Свердловские монстры. Архивистка

07 февраля 1940 года

Свердловск, СССР

Колокольцев вздохнул – и отправился в Свердловский государственный университет имени Горького. На кафедру истории России и СССР факультета общественных наук.

Первый университет был учреждён в городе Екатеринбурге декретом СНК РСФСР от 19 октября 1920 года. Изначально в его состав входили не факультеты, а институты: горный, политехнический, медицинский, сельскохозяйственный, педагогический, общественных наук, а также рабочий факультет.

Из-за нехватки преподавателей в 1922 году деление на институты было ликвидировано; в составе университета осталось три теперь уже факультета: химико-металлургический (включавший в себя также химическое и инженерно-лесное отделения), горный и медицинский.

В 1924 году медицинский факультет был передан Пермскому государственному университету, а Уральский университет, в котором осталось всего два факультета, был переименован в Уральский политехнический институт, в котором в 1925 году был организован ещё и лесопромышленный факультет.

В последующие годы в институте были созданы (или восстановлены) геологоразведочный, рудничный, лесопромышленный и механический факультеты. В 1929 году создан строительный, а химико-металлургический разделён на химический и металлургический факультеты. В 1930 году в ходе реформы высшего образования УПИ был разделён на десять институтов.

В 1931 году в качестве самостоятельного вуза был восстановлен Свердловский государственный университет (в 1936 году ему было присвоено имя Горького, который принимал активное участие в организации университета в 1920 году).

22 июня 1934 года на базе семи из десяти вузов был воссоздан УПИ; тогда же он стал называться Уральским индустриальным институтом (УИИ) (в 1934 году институту присвоено имя С. М. Кирова).

Таким образом, начиная с середины 1930-х годов в Свердловске существовало два независимых крупных вуза. Чисто советский политех и некое странное подобие университета… в которое Колокольцев и направился.

Предъявив заведующему кафедрой Алексею Степановичу Мохову (доктор исторических наук, профессор и всё такое прочее), служебное удостоверение – у того аж душа в пятки ушла – Колокольцев объявил:

«Мне нужен, причём немедленно – ваш лучший архивист или архивистка…»

Мохов вытер холодный пот со лба и вызвал помощника (из соседнего помещения). Когда молодой человек непонятного возраста и несколько странной внешности – не редкость для историка – материализовался, Мохов приказал:

«Немедленно достань мне хоть из-под земли Инну Ольхову…»

Помощник посмотрел на часы и улыбнулся: «В раскопках нет необходимости – у неё как раз лекция закончилась… она сейчас у себя на рабочем месте…»

Покинул кабинет завкафедрой, а через десять минут вернулся в сопровождении миловидной (но не более того) блондинки лет тридцати с неожиданно модной причёской и в ожидаемых преподавательских очках. После чего с видимым облегчением дематериализовался.

Мохов с гордостью отрекомендовал блондинку: «Инна Андреевна Ольхова, кандидат исторических наук…  наша восходящая звезда. Лучшая архивистка, специалист по истории России XVI-XVIII веков…»

Последнее было для Колокольцева приятным бонусом. Он максимально обворожительно (его этому научили в учебке ИНО ОГПУ) улыбнулся:

«Меня зовут Максим… Максим Андреевич, если полностью. Мы с Вами коллеги по диплому – я закончил истфак МГУ в двадцать седьмом… правда со специализацией по археологии и истории древнего мира…»

Ольхова улыбнулась в ответ: «Ленинградский государственный университет. Исторический факультет. Выпуск тридцать второго года…»

Лёд (если он вообще был) был сломлен. Колокольцев (пока не предъявляя удостоверения, чтобы не пугать Инну Андреевну), предложил:

«Давайте прогуляемся… погода комфортная, а у меня к Вам дело не для лишних ушей…». Было солнечно, а термометр показывал необычные минус пять (средняя температура февраля в Свердловске составляла минус одиннадцать).

Ольхова, которой «Максим Андреевич» явно понравился, кивнула: «С удовольствием». Когда они вышли на улицу (пришлось зайти в преподавательский гардероб за её пальто) и отошли от здания университета, Колокольцев добыл из кармана удостоверение и предъявил ей:

«Я майор госбезопасности – личный помощник по особым поручениям наркома внутренних дел товарища Берии. Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас выполнили особое задание… в конечном итоге товарища Сталина…»

Вопреки его ожиданию, она не только не испугалась, но и (что было уж совсем непонятно), даже и не особо удивилась. Вздохнула и произнесла сакраментальное:

«Я Вас внимательно слушаю». Колокольцев бесстрастно продолжил: «Сначала несколько важных вопросов. С современными картами работать умеете?»

Она кивнула: «Это сейчас обязательное требование к историкам… да, конечно»

«Языки?». Она спокойно перечислила: «Обычный набор для историка – английский, французский, немецкий… надо быть в курсе работ коллег…»

Профессиональные историки имели допуск в спецхран, куда поступали… да почти все издания на историческую тему.

«… греческий, латынь, старославянский… польский – мама выросла во Львове…»

Колокольцев улыбнулся: «Двое нас – я родился и вырос в Белостоке…»

И задал совершенно неожиданные для неё вопросы: «Замужем? Дети есть?»

Она покачала головой: «Нет и нет». И – тоже неожиданно – добавила: «Если у Вас ко мне романтический интерес, то я совсем не против… впрочем, вы это ведь и сами знаете» - с улыбкой добавила она.

Колокольцев улыбнулся в ответ: «Об этом потом – сначала дело. После выполнения задания – оно не может быть не выполнено – Вы направитесь к германскому консульству…». Протянул ей визитку и продолжил: «Позвоните из уличного телефона этому человеку, он Вас проведёт в посольство, сделает новые документы и отправит в Берлин. Там пойдёте к вот этому человеку»

Он протянул ей вторую визитку – гендиректора ЕМК Гмбх Маркуса Бергера (он же Марек Гринберг), «скажете, что Роланд поручил Вас обустроить где захотите»

«Я хочу в Париж» - улыбнулась Инна. «В Сорбонну… хотя это и банально…». Приказы «Максима Котова» её почему-то совершенно не удивили.

Колокольцев добыл из кармана небольшой блокнот, открыл, написал на страничке номер телефона, вырвал страничку и протянул Инне: «Как обустроишься в Париже – тебе помогут – позвонишь по этому номеру. Ответит Николь Ру… она поможет тебе с Сорбонной… и вообще с Парижем… да, она свободно говорит по-русски…»

Ибо на самом деле великая княжна Ольга Николаевна Романова… о чём Инне знать категорически не полагалось. Ольхова ошарашенно покачала головой:

«Знаменитая Николь Ру… я о таком даже и не мечтала…». И объяснила изумлённому Колокольцеву: «Я с детства без ума от детективов… в спецхране обаяла архивистов… мне дали доступ к её журналу… я обожаю её статьи…»

Колокольцев продолжил: «Теперь собственно задание. Мне нужно, чтобы ты нанесла на современную карту области – её я тебе дам прямо сейчас – места самосожжений старообрядцев… времени тебе сутки…»

Инна без малейшего удивления пожала плечами: «Мне и четверти часа хватит… я их все как своё собственное имя помню…». И объяснила теперь уже ошарашенному Колокольцеву:

«Мой пра-пра… я со счёту давно сбилась – дед чудом выжил после такого… массового убийства – обычно это было именно так. Вся его семья живьём сгорела, включая малых детей. На истфак пошла и тем периодом времени занялась, чтобы понять, почему…»

И совершенно бесстрастно осведомилась: «Меня высылают из страны – давай называть вещи своими именами – чтобы я не разболтала о том, что какие-то… дьяволопоклонники, больше просто некому, решили повторить пройденное веками ранее? Причём в самом ближайшем будущем – отсюда и срочность?»

Колокольцев кивнул… а Инна Андреевна (Колокольцев вдруг осознал, что с таким интеллектом, образованием и прочими достоинствами она вполне могла бы быть его родной сестрой… точнее, Максима Котова… но это неважно) сбросила бомбу:

«Это имеет отношение к делу Винничевского?». Он на некоторое время аж впал в ступор – чего с ним до того ни разу не случалось… затем с трудом пролепетал:

«С чего ты взяла?». Она пожала плечами: «Старший брат судмедэксперт… рассказывал, что первое убийство - Герды Грибановой, в чистом виде ритуальное. Он знаком с оккультистами местными – они подтвердили. У нас, конечно, город… разнообразный, тут чего только нет… но две такие компании одновременно…»

Она покачала головой. Колокольцев кивнул: «Самое прямое». Инна вздохнула и приказала (если называть вещи своими именами): «Карту и карандаш давай…»

Колокольцев добыл из сумки и то, и другое и протянул ей. Ольхова развернула карту, изучила и уверенно поставила крестик: «Вам нужно это место…»

Он совершенно ошеломлённо уставился на неё. Инна Андреевна спокойно объяснила: «Винничевский принёс в жертву Герду Грибанову - четырёхлетнюю девочку. Я в детективах с детства по самые уши; в психологии преступников разбираюсь не хуже сыщиков – они мне это сами говорили, даже на работу к себе звали… не может пятнадцатилетняя серость так работать… да хоть и не серость…»

Глубоко вздохнула и продолжила: «… нет, он явно по чьему-то приказу работал… и под чьим-то чутким руководством. По приказу кого-то настолько жуткого и опасного, что нарком своё самое доверенное лицо прислал – с немалым опытом»

Колокольцев вздохнул – и честно признался: «Я раскрыл несколько подобных дел. Здесь, в Москве… и не только…»

«В Берлине?» - неожиданно будничным тоном осведомилась она. И, не дав ему ответить, почти слово-в-слово повторила ему то, что ему несколько месяцев назад говорили Элеонора тогда ещё Адамова и тогда ещё Света Маринина:

«Твои документы такая же липа, как и мои будущие. Я не знаю, как там у вас всё работает… видимо, те, кого ты ищешь, настолько инфернальная публика, что даже НКВД с РСХА договорились… впрочем, после Пакта это уже не так удивительно»

Сделала многозначительную паузу и продолжила: «Ты не Максим; ты Роланд…  и СС, а не НКВД. Таких как ты, тут и близко нет… я с ГБ и УгРо работала… помогала им по паре профильных дел… тут никто тебе даже в подмётки… да и в Москве эта публика не лучше – Брагилевский с Красновым так и не раскрыли Винничевского, РКМ с УгРо просто дико свезло… у меня есть свои уши в этом расследовании…»

Усмехнулась и продолжила: «К гадалке не ходи – они решили сжечь детишек в пионерлагере… не знаю, как они это проворачивают, но они новый строят – для этого. У нас с местами отдыха дефицит лютый, так что им везде зелёный свет…»

Глубоко вздохнула и продолжила: «Отец строительным трестом рулит, все стройки наперечёт знает… говорил, что эта какая-то левая… но его не слушали…»

Колокольцев вздохнул, убрал карту и карандаш в сумку и махнул рукой:

«Дело сделано – теперь можно и в консульство…». Она кивнула.

Когда они подошли к консульству, Колокольцев предъявил удостоверение милиционеру у ворот и приказал: «Исчезни». Тот немедленно повиновался – со столичными шишками из ГУГБ ссориться в СССР дураков нет нигде.

Они вошли в фойе здания консульства Германии и подошли к стойке регистрации посетителей. Колокольцев предъявил клерку удостоверение РСХА и мандат Риббентропа (по содержанию аналогичный мандату Гиммлера):

«Звони консулу». Клерк покорно снял трубку телефона внутренней связи и набрал номер консула. Когда дипломат ответил, Колокольцев забрал трубку и представился: «Я Роланд фон Таубе… Вас известили о моём приезде…»

Консул подобострастно ответил: «Телеграммой за подписью рейхсминистра…»

Постарался Гиммлер, которому фон Риббентроп подчинялся как генерал СС.

Колокольцев объявил: «У меня к Вам небольшое, но очень срочное дело… какой номер у Вашего кабинета?» Консул ответил; Колокольцев повесил трубку и махнул рукой Инне Андреевне: «Следуй за мной»

По дороге в рабочую обитель консула Германии она пожала плечами: «Я и не сомневалась, что ты Роланд…». Колокольцев кивнул: «СС-штурмбанфюрер; личный помощник рейхсфюрера СС по особым поручениям…»

Инна усмехнулась: «И его тоже… сильно же вас эти твари напугали…»

Он вздохнул: «Ты себе даже не представляешь…».

В кабинете консула он поставил задачу дипломату, тепло попрощался с Инной Андреевной, после чего осведомился у консула: «Где кабинет советника по безопасности… мне срочно нужно с ним поговорить…»

Консул назвал номер кабинета и объяснил, как пройти.