой был переименован сразу после формального «отречения» Государя — Ю.Р.] переформирован в Кубанский и Терский гвардейские казачьи дивизионы, посему гг. офицеры Кубанского войска: полковник Рашпиль, есаулы Свидни, Савицкий, Ветер, подъесаулы Скворцов, Белый, Шведов, Шкуропатский, сотник Зборовский, хорунжие Нагаец, Галушкин и Грамотин перечисляются в Кубанский гвардейский казачий дивизион, а Терского войска: есаулы Татонов, Панкратов, Макухо, подъесаул Федюгакип, сотники Зерщиков, Скляров, Рогожин, хорунжие Колесников, Федюшкин, Лавров, Ергушов. прикомандированный сотник Вертепов и ветеринарный врач н.ч. Борисов — в Терский гвардейский казачий дивизион...
Вр. командир Конвоя полковник Киреев» [23].

Полковник Галушкин пишет: «Постановлением «Военного Совета» от 27-го апреля 1917 г. Конвой переформирован в два отдельных Гвардейских Дивизиона — Кубанский и Терский. На территории своих Войск Дивизионы сразу же вступили в вооруженную борьбу с большевиками. Старые конвойцы и их молодая смена — чины Гвардейских Дивизионов (впоследствии соединенных в один Дивизион), как в годы гражданской войны, в рядах Добровольческой, затем Русской Армии, так и во время Второй Мировой войны, вновь вступив в вооруженную борьбу против безбожного коммунизма, честно исполнили последний завет государя Императора — служить верно Родине!

В этой боевой службе Дивизион потерял в боях и походах более 200 казаков и 24 офицера, из коих:
Убиты — полковник Г. Рашпиль, генерал В. Зборовский (смертельно ранен), есаул Е. Шкуропатский, есаул Н. Шкуропатский, есаул Б. Ногаец, есаул Н. Протопопов, есаул Л. Донсков, хорунжий К. Павленко, хорунжий А. Ветер и прикомандированный лейтенант Д. Литвинский; расстреляны — полковник Б. Макухо, хорунжий Ф. Пилипенко и хорунжий Р. Протопопов, также расстреляны старые казаки Конвоя Махлаев, Консул, Муравицкий, Яцына, два брата Шелиха и все четыре брата Поповы.
Расстреляны — Полковник Б. Макухо, хорунжий Ф. Пилипенко и хорунжий Р. Протопопов. Также расстреляны старые казаки Конвоя: Махлаев, Консул, Муравицкий, Яцына, два брата Шелих и все четыре брата Поповы.
Умерли в тюрьмах — сотник А. Шведов и есаул С. Лавров.
Выданы большевикам — полковник М. Свидин, полковник В. Скляров, есаул П. Ергушев и взяты большевиками из госпиталя раненый войсковой старшина Н. Шрамко и чины Дивизиона — Т. Талакольников, М. Маловек и П. Хорунжий, последние оба с ампутированными ногами.
Умерли от ран и болезней в походах — полковник Ф. Киреев, полковник Г. Татонов, полковник К. Зерщиков, есаул К. Панкратов и сотник С. Вертепов».
(Офицеров убито — 10, расстреляно — 3 и 10 вахмистров и урядников, умерло в тюрьмах — 2, выдано большевикам — 4 из чинов Дивизиона, умерло в походах — 5)» [24].

По данным историка Волкова, подъесаул Александр Константинович Шведов: «Арестован 11 сен. 1918 в Ессентуках. Расстрелян большевиками» [25]. 

Согласно сведениям полковника, Н. В. Галушкина, подъесаул А. Шведов умер в тюрьме. При каких обстоятельствах это произошло полковник Галушкин не уточняет, вероятно, по скудости информации. Однако, на основании известных исторических фактов и результатов проведённого «Особой комиссии» Деникина расследования становится возможным восстановить последовательность событий, приведших к гибели подъесаула Александра Константиновича Шведова, и ответить на вопрос был ли он расстрелян или умер в тюрьме, если можно так сказать, «не насильственной» смертью. 

Начиная с конца 1917 г. исконно казачьи земли Дона и Северного Кавказа, включая Донское Казачье войско, Кубанское Казачье войско, Терское Казачье войско и Ставрополье постепенно втягивались в Гражданскую войну, становясь ареной кровавой борьбы Советской власти с одной стороны, и Добровольческой армии вместе с восставшим казачеством с другой. Ненависть была взаимна и жестокость была огромна с обеих сторон. В этой мясорубке братоубийственной войны оказался и подъесаул А. К. Шведов.

1 (14) августа 1917 г. Царской Семьи отправлена в ссылку в Тобольск.

В сентябре 1917 г. начальник генштаба генерал от инфантерии М. В. Алексеев ушёл в отставку.

7 (20) октября 1917 года Алексеев прибыл в Петроград и приступил к формированию боевой организации, которая могла бы противодействовать большевикам в случае успеха надвигающегося большевистского переворота. Интуиция не подвела бывшего начальника царского Генштаба, он правильно понял (а в аналитических способностях ему не откажешь), что период придворных интриг, вполне безобидных для него лично, окончился, настал и его черёд. Не век же себя тешить иллюзиями. Но платить по векселям генерал Алексеев не спешил, не желая подвергать свою жизнь и своё благополучие опасности. Человек, который ничего не сделал, чтобы выручить из беды своего Государя, ощутив стремительное движение вниз, решил подстелить себе соломки, чтобы мягче было падать. Те, кто затеял всю эту игру, кто стоял «у истоков», кто мутил воду и подбивал клинья под Божьего Помазанника, отвели генералу Алексееву весьма значительную роль, и он не смог преодолеть искушение. Приняв лестное предложение, тешившее самолюбие, Алексеев облёкся в иудину личину.

Продолжая ощущать себя большим военным начальником, ему хотелось продолжить свое поприще. Для реализации теперь уже пустых амбиций генерала Алексеева нужна была армия. Вот он и начал создавать армию под себя, возомнив себя спасителем отечества.

По свидетельству В. В. Шульгина, оказавшегося в октябре в Петрограде, он присутствовал на собрании, состоявшемся на квартире князя В. М. Волконского; кроме хозяина и самого Шульгина, здесь были М. В. Родзянко, П. Б. Струве, Д. Н. Чихачёв, Н. Н. Львов, В. Н. Коковцев, B. M. Пуришкевич и B. А. Маклаков. Мероприятие «носило характер моральной поддержки начинаний генерала Алексеева», но никаких конкретных действий на нём не обсуждалось. Если учесть, что формально в тот момент «начинаний» ещё не было, значит, на собрании как раз вырабатывался план мер по созданию такой организации [26]. 

Весь оппозиционный Николаю II актив оказался в сборе. Не хватало главного общественника — деятельного А. И. Гучкова.

25 октября (7 ноября) 1917 года произошёл Октябрьский большевицкий переворот, и Временного правительство вдруг было небрежно свергнуто восставшим пролетариатом во главе с Ульяновым-Лениным.

К этому моменту наступило уже полное моральное разложение русской армии, отказ воевать, неподчинение офицерам, самовольное оставление позиций, дезертирство.

2 (15) ноября 1917 г. генерала Алексеев, прибыл в Новочеркасск, бежав из охваченного большевистской революцией Петрограда. С вокзала он отправился в Атаманский дворец к Донскому атаману А. М. Каледину. Но бывший подчинённый не оказал должного уважения своему бывшему начальнику. Алексей Максимович также был умным человеком, но в отличие от генерала Алексеева, он Государя не продавал, он за него проливал кровь на полях сражений, и, думается, что закулисные игры высокопоставленных штабных начальников были в поле его зрения, и ему хватило ума дать им должную оценку. Царский генерал Каледин решительно отказал бывшему начальнику Генштаба Алексееву в просьбе «дать приют русскому офицерству». В завершение беседы Каледин настойчиво просил Алексеева не афишировать своё пребывание на Дону, «не задерживаться в Новочеркасске более недели», а если ему угодно развернуть деятельность по созданию военных формирований против большевиков, то пусть он это делает вне границ Войска Донского.

25 ноября (8 декабря) 1917 г. в Ростове-на-Дону началось большевистское вооружённое восстание. Большинство расквартированных в городе казачьих частей «заняли нейтралитет». Атаман Каледин вынужден был обратиться за помощью к Алексеевской организации. Совместными усилиями и большими жертвами и казаков Каледина, и добровольцев Алексеева (офицеры, юнкера, кадеты) Ростов на Дону удалось отбить.

6 (19) декабря 1917 г. в Новочеркасск прибыл генерал Л. Г. Корнилов. Он также отправился к Донскому атаману, и также, как и генерал Алексеев получил от Каледина по сути приказ жить на Дону на нелегальном положении, чтобы не мутить воду среди казаков.

«Свой своему поневоле брат». Атаману Каледину под давлением обстоятельств пришлось смягчить свою жёсткую позицию. Беда была общей, и генералы Каледин, Корнилов и Алексеев оказались в одной лодке.

В декабре 1917 г. на Дону образовался триумвират: Каледин-Алексеев-Корнилов, между которыми были поделены властные полномочия. При этом генерал Каледин, продолжая оставаться, прежде всего, атаманом Донского казачьего войска, остро чувствовал свою ответственность перед казаками, которых искренне любил. Алексеев и Корнилов основное внимание уделяли своему детищу — Добровольческой армии.

25 декабря 1917 г. (7 января 1918 г.) окончательно была сформирована и получила своё название Добровольческая армия. Генерал от инфантерии Алексеев являлся верховным руководителем Добровольческой армии, а генерал от инфантерии Корнилов — её главнокомандующим. Генерал-лейтенант А. И. Деникин являлся начальником 1-ой Дивизии.

9 февраля 1918 г. (здесь и далее даты даны по новому стилю) в Бресте был заключён мир между Центральными державами и Украинской народной республикой — возникшее на руинах Российской Империи государственное образование, вступившее в военную конфронтацию с Советской властью. Заключение мира с Центральными странами давало Украине политическое признание и военную помощь (в обмен на продукты и сырье).

10 февраля 1918 г. Германия поставила России ультиматум: принять все её требования. Тогда нарком по иностранным делам Лев Троцкий выдвинул формулу: «ни мира, ни войны», т.е. войну прекращаем, армию демобилизуем, но мира не подписываем. Всё же демобилизация армии была отменена председателем Совнаркома Ульяновым-Лениным.

Вслед за этим последовало германское и автро-венгерское наступление по всему фронту, от Балтики до Чёрного моря. Русская армия практически не оказывала оккупантам сопротивления.

11 февраля 1918 г. погиб атаман Войска Донского генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин. По официальной версии застрелился, по неофициальной был подло убит после совещания правительства в Атаманском дворце Новочеркасска. На совещании генерал А. М. Каледин произнёс ставшие крылатыми слова: «Господа, говорите короче, вы проболтали Россию».

21 февраля 1918 г. потерян Минск

2 марта 1918 г. германская армия захватила Киев, что позволило вернуться в город выбитому Советской властью правительству УНР (Украинской народной республики).

Под контролем противника оказалась вся территория Малороссии, Белоруссии, Лифляндии (Латвии) и Эстляндии (Эстонии).

До Петрограда оставалось 170 км.

3 марта 1918 г. по настоянию Ленина в Брест-Литовске подписан «похабный» Брестский мир (мирный договор), согласно которому Россия практически теряла: всю Прибалтику, Малороссию, часть Западной Белоруссии, Польшу, Финляндию, и часть территорий на Кавказе в пользу Османской империи. Плюс полная демобилизация армии и флота, плюс выплата контрибуции.

Остатки Русской армии потянулись с фронта домой.

Многие казачьи офицеры, кубанцы и терцы, возвращались с фронта в родные места. Среди них, очевидно, был и подъесаул Александр Шведов.

Вернувшиеся с фронта офицеры и генералы нуждались в восстановлении. Кто был ранен, кто, как Александр Шведов, переболел тяжёлым инфекционным заболеванием — сыпным тифом, свирепствовавшим на полях сражений. К тому времени в России активно развивалось санаторно-курортное лечение. Указом Государя Императора Николая II у Терского казачьего войска была изъята и перешла в управление дирекции Кавказских Минеральных Вод обширная территория, где ещё при Императоре Александре I возник курортный район, изобиловавший целебными источниками минеральных вод. Этот район, примыкая к землям Кубанского казачьего войска, Ставрополью, и землям Терского казачьего войска, включал станицу Ессентукскую, Кисловодск, Пятигорск, Железноводск. Лучшего места, чем Кавказские Минеральные Воды для отдыха, восстановления, и лечения трудно было найти. Именно там оказались многие генералы и офицеры царской армии. Там же оказался подъесаул Александр Шведов.

Прежде чем определить свою позицию и дальнейший путь, следовало присмотреться к новой власти, суливший столько благ трудовому народу. Не было Государя, но оставался его наказ служить России также, как казаки служили Державному Вождю. Вероятно, рассматривалась возможность послужить России и его трудовому народу в Советской России. Нужно было разобраться, понять, что произошло, успокоиться, сделать осознанный правильный выбор. Всего меньше казаки желали покидать своё Отечество, тем более бессмысленно убивать русских людей. Нужно было время, чтобы понять и сделать свой выбор. Но времени для них не оставалось. Казалось, что К.М.В. удалены от всех основных центров политического противостояния. Но это была иллюзия. Советская власть вела «классовую борьбу». И казаки должны были стать намеченными жертвами этой борьбы, как класс, как историческое служивое сословие, традиционно ориентированное на служение Богу, Царю и Отечеству, как те, кто хранил свои традиции, свою самобытность, охранявшие свою память историю. Берегли и охраняли. А это было недопустимо. Котёл революция должен был всё и всех переплавить и создать нового советского человека, свободного от традиций, отсекшего свою историю, строящего новый мир. Традиционное казачество не вписывалось в этот новый мир и подлежало уничтожению, как класс вместе со всеми теми другими сословиями (классами), со всем тем, что разделяло и берегло свою связь с прошлым. Советская власть провозгласила именно классовую борьбу.

В марте 1918 г. подъесаул Линейного полка Кубанского войска Иван Сорокин, награждённый двумя Георгиевскими крестами 4 и 3 степени, сформировал отряд казаков, который начал действовать в поддержку большевиков. Отряд Сорокина стал на Кубани ядром для разрозненных красных отрядов, вступавших в борьбу с белым движением.  Увеличив численность своего отряда до 30 тысяч штыков при 80 полевых орудиях и двух бронепоездах, Сорокину удалось захватить Екатеринодар (ныне Краснодар) — столицу Кубанского казачьего войска, тем самым способствуя установлению Советской власти на казачьих землях. По приказу Ивана Сорокина было выкопаны останки генерала Лавра Корнилова (назначенного после свержения Государя Николая II Верховным Главнокомандующим русской армии). Труп Корнилова сначала был повешен на дереве для глумления в центре Екатеринодара, потом с него сняли одежду и изрубили шашками, останки были сожжены.

14 марта 1918 г. военным народным комиссаром назначен Лев Троцкий, который приступил к формированию регулярной Красной армии. На момент заключения Брестского мира у Советского большевистского правительства не было армии, как регулярной, дисциплинированной, организованной и вооруженной структуры, подчинявшейся верховному военному руководству.

30 апреля 1918 года Император Николай II, Императрица Александра Феодоровна, Великая княжна Мария Николаевна из Тобольска были доставлены в Екатеринбург и переданы в распоряжение Уральского областного и Екатеринбургского Совета рабочих и солдатских депутатов (большевистское правительство на Урале). Местом их заключения стал дом инженера Ипатьева.

23 мая 1918 г. в дом Ипатьева из Тобольска доставлены Царевич Алексей с Царевнами Ольгой, Татьяной и Анастасией.

Казаки на первых порах не препятствовали установлению Советской власти на Кубани и в предгорьях Кавказа. Первые тучи стали сгущаться над Терским казачеством, где большевики стали притеснять казаков вплоть до репрессий, и ущемлять их права в пользу горских народов. Ещё в ноябре 1917 года, воспользовавшись тем, что основная масса терцев была на фронте ингуши и чеченцы напали и сожгли станицу Фельдмаршальскую, затем разграбили станицы Воздвиженскую, Кохановскую, Ильинскую, Гудермес и изгнали всё русское население Хасав-Юрта и Хасав-Юртовского округа. Советска власть в 1918 г., приняла сторону горцев, тем самым было положено начало расказачиванию.

В июне 1918 г. в ответ на притеснения и бесчинства большевиков, не гнушавшихся действовать руками кавказских народов, которые захватывали казачьи земли, насильничали, грабили и убивали казаков и их семьи, Терские казаки оказали организованное сопротивление, подняв восстание, которое получило название Бичераховское (по имени руководителя Временного Казачье-Крестьянского правительства Георгия Фёдоровича Бичерахова). Военное руководство восстанием осуществлял казак осетинского происхождения генерал-майор Эльмурза (Эльмураз) Асланбекович Мистулов.

13 июня 1918 г. Казачий отряд полковника Кубанского казачьего войска А. Г. Шкуро захватил на короткое время Ессентуки и Кисловодск, разбив красные гарнизоны.

7 июля 1918 г. была образована Северо-Кавказская советская республика.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. а подвале дома инженера Ипатьева в Екатеринбурге уральскими большевиками были расстреляны Император Николай II, Императрица Александры Феодоровна, Царевич Алексей, Царевны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия вместе со слугами (всего 11 человек).

В июле 1918 г. Шкуро захватил Ставрополь, где его отряд, преобразованный в дивизию, соединился с Добровольческой армией.

Полковник Андрей Григорьевич Шкуро, в скором будущем генерал и один из видных вождей Белого движения, действовал очень жёстко в отношении красных, и все, кто попадал в его руки со стороны красных были безжалостно казнены. Начальником штаба отряда Шкуро являлся подполковник Яков Александрович Слащёв (Слащёв-Крымский).

Тем же отвечали и красные, без сожаления и без пощады уничтожая врагов советской власти.

Налеты Шкуро на Ставрополь, Ессентуки и Кисловодск рассматривались большевиками, как террористические акты против Советской власти.


6. «Доколе, Владыко святый и истинный, не судиши и не мстиши крови нашей от живущих на земли» [Апокалипсис св. Иоанна Богослова, 6:10]

2 сентября 1918 г. подъесаулу Александру Шведову исполнилось 30 лет.

4 сентября 1918 г. вступил в силу приказ наркома внутренних дел Григория Петровского следующего содержания: «Убийство Володарского, убийство Урицкого, покушение на убийство и ранение председателя Совета Народных Комиссаров Владимира Ильича Ленина, массовые десятками тысяч расстрелы наших товарищей в Финляндии, на Украине, и, наконец, на Дону, и в Чехославии, постоянно открываемые заговоры в тылу наших армий, открытое признание правых эсеров и прочей контрреволюционной сволочи в этих заговорах, и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьёзных репрессий и массовых расстрелов белогвардейцев и буржуазии со стороны Советов показывает, что, несмотря на постоянные слова о массовом терроре против эсеров, белогвардейцев и буржуазии, этого террора на самом деле нет.

С таким положением должно быть решительно покончено. Расхлябанности и миндальничанию должен быть немедленно положен конец. Все известные местным Советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников. При малейших попытках сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безоговорочно массовый расстрел. Местные Губисполкомы должны проявлять в этом направлении особую инициативу.

Отделы управления через милицию и чрезвычайные комиссии должны принять все меры к выяснению и аресту всех, скрывающихся под чужими именами и фамилиями лиц, с безусловным расстрелом всех замешанных в белогвардейской работе. <…>

Тыл наших армий должен быть, наконец, окончательно очищен от всякой белогвардейщины и всех подлых заговорщиков против власти рабочего класса и беднейшего крестьянства. Ни малейших колебаний, ни малейшей нерешительности в применении массового террора <…>».

В сентябре 1918 года заместителем председателя, а затем председателем Чрезвычайной комиссии Пятигорска становится Атарбеков Георгий Александрович (Геворк Атарбекян).

«Чрезвычайной комиссии Северного Кавказа по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией» издан Приказ № 73. (опубликован в № 138 от 8 октября 1918 года «Известий ЦИК Северо-Кавказской советской социалистической республики, окружного исполкома Советов и Пятигорского совдепа»).

Дальнейшее развитие событий подробно изложено в материалах «Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, состоявшей при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России». Как следует из названия, «Особую комиссию» учредил Главнокомандующий вооруженными силами на Юге России генерал-лейтенант Деникин 4 апреля 1919 года в г. Екатеринодаре. Приведём обширную цитату из документальных материалов «Особой комиссии Деникина»:

«В этом приказе [Приказ № 73] значится, что во исполнении приказа народного комиссара внутренних дел тов. Петровского подвергнуты заключению в качестве заложников следующие представители буржуазии и офицерства: 1) Рузский (бывший генерал), 2) Багратион-Мухранский (бывший князь), 3) Шаховской Л. (бывший князь), 4) Шаховской Владимир (бывший князь) и другие, всего 32 человека.

Все эти лица, как это изложено в заключительной фразе приказа, подлежали расстрелу в первую очередь «при попытке контрреволюционного восстания или покушения на жизнь вождей пролетариата».

Аресты лиц, содержавшихся затем в качестве заложников, как то установлено произведённым следствием, последовали в разное время, после набегов отряда полковника Шкуро на Кисловодск и Ессентуки. Так, в Ессентуках 29 августа 1918 года был арестован бывший министр путей сообщения С. В.  Рухлов; также 3 сентября был арестован генерал-майор Мельгунов, 70-летний старец, и приблизительно в те же дни генерал Колзаков, подполковник и штабс-капитан Четыркины, есаул Федышкин и поручик Малиновский. Затем 11 сентября в Ессентуках же были арестованы: генерал Рузский, генерал Радко-Дмитриев с сыном поручиком, князь С. П. Урусов, член Государственного совета князь Н. П. Урусов, князья Л. В. и В. А. Шаховские, генерал князь Багратион-Мухранский, П. С. Толстой-Милославский и А. К. и П. К. Шведовы.

В Пятигорске были арестованы сенатор барон Медем, подъесаул Колосков, полковник Карганов, подполковник Карташев, генерал Назиненко, генерал Чижевский, капитан Русанов, генерал Евстафьев, полковник  Чичинадзе, полковник  барон де-Форжет, полковник  Саратовкин и полковник Беляев, а  в Кисловодске  —  князь Ф. М. Урусов,  бывший министр юстиции Н. А. Добровольский, генерал Шевцов, генерал-лейтенант Цирадов, генерал-лейтенант Тохателов, генерал Перфильев, генерал Бойчевский, генерал Смирнов, полковники Трубецкой, Власов, генерал Корнеев, капитан Софронов, генерал Железовский, генерал Кашерининов, генерал Пархомов, генерал Игнатьев, генерал-лейтенант Ушаков, генерал князь Туманов,  генерал  Тришатный, полковник Николаев, полковник Рудницкий и др.

В Железноводске были арестованы контр-адмирал гр[аф] А. Б. Капнист, бывший начальник Морского генерального штаба, и подполковник Г. А. Махатадзе.

Наибольшее количество заложников было арестовано в Кисловодске, где 2 октября 1918 года была произведена регистрация гг. офицеров. Руководствуясь данными этой регистрации, большевики на следующий день стали производить самые тщательные обыски, преимущественно у генералов и полковников и, независимо от результатов обысков, арестовывали заранее намеченных лиц. Во многих случаях при этих обысках красноармейцы забирали вещи, оставшиеся на руках их владельцев, несмотря на многочисленные предыдущие обыски, как-то: одежду, белье, ордена, а в особенности серебро и золото».

Всех заложников отправляли в Пятигорск, где их содержали под стражей в нескольких местах. Первое из них — Новоевропейская гостиница на Нижегородской улице.

«…обстановка, в которой находились заложники, была удручающей. Двери в этой гостинице, называемой большевиками «концентрационным лагерем», плотно не затворялись, во многих окнах стекла не были вставлены, дули постоянные сквозняки, и, хотя на дворе стоял октябрь, печи не топились. В постелях гнездилось такое количество клопов, что многим заложникам приходилось по этой причине спать на полу. При таких условиях случаи заболевании со смертельным исходом были довольно часты.

Тяжесть положения заболевших усугублялась тем, что тюремного врача не было, и заложники сами должны были заботиться о приглашении частного доктора, что было крайне затруднительно. Не менее затруднительно было получение необходимых лекарств.

Кормили заключенных плохо: раз в день давали борщ и фунт хлеба, но при этом им не возбранялось получать пищу от близких людей.»

«В середине октября их было там около 160 человек, в том числе и все 59 лиц, показанные в приказе № 6 расстрелянными. Некоторые из заложников, казаки, взятые в станицах Марьинской и Лабинской, были впоследствии освобождены по ходатайству станичников. Там же содержался и бывший член Государственного совета Н. С. Крашенниников, расстрелянный ранее других заложников.

Другим местом заключения для заложников в городе Пятигорске служил подвал Чрезвычайной комиссии, помещавшейся в доме № 31 по Ермоловскому проспекту. Этот подвал, прозванный «ямой», находится в угловой части дома Карапетянца, образуемой Кисловодским проспектом и Ессентукской улицей. Вход в подвал со двора дома и уровень пола подвального помещения находятся на трехаршинной глубине по отношению к уровню мостовой. Высота потолка — четыре с половиной аршина. Небольшие для сравнительно значительной площади подвальных помещений окна устроены, по большей части, на трехаршинной высоте от пола и заделаны решетками. Почти во всех окнах стекла выбиты. Стены сыры.

Кроватей в этой мрачной «яме» не было. Лишь нескольким людям удавалось получить места на немногих досках, настланных вдоль стен некоторых помещений; остальные, если они не имели собственных подстилок, были вынуждены лежать прямо на голом, до невероятности загрязненном цементированном полу. Временами подвал бывал переполнен до крайности.  Так, например, в угловой комнате, площадью от 110-115 кв. аршин, набивалось до 70 человек. Само собою разумеется, что при таких условиях уголовные преступники содержались вместе с заложниками. Света в подвале было настолько мало, что днём с улицы ничего не было видно, вечером же, когда арестованные зажигали керосиновые лампочки, можно было видеть, что некоторые спали на досках у стен, что кое-кто лежал на принесённом из дому матраце; иные же, сидя на полу с вытянутыми вперёд ногами и прислоняясь к стене, писали что-то, положив бумагу на свои колени. Заложники сидели скучные, а уголовные из красноармейцев и матросов часто собирались кучкой посреди угловой комнаты и пели революционные песни.

Вершителем судеб лиц, попадающих в «яму», был комендант дома Чрезвычайной комиссии «товарищ» Скрябин, бывший каторжник. Он не расставался с плеткой, бил ею, гонял арестованных из одной комнаты в другую, ругался, кричал и часто повторял, что все офицеры должны быть расстреляны. По мнению Скрябина, заложников слишком хорошо содержали в Новоевропейской гостинице. Если бы это зависело от него, то он сажал бы арестованных попеременно в кипяток и холодную воду. Скрябин сознавался в том, что он воодушевляется, расстреливая людей, и что весь смысл его жизни заключается только в этом.

При наличии такого признания, является вполне понятным, что Скрябин не упустил удобного случая, представившегося ему во время бывшей в Пятигорске вследствие занятия отрядом полковника Шкуро Ессентуков паники, и собственноручно убил четырех арестованных, выведенных на двор «Чрезвычайки» для отправления их на вокзал. Одним из любимых видов глумления над генералами и полковниками, попадавшими в «яму», были принудительные работы по очистке двора и отхожих мест без помощи каких бы то ни было вспомогательных средств, лопат, метел или тряпок.

Подвал дома Карапетянца являлся, собственно говоря, этапным пунктом почти для всех арестованных. Из этого подвала арестованных, после непродолжительного содержания в нём, обыкновенно препровождали или в тюрьму, или в «концентрационный лагерь». Лишь некоторых арестованных задерживали в «яме» в течение более длительных сроков. В этот же подвал приводили людей, обречённых на смерть, и сажали их в особую комнату.

Третьим местом заключения арестованных в Пятигорске, по данным произведённого расследования, была тюрьма. По общему правилу свидания с заключёнными там не допускались, и если вдова полковника М. И. Махатадзе и получила разрешение на посещение своего мужа, содержавшегося в тюрьме, то это может быть объяснено лишь рассеянностью Стельмаховича, подписавшего поднесённый ему пропуск, не прочтя текста бумаги.

Сначала в означенной тюрьме придерживались принципа отделения политических арестованных от уголовных, но затем это перестали соблюдать.

Питание арестантов было неудовлетворительно. Утром и вечером им давали кипяток, днём похлебку и 2 фунта хлеба на весь день.

В тюрьму часто являлись агенты-провокаторы Чрезвычайной комиссии и под видом контрреволюционеров предлагали заключённым свои услуги для передачи разных сведений. Когда их выгоняли, они грозили расстрелами.

В числе многочисленных арестованных в тюрьме содержались полковник Шульман, Николай Волков, поручик Костич, подпоручик Клочков, подполковник Попов, поручик Гутарев-Иванов, поручик Шафоростов, Семён Куликович, член Государственного совета Н. С. Крашенниников, граф Гавриил Бобринский, подпоручик Кузьмин, о[тец] Иоанн Рябухин и студент Михаил Андреев» [27]. 

Представленные документальные материалы деникинского расследования позволяют полагать, что Александр Шведов в сентябре 1918 года находился в Ессентуках, где, очевидно, снимал апартаменты на «Даче полковника Зарецкого» — особняке, немного напоминавшем средневековый замок.

Аресты в КавМинВодах, очевидно, начались в августе, а возможно, уже и в июле в ответ на рейды Шкуро на Ессентуки и Кисловодск. Несмотря на сгущавшиеся тучи, Александр Шведов не предпринял попыток покинуть КМВ. Возможно, по внутренним соображениям, поскольку совесть его была чиста, возможно, ещё не вполне оценивая угрозу со стороны большевиков в отношении их классовых врагов, но скорее, и это весьма вероятно, по состоянию здоровья, которое требовало завершения курса лечения.

Александру Константиновичу тем не менее перед арестом удалось своевременно спрятать дорогие ему фотографии под кровлей дачи-особняка. На этих фото он и его товарищи казаки Собственного Е.И.В. Конвоя были запечатлены со членами Августейшей Семьи. Сверток с фотографиями был скрыт надёжно и обыск, который непременно сопутствовал аресту, не обнаружил его.

Арестованный А. К. Шведов, как и остальные заложники, был доставлен в Пятигорск. В каком именно месте содержали в Пятигорске подъесаула Александра Шведова: в «концентрационном лагере», или в «яме», или в тюрьме остаётся неизвестным. 

24 сентября 1918 г. подъесаул Иван Сорокин приказом СКВО был назначен главнокомандующим войсками Северного Кавказа. Однако, Ивану Сорокину не понравилась политика новой власти, а возможно, он, не пожелав подчиняться лично вновь избранному наркому Троцкому (Лейбе Бронштейну), повернул свой отряд против евреев и тех представителей большевиков, кто был против казачества.

21 октября 1918 г. по приказу красного командира Ивана Сорокина были арестованы и расстреляны руководители вновь образованной Северо-Кавказской Советской Республики (СКСР): председатель ЦИК Абрам Рубин, секретарь крайкома РКП(б) Моисей Крайний, председатель ВЧК Борис Рожанский и член ЦИК Семён Дунаевский.

30 октября 1918 г. отряд Сорокина был разгромлен Таманской армией во главе с командиром М. В. Смирновым. Сорокин был арестован и отправлен в тюрьму.

1 ноября 1918 г. бывший подъесаул Иван Сорокин был расстрелян во дворе тюрьмы.

Действия Сорокина явились поводом для зверской расправы над заложниками в Пятигорске, произведённой в целях устрашения.

1 ноября. 1918 г. в Пятигорске были казнены 106 заложников.

Об обстоятельствах казни рассказывается в материалах «Особой комиссии»:

«Дальнейшая участь большинства лиц, содержавшихся в качестве заложников в «концентрационном лагере», была предрешена на упомянутом выше Чрезвычайном съезде в станице Невинномысской.

В 4-м пункте резолюции, вынесенной этим съездом, съезд заявляет, что каждый покушавшийся на жизнь члена трудящихся масс без всенародного суда считается изменником дела революции, и сами трудящиеся массы на белый террор буржуазии ответят массовым красным террором.

Приведенная резолюция опубликована на первой странице № 157 «Известий ЦИК Севере-Кавказской советской социалистической республики», от 2 ноября 1918 года.  На той же странице начинается статья, озаглавленная «Красный террор» и заключающая в себе приказ № б Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией следующего содержания:

Вследствие покушения на жизнь вождей пролетариата в городе Пятигорске 21 октября 1918 года в силу приказа № 3 от 8 октября сего года, в ответ на дьявольское убийство лучших товарищей, членов ЦИК и других, по постановлению Чрезвычайной комиссии расстреляны нижеследующие заложники и лица, принадлежащие к контрреволюционным организациям:
1. Рузский (генерал)
2. Урусов Сергей (князь)
3. Урусов Николай (князь)
4. Урусов Федор (князь, генерал)
5. Капнист (граф, контр-адмирал)
6. Медем (барон, сенатор)
7. Колосов (подполковник)
8. Карганов (полковник)
9. Рубцов (полковник)
10. Шаховской Леонид (князь)
11. Шаховской Владимир (князь)
12. Рухлов (министр путей сообщения)
13. Добровольский (министр юстиции)
14. Бочаров(полковник)
15. Колзаков (генерал)
16. Карташев (полковник)
17. Шевцов (генерал)
18. Медведев (генерал)
19. Исакович (полковник)
20. Савельев (полковник)
21. Пирадов (генерал-лейтенант)
22. Похателов (генерал-лейтенант)
23. Перфилов (генерал-лейтенант)
24. Бойчевский (генерал-майор)
25. Васильев (полковник)
26. Смирнов (генерал)
27. Алешкевич (генерал-майор)
28. Трубецкой (полковник)
29. Николаев (полковник)
30. Радницкий (генерал-майор)
31. Власов Михаил (купец 1-й гильдии)
32. Федоров (подпоручик)
33. Федоров (казак)
34. Назименко (генерал)
35. Чижевский (генерал)
36. Русанов (капитан)
37. Мельгунов (генерал)
38. Бобринский (граф)
39. Евстафенко (генерал)
40. Радко-Дмитриев (генерал)
41. Игнатьев (генерал)
42. Желездовский (генерал)
43. Кашерипников (генерал)
44. Ушаков (генерал-лейтенант)
45. Турин (подполковник)
46. Бобрищев (подъесаул)
47. Туманов (князь, генерал)
48. Чичинадзе (полковник)
49. Форжеш (полковник)
50. Багратион-Мухранский (генерал)
51. Шведов (полковник)
52. Малиновский (поручик)
53. Саратовкин (генерал)
54. Покотилов (генерал)
55. Рашковский (полковник)
56. Дериглазова (дочь полковника)
57. Бархударов (полковник)
58. Беляев (полковник)
59. Тришатный (генерал-майор)
Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией в заседании своем от 31 октября сего года постановила расстрелять нижеследующих лиц:
1. Волкову Фёклу Никитишну, за подстрекательство и содействие в грабеже.
2. Случевского Евгения (полковника), начальника штаба контрреволюционной организации в городе Пятигорске.
3. Кашкадамова Павла (юнкера), члена штаба контрреволюционной организации в гор. Пятигорске и соучастника взрыва патронного завода.
4. Назарьяна, агента контрреволюционного штаба г. Пятигорска.
5. Касперсова (офицера), агента контрреволюционного штаба и сообщника в заговоре взрыва патронного завода в гор. Пятигорске.
6. Беляева Николая, за принадлежность к контрреволюционной организации.
7. Волкова Николая, помощника начальника контрразведки Шкуро, Ессентуки.
8. Волкова Владимира, агента контрреволюционного   штаба станицы Ессентукской.
9. Шульмана Рудольфа (полковника), члена контрреволюционного штаба гор. Пятигорска.
10. Костича Бориса (офицера), члена контрреволюционного штаба гор. Пятигорска.
11. Клочкова (офицера) за неявку на регистрацию согласно приказа ЧК 83 и намерение перейти в отряд Шкуро и за имение у себя подложного документа советской власти.
12. Попова (офицера), члена контрреволюционной организации в гор. Пятигорске и соучастника в заговоре взрыва патронного завода.
13. Бойтенко — агента контрреволюционного штаба в гор. Пятигорске.
14. Шафороста Александра, агента контрреволюционного штаба в Пятигорске.
 15. Иванова-Гутарева Павла (поручика), за передачу карт Пятигорского округа в контрреволюционный штаб в гор. Пятигорске.
16. Куликовича Семена (фальшивомонетчика), контрреволюционера.
17. Малина Антона (бывшего жандарма), за провокацию против советской власти.
18. Крашенинникова Петра Николаевича (сенатора)
19. Графа Бобринского, за принадлежность к контрреволюционной организации.
20. Кузьмина Анатолия, за принадлежность к отряду Шкуро (как агента).
21. Пацука (жандарма), за принадлежность к контрреволюционной организации.
22. Черного, за участие в контрреволюционном заговоре по делу Сорокина.
23. Богданова — то же.
24. Гриненко — то же.
25.  Коновалова Ивана (фальшивомонетчика), пойманного на месте преступления при сбыте фальшивых знаков.
26. Коновалова Павла, как фальшивомонетчика.
27. Переверзева Ивана — то же.
28. Хандогина Ивана — то же.
29. Буслаева Василия — то же.
30. Бордзаева Пуваль — то же.
31. Тамбиева 1-го (князя) — за организацию контрреволюционного отряда, за участие в боях в таковом.
32. Тамбиева 2-го Мураза Бека — то же.
33. Синько — за принадлежность к отряду Тамбиева и за вооруженное восстание.
34. Супруна — то же.
35. Тарана Якова — то же.
36. Кокаева Фому — то же.
37. Погребняка Ивана — то же.
38. Зайченко Сергея — то же.
39. Щербакова Алексея (командира, контрреволюционера).
40. Карташева Владимира — за расстрел двух невинных женщин.
41. Орлова Василия — за принадлежность к контрреволюционной организации.
42. Прокофьева Николая — то же.
43. Андреева Михаила — то же.
44. Махарадзе Георгия — то же.
45. Рябухина Ивана (священника) — за молебен в станице Ессентукской о даровании победы кадетам.
46. Кошелева Георгия — за денежное вымогательство.
47. Полонскую Эльзу (литераторшу) — за принадлежность к контрреволюционной организации.
Подписали:
председатель Атарбеков
члены: Стельмахович, Щипулин, М. Осипов
Скрепил: секретарь Абовьян»

Казнь была совершена не через расстрел. Заложников, связав им руки тонкой железной проволокой, умерщвляли, отрубая головы. Палачи делали это неумело: ставили жертву на колени, заставляли вытянуть шею и наносили несколько ударов шашкой, поскольку сразу отрубить голову не могли. По свидетельству очевидцев, у некоторых сначала отрубали руки и ноги, а потом рубили голову. Генерал Рузский был зарублен кинжалом лично Атарбековым.

Генерал Рузский предал Государя. Царевна Ольга написала из Тобольска, чтобы за Государя не мстили, он всех простил. Только ему трудно пока простить генерала Рузского…

Смерть генерала Рузского ужасна. Понёс расплату? Да, конечно. Однако, его можно уподобить одному из Евангельских разбойников, распятых вместе со Христом. Стал ли он благочестивым разбойником, покаявшимся на кресте и первым вошедшим в Рай, или остался упёртым в своей правоте хулителем Государя, растворившим совесть в безумном неведении того, что соделал — о том ведает Господь Бог.

В списке казнённых нет Александра Шведова. Из данного обстоятельства был сделан вывод, что он умер во время заключения. По свидетельству членов комиссии по расследованию: «случаи заболевании со смертельным исходом были довольно часты». Изложенные обстоятельства дают основания полагать, что ослабленный или больной организм Александра Шведова не выдержал условий длительного заключения, и Господь забрал его душу, избавив от психических и физических страданий, которые испытывали казнённые. Где похоронено тело Александра Шведова, также неизвестно. Вероятно, на кладбище Пятигорска, там же, где было совершено убийство остальных заложников.

В списке арестованных (заложников) числятся два Шведовых: А. К. Шведов и П. К. Шведов. А. К. Шведов – подъесаул Александр Константинович Шведов. П. К. Шведов – Павел Константинович Шведов, полковник.

В статье «Станица Григориполисская (Лабинский отдел)» (сайт «Генеалогия Северного Кавказа»), где, вероятно, приведены сведения из краеведческих источников, упоминаются только два Шведова: «генерал-лейтенант Константин Максимович Шведов» и «служивший в СЕИВК подъесаул Александр Константинович Шведов», отец и сын. Поэтому нельзя исключить, что А. К. и П. К. Шведовы были однофамильцы.

Однако, совпадение фамилии и отчества, а также тот факт, что они были арестованы в одном месте и в один день наводит на мысль, и это весьма вероятно, что П. К. Шведов доводился родным братом А. К. Шведову. В нескольких источниках приводятся биографические сведения, согласно которым Павел Константинович Шведов родился около 1886 г. (т.е. был на два года старше Александра Константиновича) окончил Сибирский Кадетский Корпус (как и Александр Константинович), Николаевское Инженерное Училище Санкт-Петербурга (1903 г), выпущен подпоручиком в 1-й Кавказский сапёрный батальон. На 1.01.1909 – служил в 4-ом Восточно-Сибирском сапёрном батальоне (г. Омск). Поручик. Штабс-капитан. В Первую мировую войну воевал в составе 1-го Кавказского сапёрного батальона. Капитан. Подполковник. Полковник. Пожалован орденами св. Владимира 4 ст. с мечами и бантом (ВП 7.6.1915), св. Анны 2 ст. с мечами (ВП 14.12.1915) и мечами к имеющемуся ордену св. Станислава 2 ст. (ВП 14.12.1915).

То, что П. К. Шведов имел отношение к казачьей среде, косвенно указывает то обстоятельство, что из Николаевского училища он был выпущен в 1-й Кавказский сапёрный батальон, в котором и служил в Великую войну, а также то, что в составе ВСЮР он был командиром Терской отдельной инженерной роты. Всё это указывает на то, что Павел Константинович и Александр Константинович Шведовы могли быть родными братьями.

П. К. Шведов был также арестован в Ессентуках 11 сентября 1918 г. По сведениям Особой комиссии Деникина, полковник П. К. Шведов содержался в тюрьме вместе с Костяным — адъютантом Ивана Сорокина, Рябовым — комендантом сорокинского штаба и Сафроновым — предводителем большевиков на Доно-Кубанском фронте, которые. проходили по делу бывшего подъесаула Ивана Сорокина. Можно предположить, что там же находился и А. К. Шведов. А. К. и П. К. Шведовых могли арестовать по формальному поводу причастности к Сорокинскому мятежу, поскольку известно, что Иван Сорокин пытался привлечь казаков-офицеров в свой отряд, когда выступил против начальников Советской власти в Пятигорске. Было ли это обвинение ложным, или Шведовы каким-то образом были задействованы Сорокиным — неизвестно.   

Не исключено, что Павел Константинович мог быть свидетелем кончины Александра Константиновича.

За Павла Константиновича отчаянно хлопотала его жена. По сведениям «Особой комиссии Деникина» секретарь Чрезвычайной комиссии Пятигорска Стельмахович «требовал с жены полковника Шведова 100 000 руб. за освобождение ее мужа». Очевидно, ей удалось выкупить мужа, и он был освобождён. Формально причину освобождения могли мотивировать тем, что П. К. Шведов являлся всего лишь «свидетелем» по делу Ивану Сорокина

Однако, из списков расстрелянных в Пятигорске, полковник Шведов исключен не был. Видимо, списки были составлены заранее, и переделывать их не стали: «По постановлению Чрезвычайной комиссии расстреляны нижеследующие заложники   и   лица, принадлежащие к контрреволюционным организациям: 1. Рузский (генерал) <…> 51. Шведов (полковник)».

На сайте «Офицеры РИА» подтверждается со ссылкой на «сведения, добытые расследованием Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, состоящей при главнокомандующем Вооруженными силами на Юге России — полковник армейской пехоты Шведов Павел Константинович, был освобожден из-под стражи в октябре 1918 года, в г. Пятигорске, на Северном Кавказе».

По данным историка С. Волкова: «Шведов Павел Константинович — Офицер саперного батальона. Полковник. Арестовывался окт. 1918 в Пятигорске. Во ВСЮР; с 7 апр. 1919 командир Терской отдельной инженерной роты».

Относительно гибели Александра Константиновича Шведова нельзя исключить, что он был убит в месте заключения в Пятигорске примерно в октябре 1918 года ещё до 1 ноября 1918 г — дата казни заложников. Основания для такого предположения дают материалы расследования «Особой комиссии Деникина», согласно которым среди тюремщиков находились люди, испытывавшие удовольствия от насилия и нравственных и физических страданий их жертв (т.е. садисты). В частности, указано на коменданта дома Чрезвычайной комиссии («ямы») «товарища» Скрябина, бывшего каторжника, который пылал ненавистью к офицерам-заложникам, «ругался, кричал и часто повторял, что все офицеры должны быть расстреляны». «Скрябин сознавался в том, что он воодушевляется, расстреливая людей, и что весь смысл его жизни заключается только в этом». Расследование приводит факт того, что Скрябин, воспользовавшись паникой, возникшей при очередном занятии Ессентуков отрядом Шкуро, «собственноручно убил четырех арестованных, выведенных на двор «Чрезвычайки» для отправления их на вокзал». Очень может быть, что подъесаул Александр Шведов пал от руки этого палача.


7. «В память вечную …» (Пс.111)

Итак, удалось выяснить обстоятельства, сопутствовавшие гибели подъесаула Собственного Е.И.В. Конвоя Александра Константиновича Шведова. На этом рассказ о нём мог быть завершен. Однако судьба распорядилась иначе. Об Александре Константиновиче Шведове вновь заговорили в 2019 году при следующих обстоятельствах. 

«На днях Ставропольскому краеведческому музею были переданы уникальные фотографии 100-летней давности, на которых запечатлена царская семья.


Старинные фотографии и открытки нашли при ремонте здания федерального Казначейства в Ессентуках. По счастью, строители не выкинули снимки, а передали своему руководству. Как удалось выяснить на фотографиях рядом с членами императорского дома изображены казаки, офицеры Собственного его императорского величества конвоя Анатолий Семёнович Федюшкин и Александр Константинович Шведов, проживавшие на Ставрополье.

Оба тесно общались с царской семьей. Перед отправкой на фронт Первой Мировой войны казаки получили памятные фотографии и открытки с дарственными подписями от великих княжон. В годы Гражданской войны, не зная своей дальнейшей судьбы, кто-то из офицеров спрятал памятные снимки под кровлей дома Шведовых в Ессентуках.

В музее Прозрителева и Праве уникальные находки вошли в экспозицию «Ставрополье в 20-м веке». [Ставропольский государственный музей-заповедник имени Г. Н. Прозрителева и Г. К. Праве — старейший музей на территории Северного Кавказа]

К сожалению, фотографии нельзя экспонировать круглый год — они выцветают и портятся, так что выставляться они будут несколько месяцев в году» [28]. 

Конверт с фотографиями был найден под одной из ветхих балок кровли. Об этом было сообщено 31 января 2019 г. пресс-службой министерства туризма и оздоровительных курортов Ставропольского края.

Мнение ставропольского краеведа Романа Нутрихина, что фотографии принадлежат «охраннику» Николая II Анатолию Федюшкину, вероятно, ошибочно. Все обстоятельства, изложенные в этом очерки, дают основания считать, что фотографии принадлежали подъесаулу Александру Константиновичу Шведову, квартировавшему в доме-даче полковника Зарецкого. Тогда как подъесаул Анатолий Федюшкин в этот период времени находился ближе к своим родным местам — станица Червлёная на территории Терского казачьего войска (современные республики Северного Кавказа: Кабардино-Балкария, Чеченская республика, Республика Ингушетия, Северная Осетия). Именно там с июня по декабрь 1918 г. разворачивалось восстание Терских казаков («Бичераховское восстание»), в котором Анатолий Семёнович Федюшкин принял активное участие.

В сообщениях отмечено, что некоторые снимки являются «раритетными» и «ранее нигде не публиковались». На некоторых фотокарточках сохранились автографы Великих княжон и Цесаревича Алексея.

Жизнь подъесаула Александра Константиновича Шведова оборвалась в октябре 1918 г. в Пятигорске. В июле 1918 г. ему исполнилось ровно 30 лет. Он не успел завести семью, но успел послужить Богу, Царю и Отечеству.

Ещё недавно в жизни подъесаула Александра Шведова, Шурика, всё было предельно ясно, осмысленно, понятно и прекрасно. Великое освященное Богом служение.

Но в одночасье всё это закончилось. Православный Русский Народ разделился сам в себе и озлобился сам на себя. Даже не казнь египетская, а казнь уже адова, сатанинская тризна на повергнутом теле Православной Державы. Смысл сменило безумие, вместо смиренной любви и уважения —непримиримость и жестокость. Какая страшная цена предательства.

Но это не его предательство. Подъесаул Александр Шведов заплатил за это предательство ценою собственной жизни, но это не была расплата за его грех. С его стороны смерть была продолжением служения до конца своему Государю, вместе с которым он был призван к Царю Небесному, безропотно исполнив волю царя земного, тем самым, послужив Богу, Царю и Отечеству, по завету Государя до конца, присоединив свою невинную жертву к великой Царской жертве за спасение России.

Источники (к части 2)
22. Самсонов А. Как февралисты уничтожили армию. / Военное обозрение, https://topwar.ru/, статья от 14.03.2017.
23. Стрелянов (Калабухов) Н. В. «Часть четвёртая. Дивизион Собственного Е.И.В. Конвоя после 1917 года, в Русском Корпусе и эмиграции. // Галушкин Н. В.: «Собственный Его Императорского Величества Конвой». М, 2004 г. С. 346/
24. Галушкин Н. В.: «Собственный Его Императорского Величества Конвой». Санъ Франциско: Издание Б. В. Чарковскаго, 1961. С. 409.
25. Волков С. В. База данных «Участники Белого движения в России» на январь 2016. Буква Ш. / 1995-2016. Волков, Сергей Владимирович, д.и.н. База данных № 2: «Участники Белого движения в России». www.swolkov.org / 2015-2016. Алфавитный указатель упомянутых фамилий. Составление, вёрстка, PDF-вариант и Интернет-версия: Рогге В.О.
26. Википедия со ссылкой на: Бабков Д. И. Политическая деятельность и взгляды В. В. Шульгина в 1917;1939 гг : Диссертация к. и. н. Специальность 07.00.02. «Отечественная история». — 2008. Архивировано 19 октября 2013 года.
27. Красный террор в годы Гражданской войны / Под ред. Ю. Фельштинского. — М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2004/
28. Бокова Яна «Уникальная находка передана в краеведческий музе». 28.02.2019 // История Ставрополья в лицах, stav-history.ru