Загадка чужих сокровищ 7

Загадка чужих сокровищ, детский остросюжетный детектив, 12+

В субботу детей разбудил какой-то гомон у калитки.
Один голос дети распознали без труда – это была баба
Ганя, - а второй голос, зловещий бас, принадлежал
Шкафообразному. Едва они выглянули в окно и
увидели его сутулую мощную тушу, как в их головы
закрались подозрения.
- Что он тут делает? – шепотом, как будто у калитки
могли их слышать, спросил Шурик. Тася пожала
плечами и снова посмотрела в окно.
- Точно Вам говорю, это не наш мячик, - ответила
баба Ганя и, попрощавшись, засеменила к дому.
- Так может я у детей спрошу? Пусть они на минуту
подойдут, - крикнул Шкафообразный уже в спину
удалявшейся бабе Гане.
Вдруг он злобно зыркнул на окно детской спальни, и
Тася с Шуриком, как по команде, отскочили от окна.
- Ну и рожа! - почему-то с восторженной интонацией
сказал Шурик.
Они выскочили из комнаты и насели на бабу Ганю.
- Бабуля, с кем ты только что разговаривала? –
деликатно поинтересовалась Тася.
- Сосед приходил. Спрашивал, не вы ли закинули мяч
на его участок. Сначала уточнил, есть ли дети в нашем
доме.
- Они нашли пуговицу, - одними губами произнесла
Тася, глядя на брата. Шурик вздохнул.
- И что ты сказала? – спросил он у бабушки.
- Что дети есть, но такого мячика у нас никогда не
было. Зелененький такой. Очень старый. Даже не
представляю, что дети могут таким играть.
- Вот так сразу все и выболтала! – возмутился Шурик,
но вовремя заметил предупреждающий взгляд сестры
и поспешил добавить спокойным тоном: - Разве можно
так откровенничать с незнакомцами?
- А что здесь такого? Сосед ведь. Хотел как лучше.
Хотя раньше я его не видела, это правда.
- Он сказал, откуда он? С дач или из деревенских? –
уточнила Тася.
- Ничего не сказал, - теперь бабушка выглядела
озабоченной. – Больше не буду с ним разговаривать. И
вам хватит болтать, ну-ка марш умываться! –
скомандовала баба Ганя, закруглив тем самым беседу.
- Теперь нам придется быть очень осторожными, -
пуская пену из зубной пасты, пробубнила Тася. Шурик
в знак одобрения выдул большой мыльный пузырь.
Во время завтрака Тася и Шурик были за столом одни
и воспользовались тем, что никто их не слышит.
- Кто бы вообще стал обращать внимание на какую-
то пуговицу? – справедливо возмущалась Тася. – У них там такой бардак, что не удивительно, что иногда из
этой свалки выпадают посторонние предметы.
- Да уж. Жууууууть! Но если у них там и правда
какая-то подпольная деятельность, то могут
насторожиться.
Любая
мелочь
выглядит
подозрительно. А в сериалах вообще обычно все рушит
какая-то ерундуля.
- Ладно, допустим, они действительно что-то
заподозрили. Но почему они сразу пришли к нам?
- Может быть, и не сразу, - Шурик пожал плечами. –
Может быть, они уже все участки обошли с этим своим
мячом.
- А вдруг они тоже решат проникнуть к нам в дом
ночью?
- Зачем это?
- Убедиться, что мы были в их доме и что-то знаем.
- И что они, по-твоему, хотят найти?
- Тоже вопрос, конечно.
- Нам нужно как можно скорее слазить ТУДА с
фотоаппаратом.
Дети быстро доели яичницу и блины с творогом,
запили это все домашним морсом из черной
смородины и помчались в сарай готовиться к своей
ответственной миссии – вдруг Судьба им улыбнется, и
именно сегодня подозрительный дом снова останется
без своих обитателей?
Шурик самозабвенно ковырялся в старом ящике, то и
дело чихал от пыли, но продолжал вытаскивать все
новые и новые сокровища.
- Нам понадобится какое-нибудь оружие на всякий
случай, - сказал он, выныривая из ящика с водяным
пистолетом в руках. - Смотри, можно заправить его
лимонным соком и целиться в глаза. Это их отвлечет.
- Круто придумал! – похвалила Тася. – Мне тоже
нужен. Есть еще один?
- Должен быть. Нам ведь их дедушка купил, а он
всегда две одинаковые игрушки дарит, чтобы мы не
ссорились.
Теперь уже две головы скрылись в недрах
волшебного ящика, и примерно через час дети помимо
двух водяных пистолетов с лимонным соком
располагали старыми бусами, несколькими сдутыми
резиновыми шариками, палкой с торчащими в разные
стороны гвоздями (чтобы не уколоться самим, палку
приходилось все время держать в руке), свистком,
чтобы наделать шуму и спугнуть недоброжелателей, и
еще кое-какой мелочевкой.
- Днем больше не будем крутиться у их дома, - внес
разумное предложение Шурик. – Они могли нас
видеть и запомнить.
- Да, точно, и потому приш…
Тася замерла на середине фразы с открытым ртом.
- Ты чего? – испугался Шурик.
- Водяной. Он мог нас видеть и сказать этим
злыдням, где мы живем. Он ведь нас знает.
- И правда мог, - нахмурился мальчик. – Все-таки
Водяной с ними как-то связан.
- Если Водяной с ними заодно, то в тот раз без света
они специально сидели, чтобы внимание не
привлекать.
- Похоже, что так. А что, если свой секрет они теперь
у него дома спрячут?
- Это вряд ли. Народ на выходные приехал, гуляют
допоздна.
- Ага, и наши приедут. Жуть, как мы теперь
выберемся незаметно ночью? Не вариант, придется
ждать понедельника.
- Зато фотоаппарат привезут.
Дети сели на пыльные кирпичи, сложенные в углу, и
начали думать.
- Вот бы нам на всю ночь на улице остаться. Тогда бы
и проблем не было, - мечтательно вздохнула Тася.
- Точняк! – закричал Шурик так, что Тася от
неожиданности скатилась с кирпичной пирамиды. –
Мы можем устроить ночь лагеря и остаться у Михи во
дворе с палаткой. Скоро же день Калядок!
Днем Калядок в Гапоновке назывался специальный
праздник, похожий на популярный октябрьский
Хэллоуин. Устраивали праздник взрослые для детей.
Традиции уже было лет шесть и обычно Калядки
приходились как раз на Ивана Купалу. В этот день
дети и взрослые наряжались упырями, лешими,
призраками, героями из сказок и легенд, ходили по
домам и требовали угощений. Отсюда и название
праздника Калядки – от слова «колядовать», то есть
ходить по домам с песнями и танцами и получать за
это угощение.
И взрослые, и дети допоздна веселились, ходили
друг к другу в гости, собирались шумной толпой на
поляне, пели песни и танцевали. Все, от мала до
велика, с удовольствием принимали участие в
веселье. Даже бабушки и дедушки старой закалки,
любившие поворчать о том, как испортилось общество
и расшатались нравы, и то смотрели на развлечение
вполне благосклонно. Поскольку праздник был связан
с мистикой и потусторонними обитателями, не
обходилось и без излюбленных всеми поколениями
вызовов Пиковой дамы, Сладкоежки или Гномика-
Ворчуна.
- Но мы с ним виделись за прошедшую неделю от
силы раза два. И то недолго. Это Алиска все время у
них торчит, уже практически у них поселилась.
- Вот именно! – ликовал Шурик. – Нам нужно всем
вместе устроить ночевку в их дворе.
- Идея супер, но как мы это устроим? – Тася
нахмурила лобик. – Если только поговорить с Мишкой.
А его брат с Алисой сойдут за старших, с ними нам
должны разрешить. Особенно на Калядки.
- Вот еще, - фыркнул Шурик, - будут они с нами
возиться. Мы же «малышня».
- Эх ты, - Тася снисходительно улыбнулась и
пояснила: - Да они с радостью ухватятся за
возможность провести столько времени вместе.
Думаешь, Алиска просто так ночью гулять
намылилась? У них там наверняка поцелуйчики,
любовь-морковь, - со знанием дела добавила Тася.
Шурик презрительно скривился.
- Тогда пойдем пробовать, – он решительно
поднялся с кирпичей.
- Только сначала давай с ним просто погуляем, на
великах покатаемся. А то так сразу дружить будет
подозрительно.
Недолго думая, они приступили к осуществлению
задуманного. Все оставшееся до обеда время ушло на
то, чтобы прокатиться с Мишкой на велосипедах,
обсудить дачных и деревенских приятелей и
угоститься малиной, за которой всей толпой слазили в
дальнюю часть сада – к самому забору и компостной
яме. Есть оттуда малину баба Ганя по понятным
причинам запрещала, но ради такого случая Тася и
Шурик были готовы преступить бабушкин закон.
Мишка заметно повеселел и подобрел. Казалось, все
разногласия были навсегда забыты, и отныне троицу
связывала самая искренняя и теплая дружба, какую
только может себе вообразить человек.
Прежде чем уйти на обед, Шурик как будто бы
только что придумал и предложил:
- А давайте разобьем лагерь? Я столько раз в кино
это видел: дети с палатками ночуют во дворе, едят
вкусности и рассказывают страшные истории. Как раз
сейчас Калядки. Вот было бы классно!
Тася поддержала брата:
- Точно! Это же крутотень!
Миша с сомнением посмотрел на приятелей и сказал:
- Вы что, с ума сошли? Без взрослых нас одних не
оставят на ночь на улице.
- Так сегодня на выходные столько взрослых
приезжает, кого-нибудь попросим. Или знаешь что?
Давай твоего брата. С ним наверняка разрешат, -
Шурик старался говорить так, чтобы голос не выдавал
охватившее его волнение. – Ему сколько?
Четырнадцать?
- Пятнадцать.
Мишка почесал затылок.
- Можно попробовать. А перед этим съездим в
магазин и купим чипсов и мороженого, - при мысли о
еде его взгляд заметно повеселел.
- А мы палатки у папы с мамой возьмем, - подумав,
сказала Тася. – У них в багажнике всегда две отличные
палатки валяются.
Новоиспеченные лучшие друзья еще немного
пообсуждали детали предстоящей ночевки и
разговора со взрослыми. Было решено нажимать на
безопасность, полное послушание и срочную
необходимость как-нибудь разнообразить свой летний
досуг. Заговорщики хлопнули в ладоши и разбрелись
по домам обедать.
***
- Ну, не знаю даже, ночевать у чужих людей, -
выразила свое сомнение Надежда Афанасьевна.
- Почему у чужих?! Это же Мишка, наш лучший друг!
– с самым искренним убеждением заверил Шурик.
Баба Ганя с сомнением покосилась на внуков:
- Вы несколько дней назад говорили, что с Мишкой…
Мишей не хотите дружить.
- Так это когда было-то, - широко улыбнувшись,
возразила Тася.
- И то правда, мам, - с улыбкой согласилась Надежда
Афанасьевна. – Я сама такая же в детстве была: то
дружба до гроба, то деремся из-за того, кто дольше
котенка на руках держит.
По взгляду бабы Гани, который она бросила на
Надежду Афанасьевну, стало понятно, что она
подобных перепадов настроений не одобряла, но
вслух только вздохнула.
- Вы совсем одни во дворе будете? – спросила она у
детей.
- Почему одни?! – в один голос возмутились Тася и
Шурик.
- Там брат Мишки, то есть Миши, будет. И Алису
можем с собой позвать, - при этих словах Шурик едва
сдержался, чтобы не поморщиться, но вовремя взял
себя в руки: никакие личные антипатии не должны
мешать
осуществлению
такого
важного
благородного дела. Алиса, до этого момента сидевшая
молча, подняла на Шурика удивленный взгляд: ей
подобное предложение еще ни от кого не поступало. -
И родители ихние сегодня приезжают, - добавил он.
- Их, - машинально поправила сына Надежда
Афанасьевна.
- Ну вот почему вечно никаких нам развлечений! –
Шурик перешел к следующему аргументу. – Вечно мы
пропускаем все самое интересное. Сиди тут все время
в четырех стенах, - к концу этой тирады его голос стал плаксивым, а на глазах (или Тасе это только
показалось ?) заблестели слезы.
- Почему в четырех стенах? Кто вас не пускает? Вон
на велосипедах катайтесь, скоро ваши друзья все
приедут. На поляне можете в бадминтон играть, -
возразила баба Ганя.
- Это не то! Это все фигня! Кринж! – голос Шурика
едва не сорвался на крик.
- «Фигня, кринж», - передразнила баба Ганя. – Что
это за слова такие? Вы что, русский язык забыли? Чему
вас только в школе учат.
Андрей Борисович, читавший старую газету, поднял
глаза и тихо засмеялся.
- Это молодое поколение, они наш язык каверкают,
чтобы свой изобрести. На самом деле довольно
интересно понаблюдать, как они общаются, - сказал
он. - Шурик, переведи, что ты сказал, - обратился он к
сыну.
Шурик насупил брови и сердито сказал:
- Посмотрите в интернете.
- Не дерзи старшим, - потребовал Андрей Борисович.
Тася, продолжавшая неотрывно наблюдать за всеми,
находящимися за столом, заметила, что лица мамы и
бабушки
выразили
явное
замешательство
происходящим, потому что на Шурика это было ну
совершенно не похоже - он обычно в открытую не
дерзил и не давал воли слезам. Нужно было как-то
подыграть брату, и она сказала:
- Мы в школе каждый год пишем сочинение на тему
«Как я провел лето», а потом читаем перед всем
классом. Вы не представляете, что там пишут наши
одноклассники. Про поход в горы, катание на слонах,
ночевки в диких лесах и даже про байдарки. Мы им
завидуем. Нам бы тоже очень хотелось, чтобы это лето
запомнилось нам чем-то необычным. К тому же в эти
выходные Калядки.
Тася замолчала и с мольбой воззрилась на маму и
потом на бабушку. Шурик издал непонятный звук,
похожий на всхлипывание, и уже через секунду
Надежда Афанасьевна и баба Ганя, не выдержав
давления, согласились. Дети ликовали. Алиса, чьим
мнением на этот счет все как-то забыли
поинтересоваться, улыбнулась своим мыслям и ни
слова не сказала, даже не возмутилась, что ее
отправляют в качестве надзирателя для «малышни».
***
Мишка без устали болтал о том, какая замечательная
ночь их сегодня ждет. Он то и дело доставал из
кармана смятые банкноты, которые копил специально
для таких вот праздничных вылазок в магазин или
соседний областной центр, пересчитывал их и
рассуждал, что именно и в каком количестве он может
купить на эти деньги. Чипсы, сухарики, леденцы на
палочке, газировка и жвачка совершенно заняли его
воображение.
Мысли Шурика и Таси были далеко от этих
будничных забот: они думали о том, как бы устроиться
подальше от остальных и ночью незаметно вылезти с
территории Мишкиного дома. Все необходимое они
сложили в рюкзак, велосипеды планировали спрятать в кустах у соседнего дома и привязать к забору
специальной цепью, чтобы не угнали.
Прежде, чем отправиться на Мишкин участок, Тася и
Шурик ужинали в кругу семьи. У семьи сегодня тоже
был костер и шашлыки с печеным картофелем. Все
семейство, вопреки устоявшейся традиции, ужинало
на улице, а не в доме. Мама Алисы с дядей Сережей
должны были приехать только на следующие
выходные (археолога не отпустила работа).
После ужина Андрей Борисович достал откуда-то
гитару и затянул древнюю, по мнению Шурика, песню.
К «древней» песне проявила интерес Алиса и пока
Андрей Борисович протяжно выпевал слова, она в
полголоса подпевала. Песня закончилась, он
огляделся по сторонам, незаметно подмигнул Алисе и
взял аккорд. Алиса запела, сначала робко и неловко,
но постепенно вошла во вкус, и Тася с Шуриком
неожиданно для себя отметили, какой у Алисы,
оказывается, красивый голос и как точно она попадает
в мелодию. Но вслух, разумеется, ничего говорить не
стали.
Вечер пролетел незаметно. Луна давно уже светила
в звездном небе, когда Андрей Борисович с женой
пошли провожать детей к Мишке. Родители
здоровались и о чем-то тихо разговаривали, а
остальные занялись палатками. Сооружать походное
жилище при свете фонарей было интересно, но
непросто: то и дело какая-нибудь деталь не хотела
исполнять свою функцию, отваливалась, или лезла не
на свое место. Андрей Борисович, заметив очередную
неудачную попытку, поспешил на помощь. Сначала
поставили палатку для Таси, Шурика и Алисы. Такое распределение спальных мест нарушало изначальный
план Таси и Шурика, но делать было нечего. Во второй
палатке должны были ночевать Мишка и Марк.
Когда
все
приготовления
благополучно
завершились, началось самое интересное. Родители,
надавав напоследок кучу указаний и напоминаний,
ушли, наконец, спать. В импровизированном лагере
Марк развел костер. Все собрались вокруг него и
высыпали перед собой запасы купленных днем в
магазине лакомств. Пиршество обещало быть
грандиозным.
Костер потрескивал, шуршали упаковки с
сухариками и шоколадками, где-то недалеко на
разные лады квакали лягушки. Все эти звуки
убаюкивали, хотелось залезть в палатку, свернуться
калачиком и проспать до самого обеда. Тася сладко
потянулась и зевнула. Мишка и Алиса тоже зевнули.
- Хотите, расскажу вам одну историю, - подал голос
Марк.
Все оживились.
- Валяй, - снисходительно разрешил Мишка и,
поелозив по пеньку и усевшись поудобнее,
приготовился слушать.
- Вы ведь знаете, что я учусь в старшем классе, -
начал он тихим вкрадчивым голосом. – В нашей школе
недавно был такой случай…
Мальчики непроизвольно подались вперед и
перестали жевать, предвкушая что-то интересное.
- Однажды в наш класс пришла новая учительница.
Без предупреждения. Просто заходит за минуту до урока в класс такая… - Марк пожевал губами,
подыскивая для описания приличные слова. – Старая
сморщенная старушонка с огромным носом,
слезящимися
глазками,
острым
колючим
подбородком. Сама маленькая, а еще согнулась в три
погибели, на палку опирается. Заходит она, значит, в
класс и на нас всех так зырк, зырк! «Кто, - говорит, - у
вас тут дежурный?» - Марк прошамкал слова,
подражая старушечьему голосу. - Я встаю и честно
признаюсь: Я дежурный. А она спрашивает: почему
доска не вымыта. И добавила: «Смотри, соколик, в
жабу превращу», - и так противно хихикает. Ну все
дружно решили, что бабушка того, с приветом, умом
немного тронулась на старости лет. Что делать,
бывает. Весь урок она шепелявила нам что-то про
лютики-цветочки (биологию у нас вела), а после урока
говорит… - Марк замолчал и жадно глотнул из бутылки
с цветной газировкой. Слушатели, затаив дыхание,
внимательно следили за каждым его действием.
- Так вот, она и говорит: «Завтра после уроков мы с
вами идем в лес собирать травы». Мы переглянулись с
пацанами. Что это еще за новости? Всем классом в лес
мы только на субботник ходили один раз, и то век
прошел уже. На следующий день все, кто мог,
принесли справки и записки от родителей с
обещанием на выходных самим в лес сходить и все
нужные травы собрать, а еще насушить и гербарии из
них наделать. А я забыл у родителей записку
попросить. Вот и пошли мы в лес, я и еще четверо из
наших – самые ботанистые собрались, три девчонки и
еще один парень. Лесок у нас прям под носом, через
дорогу от школы. Идем мы, значит, старушенция наша так проворно ножками перебирает, клюкой своей себе
помогает, прямо паучиха.
Марк снова замолчал, чтобы перевести дух, и
украдкой посмотрел на Алису. Алиса, подперев
подбородок руками, с улыбкой смотрела на него. Он
тоже улыбнулся и продолжал тем же спокойным
заговорщическим тоном:
- Вот зашли мы в лесок. А лесок у нас у дороги
реденький, больше на парк похож, а если немного в
глубь пройти, то настоящая чаща. Заблудиться изи
вообще. А старушенция нас как раз в чащу и ведет.
Идем мы вроде недолго, а лес густой и темнеть стало
резко, почти ночь. Вывела она нас на полянку, ткнула в
какую-то травку и говорит таким приказным тоном:
«Вот такую травку ищите, только с цветком». Я отошел
подальше от наших, как будто ищу усердно, а сам
хотел пок…попить воды посидеть. К тому времени
совсем стемнело и ветер поднялся. Чудеса прям. Сижу
я, отдыхаю, вдруг слышу страшный крик. И не могу
понять, кто кричит, парень или девчонка. Или
старушенция.
Марк опять сделал многозначительную паузу и
потянулся к бутылке с водой.
- Ну и что было дальше? – не выдержал Шурик.
- Пошел я туда, откуда крик доносился. Там полянка
такая и наши должны были травки бабкины искать. Но
полянка пустая, нет никого. Я туда, сюда пробежал –
пусто. Ну, думаю, заблудился, надо выходить из леса.
И вдруг вижу – стоит бабка посреди полянки и меня к
себе рукой манит. Я вроде идти и не хочу, а иду,
словно кто меня в спину толкает. Подхожу к ней, сам еле дышу – такая она страшная в тот момент была. Иду
медленно, а она как схватит меня за руку, - с этими
словами Марк схватил сидевшего рядом с ним Шурика
за рукав. Шурик, Тася и Мишка закричали в один голос,
перепуганные
насмерть
такой
неожиданной
развязкой.
- Ну ладно, ладно, тише, не кричите, - шепотом
уговаривал он их, борясь с приступом хохота. -
Шутеечка! Что вы сразу…
В окне дома загорелся свет и выглянула мама
Мишки:
- Что там у вас случилось? – строго спросила она.
- Ничего, теть Маш, паука увидели, - ответила Тася,
которая к тому времени уже взяла себя в руки.
- Ну ты и дурак, - сказала она, обращаясь к Марку.
Шурик с Мишкой, которые уже пришли в себя и
осознали «прикол», от души хохотали, вспоминая лицо
Шурика, когда Марк схватил его за рукав.
- Ладно, малышня, пора спать, - миролюбиво заявил
Марк. – А то сейчас Пиковую Даму вызывать будем!
Все протестующе заголосили: этого ночью они точно
делать не будут больше никогда, хватит им прошлого
года. С Пиковой Дамой шутки плохи. В прошлом году
на Калядки вызывали уже, Борис, самый младший из
их компании, неделю заикался, когда после призыва к
Пиковой Даме появиться со шкафа упало старое
одеяло, а свечка погасла и заискрилась зелеными
огоньками. Жуть. Тася, вспомнив, поежилась.
Младшие разбрелись по своим палаткам, а Алиса и
Марк остались тушить костер и наводить порядок.
Закрыв глаза, Тася еще какое-то время
прислушивалась к голосам снаружи: там шептались и
тихо смеялись. Она подумала, что Марк очень
ничёшный, с ним интересно. И даже слово «малышня»
он произносил как-то по-дружески и не обидно.