Третья глава

А! Да! Да! Ещё! Что?! Пора браться за весло? А! Мы же уже берёмся, иди буди других. На галере две сотни человек, но привязался он именно к нашей четвёрке. К нам он подходит чаще, чем к другим. Подходит со своим "другом" — бичом из воловьей кожи. Достаётся больше всего из нас четверых бывшему солдату, дезертиру. Как он меня пугал, этот солдат, когда я только попал на банку (скамью). У него отрезаны нос и уши, а на обеих щеках выжжено по лилии. Мне казалось, что рядом со мной смерть. Так, прозвучала команда! Надо всем вместе взяться за весло, встать, поднять наш конец весла — тогда лопасть опустится в воду — и всем вместе бросить наши тела на банку. Получится — гребок. Потом снова встать, снова поднять, и так далее. Когда я только попал сюда, я думал, что скоро умру. Весло было неподъёмным, удары бича — невыносимыми. Когда мы заходили в порт или когда ставили парус и вёсла были не нужны, я сразу терял сознание, и к жизни меня возвращал только бич погонщика. Но смерть не пришла сразу, видимо, она придёт потом. Потом я научился жить здесь, то есть спать, жевать то, что нам дают (называя это едой), испражняться прямо под скамью. Галерника не расковывают никогда, ни по каким причинам. Бояться и одновременно ждать шторма, чтоб волна, перехлёстывая через низкий борт, вымыла эти нечистоты. Первый раз по-настоящему здесь уснуть я смог, когда мы шли под парусом. Была моя очередь спать на скамье. И два часа, или около того, в лежачем положении показались мне подарком вроде тех, которые мне делал дядя Жан на день рожденья.

Сегодня я тоже, кстати, спал на банке. Здесь учишься ценить то, о чём в прежней жизни и не подумал бы. Как хорошо спать на скамье, а не под скамьёй! Приходится ведь спать и там. Лечь на банку, да и то скрючившись, могут только два человека. Понятно, что другие два, намертво прикованные к этой банке, могут прилечь только под неё. Но сегодня я спал на скамье — и мне приснился сон! Да, сон! И какой сон! Ой!.. Даже весло вроде стало легче от этого воспоминания! Очень там, то есть во сне, всё было странно, очень реально. Я просто был там.
Мальчик, у которого день рождения, ему исполняется девять лет. Рассказывает за завтраком свой сон. Всё происходит в гостиной, чем-то похожей на гостиную в нашем доме. За столом сидят его мать, какая-то пожилая родственница и молодой человек в военном мундире — наверное, дядя этого мальчика. Мундир не французский. Мальчик говорит не на французском языке, и всё-таки я понимаю каждое слово. Поражающая необычность этого сна ещё и в том, что я вижу ещё и тот сон, который он рассказывает.
А! А! Что не так?! Сбились с ритма. Мудрено не сбиться: один из четырёх нас — совсем старик, он часто просто выпускает весло от слабости. Получается, что мы работаем втроём. Ах! Что ж ты нам добавляешь! Мы уже всё поняли. Иди к другим.

Всё, старик просто упал на скамью. Наверное, уже и не дышит. Он-то не дышит, а нам стало тяжелее дышать. Серебряный свисток подал нам сигнал к ускорению темпа. Если будет ещё один сигнал к ускорению — будет совсем тяжко, но пока идём так же. Что мне показалось?.. Нет. Ветер! Ветер! Сейчас будут ставить парус. Точно. Команда "сушить вёсла". Можно сесть на банку и, придерживая весло, чтобы лопасть была над водой, немного отдышаться. С одной стороны мой сосед — это солдат, а с другой — куршея, длинный помост посередине галеры, по нему ходят погонщики-комиты. Сейчас они заняты, они ставят мачты, им не до нас. Солдат всегда молчит, правильно, кстати, делает — за разговоры здесь тоже бьют. За ним сидит турок, он попал в плен при каком-то сражении. Кем был тот старик — не знаю. Он иногда тихонько напевал песню на непонятном языке. Сейчас комиты заметят его, попытаются вылечить бичами, когда поймут, что бесполезно — раскуют и выкинут за борт. Выкинут в любом случае, даже если он ещё дышит. Но пока можно подумать о том сне! Да, я видел и то, что мальчик рассказывал. Как бы видел и его сон. Там был богатырь, исполин, которого все звали Силач. Он был способен крушить камни в пыль. Там был говорящий кот, там была немолодая женщина, которая, очевидно, обладала мудростью. Всё действие происходило около Озера Истины, окружённого буковым лесом, из которого вышел умный злодей. Способный убеждать и очень уверенный в себе.

Я видел всё это и одновременно слышал рассказ мальчика. Мальчик, почти с восторгом, говорил о том, как этот злодей (его имя Кощей) умеет убеждать. И говорил, что попросит своего учителя обучить его той части риторики, которая связана с убеждением. Милый ребёнок! Учись лучше бегать и драться! Дядя Жан, добрый дядя Жан, учил меня риторике. И всегда меня хвалил за понятливость. Когда в наш дом вошли солдаты, моё умение убеждать стало лишним. Дядя Жан и ещё те люди, которые ходили к нам, верили, что можно всё разрешить разумом, что всегда можно найти компромисс, какое-то решение, которое будет приемлемо для всех. Я слушал эти разговоры. Я восхищался разумом этих людей. Солдаты просто пришли, окружили дом, папу вывели в сад, и я слышал, как их старший спрашивал, где дядя Жан. Потом была дорога в порт. Потом скамья-банка на галере. Так! Не будем пока об этом. Что было дальше во сне? Возле Озера Истины злодей-Кощей говорит Силачу, что может решить его проблему. Силач обладает тонкой, ранимой душой, несмотря на свою огромную силу. А люди обманывали его, боялись его за его огромную силу, и он накопил в душе огромную боль. Вот Кощей и говорит, что может ему помочь, правда, помочь своеобразно — заморозить душу, одеть её в ледяную броню. В этом сне не всё понятно, но было странное ощущение, что всё происходит в будущем.


Силач почти соглашается с Кощеем, но в последний момент понимает, что это форма рабства, и выбирает остаться с ранимой, но живой душой. Все, кто слушал мальчика, удивлённо смотрят на него. Его мать говорит, что этот сон, наверное, подарок ему ко дню рождения. Так, поставили парус, сейчас заметят старика. Точно, заметил. Ну, махай, махай бичом. Тело уже не вздрагивает. Ушёл. Пришли трое с инструментом. Расковали. Тело бросили за борт. Говорят, что на галере живут три или четыре года, не больше. Значит, мне осталось примерно два с половиной. Может, повезёт, может, на нас нападут пираты, хотя им ведь тоже нужны гребцы. Правда, говорят, что у них гребцам получше. Люди выдумывают, чтобы иметь надежду. И я буду поступать так же! Что-то произойдёт! В конце концов, мне приснится ещё один хороший сон.