Катран

Старая двушка на окраине города встречала гостей неизменным запахом крепкого табака, кофе и едва уловимым ароматом дорогого парфюма — контраст, обычный для этого места. Здесь, за плотно зашторенными окнами, тёк свой счёт времени. На часах было три часа ночи.
 Центром вселенной в этой комнате был массивный дубовый стол, накрытый куском старого, но аккуратно вычищенного зелёного бильярдного сукна. Вокруг него сидели четверо. На кону стояло слишком много, чтобы отвлекаться на пустяки. Это был катран — подпольный клуб для своих, куда не покупали билеты и куда нельзя было попасть с улицы.

 Михалыч содержатель катрана пожилой мужчина с усталыми глазами и манерами старого интеллигента не играл. Его задачей было следить за порядком, вовремя подавать чай и брать свой законный «куш» с каждого  выигрыша— за риск и гостеприимство.
Слева за столом сидел Костя  молодой, но уже невероятно опытный игрок с тонкими, почти музыкальными пальцами. Его лицо не выражало никаких эмоции. Настоящий «покерфейс», за которым скрывался холодный математический расчёт.
  Напротив Кости сидел Борис. Местный бизнесмен средней руки. На лбу у него блестели капли пота, а воротник дорогой рубашки был расстёгнут. Он отчаянно пытался отыграться, и это была его главная ошибка.
 Справа сидел Семён. Хитрый, молчаливый старик, который всю жизнь провёл за картами. Он играл осторожно, как хищник в засаде.

Играли в сека на доллары. Атмосфера была натянута до предела, воздух казался густым. Борис нервно постукивал пальцами по столу. Костя только что перетасовал колоду. Шелест карт в тишине комнаты звучал необычно громко.
 Карта — не лошадь, к утру повезёт, — тихо пробормотал Борис, пытаясь подбодрить самого себя. Никто не улыбнулся.
 Костя сдал по три карты. Каждый заглянул в свои карты с особой, почти религиозной осторожностью. Борис едва заметно выдохнул. У него на руках были два туза — сильнейшая комбинация, «два лобаря». С учётом того, что в прикупе могла оказаться шестёрка крестей, работающая как джокер это был почти верный выигрыш.
Борис поставил на кон пятьдесят тысяч.
Семён посмотрел на свои карты, вздохнул и бросил их в пас. «Не моя война», — прошамкал он.
Костя спокойно придвинул стопку купюр. «Падаю в открытую или играем?» — спросил он, глядя прямо в глаза Борису.
-Играем. Ещё пятьдесят».-весело произнес Борис.
 Михалыч в углу комнаты замер с чайником в руках. Он видел такие сцены сотни раз, но каждый раз внутри что-то сжималось. Борис ставил последние деньги, которые предназначались для закупки товара для его магазинов.

 "Добавляю и вскрываемся», — холодно произнёс Костя
Борис с гордостью швырнул карты на зелёное сукно:
— Два туза! Тридцать очков!
Он уже протянул руки, чтобы загрести гору купюр, как вдруг Костя аккуратно, по одной, выложил свои карты.
Тройка треф.
Тройка пик.
Тройка бубен.
Три тройки. Тридцать шесть очков. Самая редкая, почти невозможная комбинация в секе, бьющая даже трёх тузов.
  В комнате повисла мёртвая тишина. Борис застыл, его лицо медленно становилось серым. Он смотрел на три маленькие карточки так, словно они были приговором суда. Руки Кости, быстрые и точные, аккуратно сгребли деньги в большую аккуратную горку.
- Спасибо за игру, — тихо сказал Костя, даже не посмотрев на проигравшего.
 Борис тяжело встал, покачнулся, словно пьяный, хотя за всю ночь не выпил ни капли алкоголя. Михалыч молча протянул ему куртку. Здесь не было места сочувствию. Катран не прощает ошибок, не верит слезам и живёт по своим, жестоким законам.
За окном начинался серый рассвет 2026 года. Город просыпался, даже не подозревая, какие драмы разыгрывались за шторами этой старой квартиры, где зелёное сукно снова ждало своего часа.