На щугор рассказ

             
            

- Алло, привет, уважаемый, поехали на Щугор, - таким предложением заинтриговал меня старинный приятель и коллега по Уралалмазу Иван Ведерников. 
 - Что, когда? Рыбачить? На спиннинг, на удочку, на кораблик? Ночевать в избе, в палатке? А я ходовую только до Говорливого знаю! -  в сметении чувств тарабаню я.
- Ничё, не бойся, покажу я тебе ходовую. Нечего там по топлякам в низах шарахаться, на чистую воду пойдём - перекаты, скалы, родники, всё сам увидишь!
Поездка на Щугор - это предложение от которого невозможно отказаться, ведь я так давно мечтал порыбачить летом в верхах, до этого лишь весной по большой воде доводилось приезжать в щугорские края на утиную охоту. Да и сыну красоты показать надо, уже семь лет ему, пора к настоящей рыбалке приучать.
   В деревне Большой Щугор у Ваниной тётки, Раисы Никифоровны, есть старенький дом, вот там мы и собираемся переночевать. Всё, договорились, выезд завтра с утра. Собираю вещи, сын Даниил суетится со своим рюкзачком сам, он у меня самостоятельный. С тётей Раей и её мужем Виктором Ивановичем мы встретимся уже на месте, в деревне. Зять Валера довезёт их до Вишерогорска на машине, там у них, под присмотром землячки Натальи, стоит лодка "деревяшка" на берегу, а в гараже мотор Ветерок. В общем пересаживаются они на водный транспорт - и вперёд по перекатам, да на "челдонке" милое дело - никакие мели не страшны.
Рано утром грузим наш скарб в мою Казанку на стоянке лодочной станции. Вещей полная лодка, но всё нужное, всё неоходимое: бензопила, топор, посуда, дождевики, сапоги... и конечно рыбацкие снасти. Вроде всё взяли, ничего не забыли. Данька зевает невыспавшись, лишь только лодка отчалила от берега, он раскладывает коврик-пенку, и засыпает под равномерный гул мотора. Погода чудесная, тепло и солнечно, август радует - благодать! Поддаю газку и только деревни за бортом мелькают: Бахари, Петруниха, Талица, Южанинова, Романиха. По пути лавируем, объезжая туристские катамараны, одиночками, и целыми караванами сплавляющиеся вниз - к городу. Очень популярна летняя Вишера у туристов, да и не мудрено - где ж ещё увидишь такие красоты?! От камня Ветлан начинается горная Вишера - своенравная, с быстрым течением, с перекатами, и вся словно окаймлённая камнем. Мы движемся по тонкой голубой ленте реки под присмотром величественных скал. Некоторые из них возвышаются над самой водой, а другие немного поодаль - в лесу, выставив на показ голую макушку, или белёсую отвесную каменную стену. Многие из этих лесных скал даже выше самогО Ветлана, по праву считающегося самым красивым камнем стоящим у Вишеры, но они расположены в стороне от реки, и не открываются во всей красе взору проплывающих созерцателей. У Говорливого, пройдя перекат "говорливское колено", сбавляю ход напротив церкви - перекрестились, и снова полный газ. Заговоруха осталась позади, вот уже виднеется вишерогорская переправа.
- Вон видишь понтон в воде затонувший лежит? На него держи, проходи левее, а потом на устье Сторожевой правь, и там вдоль берега. -  командует лоцман Ваня.
А вот проезд под вишерогорским мостом тогда ну уж очень низкий делали, лень, видать, было "мостостроевцам" бревно под сходни моста положить - вот и мучились мужики-лодочники. Ткнёшься носом лодки под мост, и начинаешь спиной в смолянистые, сучковатые брёвна упираться, чтоб лодку притопить хоть чуть-чуть - иначе не протиснешься. Да ещё и стальные мазутные тросы над головой! А на лодках-деревяшках так и вовсе мотор приходилось снимать - там транец выше.
Сколько тут удочек и спиннингов было поломано, а кто-то ведь и колпаки от моторов здесь утопил.
Ох и матерились мужики - мат стоял шире моста, аж понтоны от стыда покраснели, "матершинный проезд" какой-то получался. Пришлось и нам поднатужиться, спасибо, что ещё добрый паренёк из местных, рыбачивший на мосту, подошёл помочь и давил сверху ногой, заталкивая лодку под бревенчатый настил. В общем кое-как протиснулись, ну поругали конечно мостостроителей, не без того. Дальше глубокий, спокойный плёс, а за поворотом уже и Вишерогорск. Проезжаем посёлок, лодки Виктора Ивановича нет на берегу - значит едут впереди, будем догонять. Иногда на пути нам встречаются рыбаки на челдонках. По обоим бортам их лодок, ближе к корме, вертикально стоит по одной тонкой деревянной палке, метра по полтора длинной, к ним привязана леска с мушками. Сплавляясь вниз по течению, и подгребая вёслами для натяжения всей снасти, рыбаки мушками исследуют большой участок реки в поисках хариуса. Иван называет таких рыбаков-мушкарщиков -  "мушкетёры". Некоторые из них, узнав Ивана, машут рукой.
-  Это пока ещё мало рыбаков, вот в сентябре, когда самый клёв начнётся, тогда тут не протолкнуться будет. - замечает мой спутник.
Показалась деревня Арёфа.
- Да тут всё просто: держись правее, вдоль берега, там камень здоровенный будет торчать у самой воды, вот от него резко влево, на грибок.
- Какой ещё грибок?
- Да стоянка для туристов, столик под навесом на поляне.
- А, понятно, да, вижу.
Совершив крутой вираж повторяю движение Ваниной руки.
- Ну вот, дальше опять вдоль берега. Газуй не бойся, тут глУбоко. Вон, у берега, огороженный покос.
- Ну.
- Вот от жердей сразу вправо поворачивай на устье речки Арёфы. Так-то это Малый Колчим река называется, но все зовут Арёфа.
Снова переезжаем на противоположный берег. Устье Малого Колчима летом едва заметно, совсем небольшой ручеёк течёт. А вот и деревня Долгий Плёс, в далеке показался угор на котором когда-то стояли дома. Понятно почему деревню назвали именно так - плёс тут действительно очень протяжённый. А какой мелкий! - но об этом я тогда ещё не знал.
- Вот сейчас метров 100 вдоль берега держи, а потом постепенно, как бы по диагонали, поворачивай к другому берегу. Правда я тут сам плохо ходовую помню - не ездил давненько, да и зрение подводит уже. Так что ты давай сам гляди, где вода темнее - там глубина, внимательно смотри - у тебя глаза молодые.
Вот это номер! И как же я тут проеду?! Сейчас уже вторая половина августа и Вишера мелковата, каменистое дно мелькает по обоим бортам. Сбрасываю газ до среднего, так чтобы шлюпка едва держалась на глисировании, до малого сбрасывать нельзя - Казанка сразу погрузится в воду и мотор зацепит дно. Это тебе не деревяшка-плоскодонка - там глисировать не надо, а мотор поднят так, что винт едва цепляет воду, можно потихоньку по любым мелям проскрестись, ну или почти по любым. Осторожно продвигаюсь вперёд, пытаясь на глаз определить самое глубокое место в рельефе дна, но не помогают даже поляризационные очки - везде сплошная мель. Поворачиваю румпель туда-сюда, от напряжения вспотела ладонь. И вот случился бум-бам-трах-тарарах! - редуктор цепляет покрытую водорослями гальку, мотор подкидывает, и винт уже молотит воздух, изображая вертолётный пропеллер! Далее следует неспешный, размеренный диалог двух вишерских джентльменов:
- Да ё.. твою ...да ты куда, на самую мель?!
-Так а чё б...., а где тут немель?!
Даниил, как ни в чём ни бывало, продолжает спать.
- Ну ты чего, уважаемый, внимательней смотри, вот же глубина, видишь воду прудит, а вон коса.
- Так ветер снизу дует - по всей реке воду прудит!
- Ладно, езжай давай потихоньку, сейчас деревню проедем, на середину реки поворачивай.
Наконец-то проезжаем Долгий Плёс, дальше опять идём по спокойному участку реки.
- О, вон они, на Маслянке стоят! - восклицает Ваня.
- Кто они, на какой Маслянке?
- Ну Маслянка - это так место называется, вот лог широкий к реке спускается, там пихтоварка была - масло пихтовое перегоняли, потому и Маслянка. А вон на острове лодка причалена - это тётя Рая с Виктором Ивановичем, давай к ним подъезжай. Узнаю высокую, стройную как тростинка фигуру тёти Раи, она ходит по берегу, дядя Витя же наоборот - невысокий, кряжестый, сейчас он ковыряется в своём Ветерке. Подъезжаем, встаём рядом.
-  Привет, Виктор Иванович, что случилось?
-  Да что случилось - как обычно, мой Боливар везёт до полпути, капризничает, старый уже - хочу еду, хочу не еду, никак ты не заставишь его. Ну так я его ещё в середине восьмидесятых покупал, мне как победителю соцсоревнования премию дали, в аккурат на новый Ветерок хватило. Вот с тех пор мы вместе неразлучные друзья, только что-то хандрит в последнее время мой железный друг.
- Ну чего, давай на буксир вас берём, до Щугора дотащим, а там разбирайся, - предлагает Иван.
- Добро, ребята, давайте вяжите цепь за свою корму.
Тётя Рая садится в нашу лодку, а дядя Витя, задрав Ветерок кверху, усаживается на своё капитанское место - так деревяшка лучше будет держать курс. Наш тандем отчаливает, Хонда, взбрыкнув всеми своими двадцатью лошадьми, подрывается и натягивает цепь. Грандшкипер дядя Витя и его плавсредство встают в нашу кильватерную струю, уверенно идём вверх, к Щугору. Остров Забадский, далее Куликовский.
- Наталья просила на обратном пути воды ей набрать из Куликовского родника - вспоминает тётя Рая, - очень уж вода в нём вкусная.
 - Ничего, мы наберём, канистру только оставьте, - пообещал Ваня.
Ехать пришлось не так уж и далеко, вот уже и деревня Большой Щугор. Подъезд к берегу только очень мелкий, приходится выходить из лодок, и подтаскивать их вручную.
- Всё, прибыли слава Богу! - радостно подскакивает с лавки Раиса Никифоровна,  - вот мы и дома!
Виктор Иванович, тем временем общается со своим "Боливаром":
- Вот выйду на яму и сброшу тебя в воду, надоел уже, вроде всё уже попеременял: свечи, бабины, конденсаторы - а ты всё работать не хочешь - утоплю, ей Бог утоплю!
У нас вызывает улыбку этакая дружба отходившего свой век лодочного мотора и пожилого уже человека.
Таскаем с лодок вверх по крутому берегу привезённые пожитки. Выгружаем наши спальники, запас топлива, пилу - сейчас поедем кверху рыбачить, они нам с собой не нужны.
- Мы до Притона сгоняем, выше не пойдём сегодня, на уху поймаем да и ладно. Тёть Рая, ты нам спальные места приготовь. - просит Иван.
- Приготовлю, не беспокойтесь, всем места хватит, езжайте, рыбачьте с Богом.
Несёмся кверху, азарт зашкаливает, мы же в верхах, тут рыбы - "тьма"! Конечно большинство рыбаков тут харюзятники, кто на мушки, кто на червя ловит эту вкусную красивую рыбку - гордость Вишеры. Но мы с Иваном убеждённые спиннингисты - блесна наше всё! Поедем, попытаем удачу - щука, окунь, язь, голавль, а то и царь реки ТАЙМЕНЬ может попасться!
- Сначала у Ротовских камней попробуем, там по-любому окунЯ сейчас кучкуются, а может и язь.
- А почему "Ротовские?" - интересуюсь.
- Потому, что жил в деревне мужик по фамилии Ротов, вот он приходил сюда, на эти камни вставал, и окуней с язями ловил на блесну. И так постоянно, вот и прозвали люди эти камни Ротовскими.
Полный газ, только набрали скорость, и вот уже пристаём напротив посёлка Алмазный, чуть выше, под безымянной(?) скалой, словно оттопырившей в сторону, торчащий из леса, каменный палец.
- Если на деревянной лодке, то по второму копаню от кормы вставать надо вот к этому самому большому камню.
Бросаем якорь и готовимся блеснить.
- Погодь погодь, сначала Водяного угостить надо. - встревает Ваня.
- А чем его угощать, что Водяному нравится?
- А чем - конфетку, монетку, " воды огненной" налить, если есть, в общем чем-то нужно ублажить старика - традиция такая. Подсачник в воду обмакнуть, на удачу, тоже примета рыбацкая.
В общем соблюли все церемонии, и приступаем непосредственно к процессу.
- Вон туда на заостровку целься, под 45° к течению, как раз пока подматываешь, блесна заглубится и напротив тебя будет, в этот момент и должна рыба клюнуть. - инструктирует Иван.
Казанка - это конечно ни восьмиметровая деревяшка - втроём не развернёшься особо спиннингами махать, тем более, что Даниил пока ещё только осваивает спиннинговую ловлю, в общем кидаем по очереди. На первых же забросах получаем поклёвки, и, один за другим, на наших крючках оказывается полосатые колючие окуни - ура, начало есть! Иван рассказывает, что у окуней есть своя градация размеров: самый маленький - это "матросик"; побольше - "арбуз"; ну а самые здоровые, от полкило и выше - это "гарбач". Но пока клюют в основном "матросики", и изредка "арбузы", видать "горбачи" пока к нам приглядываются.
Покидав блёсны примерно с полчаса, и поймав порядка десятка колючих хищников, предвкушаем богатый улов, но клёв внезапно прекращается - как буд-то отрезало. Многократная замена блёсен, результата не приносит. Даниил, устав понапрасну бороздить воду, приоткрывает крышку бардачка, и укладывается спать в тенёк - притомился рыбачок. Да и нам стало как-то тоскливо в бесклёвье, только проплывающие мимо многочисленные туристы отвлекают одними и теми же вопросами: "рыба есть?"; "а сколько до Вишерогорска?". Я предложил вывесить плакат с ответами: "В РЕКЕ"; "17 КМ", но это так, от досады.
- Ну это бывает, закапризничает рыба, и хоть чё ты делай, не будет клевать ни в какую.
Менять надо дислокацию, к Притону пойдём, к затопленной баржЕ.
- Дядя Ваня, а под баржой таймень живёт?
- Конечно, Данька, живёт, здоровенный!
- Ух ты, поймаем его?!
- Непременно поймаем, ты только не усни, а то проспишь тайменя!
- Не усну, дядь Ваня, блесну только побольше надо поставить - тайменёвую!
Что ж поднимаем якорь, завожу мотор, идём вверх по течению к камню Притон. Проезжаем мимо устья реки Малый Щугор и стоящего на крутом высоком берегу указателя " р. ЩУГОР".
- Здесь дорога идёт в посёлок Малый Щугор, 2 км от Вишеры. Большущий посёлок был, площадка была вертолётная, больница большая, школа десятилетка. Ольга Васильевна моя там работала учителем. Вот помню, дружили ещё с ней, я арбуз купил в деревне - в Большом Щугоре, и потом всё до Малого тащил пешком, к ней в общагу, порадовать её очень хотел! Да упал ещё, чуть арбуз мой в речку не укатился, ну ничего донёс!
- А потом чё?
- Чё чё - поженились, дети пошли, но это мы в город тогда уж переехали.
Подъезжаем к деревне Вёлгур.
- Давай на экскурсию сходим в деревню. Вон кедр здоровенный у берега, чуть повыше него пристанем, там место пологое.
От деревни ещё видны улицы с домами разный степени разрушенности, но целых домов почти уже нет, у большинства провалены крыши. Вот дом у кедра выглядит пригодным для жилья, видно, что за ним кто-то приглядывает, крыша покрыта рубероидом. Мы вышли на берег, и идём к ближайшим домам.
- Здесь телятник когда-то стоял, вон стена длинная разваленная лежит, колодец рядом, но сруб его уже обвалился, лишь яма одна осталась, как буд-то лужа, но не дай Бог шагнёшь - и дна не достанешь. За этим домом братья Собянина приглядывают, на рыбалку, на охоту приезжают сюда.
Чуть поодаль стоит дом с проваленной крышей, идём к нему. Нижние венцы его глубоко просели в землю, и окна опустились до уровня груди. Внутри виднеется брошенная домашняя утварь, какая-то мебель, много детских вещей - игрушки, обувь. Наверно многодетная семья жила, впрочем, раньше большинство семей были многодетными. Кажется, как будто очень спешно, второпях покинули вёлгурцы свои отчие дома - так много оставлено вещей. Заманчивая жизнь с благами цивилизации заставила бросить их веками насиженные места. Потолок и стены дома держатся пока лишь благодаря уцелевший печи. Печь не кирпичная, а "битая," по старинной технологии, стоит на деревянных сваях - "стульях".
- Три улицы тут было когда-то,  всё аж за поворот реки деревня тянется, много народу жило. Кто лес готовил, кто охотой промышлял. Вот раньше, это мне ещё бабушка рассказывала, уходили мужики, с осени перед ледоставом, на промысел - всё аж к Уральским горам, соболя добывать - очень соболиный мех тогда ценился. А по весне с ледоходом возвращались, так вся деревня на берег встречать выходила! Они ведь на плотах обратно сплавлялись, а в плотах дно двойное - мясо там прятали - оленину, лосятину. Вот потом целую неделю всей деревней и гуляли, мясо ели и брагу пили - веселуха, праздник - охотники вернулись! Весело жили, дружно!
- Ну ладно, экскурсия закончена, поехали рыбачить. Там вверху деревни, в заостровке, ещё один дом целый есть, но туда сейчас не подъехать - мелко.
Камень Притон встречает нас, как будто улыбаясь раскрытым ртом-гротом. Вода ушла, оголив заиленную гальку, с потолка и стен грота свисает какая-то растительность, открылась небольшая пещера в которую можно войти в полный рост.
- Гляди, где-то тут она, эта баржа, на дне лежит, должно быть видно, нам надо над ней встать, только ближе к берегу. Вовремя выглянувшее, промеж облаков, солнце, пробивает толщу воды, и высвечивает ржавый скелет затонувшего, когда-то давным-давно, судна. В своё время, местные называли такие баржи - "лапоть". Якоримся, ждём пока вода успокоится, и начинаем рыбачить. Повторяется та же история, что и на Ротовских камнях -  несколько первых проводок извлекают из воды шустрых колючих забияк, но на этом всё - тишина.
- Нет жора у рыбы сегодня, давление наверное скачет. - выносит свой вердикт наш рыболовный "гид".
Внезапно, небо темнет, и из-за Притона на нас начинают накатываться тёмно-синие, неприветливые тучи, с явным намерением подмочить нам рыбалку.
- А, всё понятно, так вот почему рыба капризничала - перед грозой. - умозаключает Иван. - А мы в детстве - только гроза собиралась, сразу песенку-приговорку запевали:

  Тучи тучи, идите на СыпУчи! -
  Здесь перемокло, там пересохло,
  Тучи тучи, идите на СыпУчи! -
   Там пересохло, здесь перемокло.

- И вот, только запоём, так сразу все тучи разбегались!
Но, видать, что-то поменялось с тех пор в небесной филармонии, или Иван текст "заговОра" подзабыл, только, не смотря на все наши вокальные старания, небесные злюки ни в какую не хотели расходиться, а лишь сгущались, превращаясь в одну сплошную черноту. Скопление туч достигло критической массы, и вся их накопившаяся энергия разразилась резким, раскатистым громом, а с неба в землю полетели миллионвольтные зигзаги молний! Мы, прекратив песнопения, ретируемся в грот под камнем. Мощный ливень полосует реку упругими струями, от берега до берега, словно чертит -  то по диагонали, то прямо, иногда закидывая огромные смачные капли в наше убежище.
- Да, Иван Алексеевич, не слушаются тебя тучи, дак и понятно, ты же сейчас не щугорянин, а городской, - ха, ха, ха!
Не успевшие причалить к берегу туристы, подвергаются безжалостным атакам ветра и дождя, ловя руками и ногами сдуваемые с катамарана вещи, но вот им удаётся дотянуть к спасительной суше, и вся их вымокшая ватага скрывается в густом ивняке. Ещё минут 15 что-то грохочет и падает над головой, как будто кто-то небрежно двигает грамоздкую, тяжёлую мебель в, невидимом из под козырька скалы, небе.
Гроза, внезапно начавшись, так же быстро прекращается. Тучи, излив весь свой запас сырости, удалились пополнять резервуары. Небо приятно светлеет, и мы наслаждаемся послегрозовой свежестью, вдыхая чистейший озон.
- Давай к вёлгурскому острову пристанем, с кораблём походим, там место хорошее.
На острове распускаем снасть - деревянный "кораблик" из двух закруглённых дощечек, к нему привязана длинная магистраль из лески диаметром 1 мм, и на ней 10 поводков с "мушками" разных цветов. Даниил с увлечением взялся изучать новую для него снасть, а мы с Ваней решили соорудить костерок под чай, благо у кустов лежали, заботливо накрытые полиэтиленовой плёнкой, чурбаки еловой сушины. Следим за кипением воды в котелке, в это время сверху, из-за поворота реки, доносится визжащий звук мотора Ветерок-8. Показалась деревянная лодка, в ней два мужика, завидев Ваню, поворачивают и едут к нам.
- О, здарова Иван Алексеевич, а мы глядим, что за Казанка незнакомая, только по очкам тебя и узнали.
Знакомимся - это вишерогорские мужики Николай и Василий, примерно моего возраста, один яркий блондин, другой - жгучий брюнет. Третьим в лодке путешествует пёс по кличке Шмурдяй, крупный кобель чёрной масти и неопределённой породы - помесь лайки с дворнягой. Пёс, недоверчиво обнюхав нас - что за горожане тут шастают? - спокойно ложится чуть в стороне, укачало наверное в лодке, мужики подходят к костру, угоститься свежезаваренным чаем, и поделиться впечатлениями.
- Мы вчера с вечера уехали, до Крутого поднимались, - рассказывает блондинистый Николай,- мыша гоняли всю ночь, да где-то таймени затихарились, пару ударов только слышали и то далеко. Харюсков вон подловили малость, вчера ещё, подсолили, угощайтесь, небольшие харюски быстро просаливаются.
Под лавкой в лодке лежат несколько самодельных приманок в виде мыши - кусок пенопласта обтянутый какой-то шерстью, а к нему прицеплено два тройных крючка. Таймень выходит на охоту в основном ночью, подкарауливая и проглатывая переплывающих реку мышей, ну а мужики, своей самодельной "мышью", таская её за лодкой на длинной, толстой леске, пытаются тайменя обмануть. Уключины вёсел обмотаны тряпицей - не дай Бог скрипнут в ночной тишине - всё, конец охоте, чуткий таймень уйдёт с плёса, и потом ищи его свищи. Ещё в лодке вижу кусок арматуры загнутой в виде крючка с заточенным концом, такими крюками, только побольше, ещё брёвна катают.
- Мощный "гарпун" у вас, мужики!
- Ну а как, если таймень за десятку попадётся, его по-другому не взять, только багориком!
- Даа! - впечатляюсь я, по серьёзному ребята рыбачат!
- Ладно, сейчас лесовать поедем, у нас там велосипеды на устье Малого спрятаны, поедем по гравийке на посёлок.
- Чего "лесовать?" -  не поняв спрашиваю я.
- Ну охотиться значит, - поясняет, теребя чёрный ус, Василий, - там дом есть на Малом Щугоре, переночуем, а с утра в лес. Да Шмурдяй? - пёс согласно завилял хвостом.
Прощаемся с нашими новыми знакомыми.
- Спасибо за хариуса, ни пуха ни пера!
- К чёрту! Ни хвоста не чешуи вам!
Мужики отчаливают, пёс запрыгивает в лодку без лишних приглашений - дрессированный.
Я давно заметил, что мужики здесь - в "верхах", совсем не такие по характеру как жители равнинной Вишеры. Какие-то бесшабашно-отважные и прямодушные. Вот во всех селениях, выше города по течению, начиная с Романихи. Наверное, здешняя природа накладывает свой отпечаток. Ведь и у реки здесь крутой и непредсказуемый нрав, совсем не такой как на спокойной равнине, а эти непреступные скалы, а непроходимые дебри здешней тайги! - всё это, повидимому, вносит свою правку в уклад жизни и характер местных людей. И жаргон свой какой-то, слова интересные: "лесовать"; "взбырь"; "по-над логом", и прочие, берег "материком" называют, как словно мы на море, чуднО. Вот такие у меня накопились наблюдения.
Что ж пора и нам собираться к ночлегу, окуней на уху подловили, да и тётя Рая потеряла нас уже наверное. Сматываем кораблик, допиваем чай из котелка и заливаем костёр водой. Наколотые поленья складываем обратно под плёнку - пригодятся ещё другим рыбакам или туристам.
- Поехали, рыбу там почистим. - командует Ваня.
Тётя Рая встретила нас на берегу.
- Завечерили вы чего-то, Данилка спать уж хочет поди?
- Нет, я выспался, давайте уху на костре варить!
- А чего на костре? У меня вон печь топится, давайте туда!
- Не, давайте на костре, на костре вкуснее - с дымком! - не унимается юный гурман.
- Конечно вкуснее, - соглашается Ваня, - тогда тебе и костёр разводить!
- Я с радостью! - и Даниил улетает таскать дрова на костровище.
Подтаскиваем на берег и привязываем лодку, тут же чистим рыбу и картошку в уху, набираем воды в большой котелок. Дело сделано - котёл на огне, немного поварится картошка, и следом пойдут наши свежевыловленные окуня.
В ожидании ужина, усаживаемся с Иваном Алексеевичем на лавочку у самого крутика, и наблюдаем картину вечерней Вишеры. Напротив нашей деревни, через реку, посёлок Алмазный, то есть поляна на которой он когда-то стоял. Там ещё сохранился один целый дом и  какие-то постройки.
- Это дом Карпыча, последний остался, так-то почти все дома разобрали и в город перевезли на улицу Новую. Да вот ещё будки железные стоят, там мужики моторы хранят, вёсла и снасти - приехал на машине и рыбачь, мотор с собой возить не надо. Лодки и шлюпки здесь же зацепленные стоят, а к зиме их на возвышенный берег вытаскивают.
Где-то по реке Большой Щугор, слышен шум водопада.
- Это железобетонная плотина уралалмазовская шумит, драгу когда загоняли, поднимали воду, а выше по течению ещё одна плотина стоит, всё в 60-х годах строили.
- Тётя Рая, а вашему дому сколько лет?- спрашиваю я.
- Да кто ж знает, ещё моя бабушка тут жила, больше ста лет точно.Тоже уж не долго ему осталось, стены садятся, головой потолок достаю, весь на подпорках, такой же старый и глухой как мой дед. - смеётся тётя Рая, -  Зять Саша вот ещё старается - дом укрепляет, но скоро хочет новый домик сколотить - дощатый, на лето сгодится, не зимовать же. Всего от деревни три дома осталось, - у Горшковых - на берегу, у Симоновых - на верхотуре вон, и наш, вот и вся деревня.
- В этом дому меня ещё в люльке качали, - вспоминает Ваня, - на матице до сих пор кольцо висит.
Тётя Рая и дядя Витя родились и всю молодость прожили в Большом Щугоре. Раиса Никифоровна киномеханником работала на Алмазном, фильмы крутила в клубе, а Виктор Иванович кузнецом трудился, у него и прозвище было в деревне - Вакула, ну это в деревнях повсеместно, каждому прозвище прилепят. Так оно и понятно, если полдеревни однофамильцев, то и спутать можно, а прозвище назвал - все сразу поняли о ком речь. После останова драги № 140, отработавшей весь выделенный полигон, закрыли и посёлок Алмазный, людей переселили в Красновишерск, кто-то уехал на Северный Колчим - там драги ещё во всю работали. Щугоряне, в основном все работавшие в Уралалмазе, тоже перебрались в город, оставив свои дома.
Незаметно опустились сумерки. В заостровке, напротив устья Малого Щугора, над лесом расползается серо-голубая пелена дыма - это жгут свои костры туристы, доносится негромкая музыка. Отведывать уху будем в избе, а то темно совсем становится.
- Завтра, уважаемый, до Столбов поднимемся, там на яме точно щука стоит, изловим обязательно. - строит планы Ваня.
Что ж, утро покажет, а сейчас закат красит багряным цветом небо, лес и реку, плавит огненной лавой стёкла в окнах домов, добавляя последние мазки в великолепную, неповторимую картину прожитого дня..

Мы с сыном до сих пор каждое лето приезжаем в щугорский край, половить полосатых колючих задир окуней, флегматичных толстобоких язей, а если повезёт, то и зубастую осторожную хищницу щуку, ну и тайменем грезим конечно. Даниил всё так же засыпает под равномерный шум мотора, правда в бардачок он сейчас уже не вмещается. А когда над нашими головами собираются грозовые тучи, мы вспоминаем нашего доброго друга Ивана Алексеевича, его забавную речёвку, и прибрежные скалы разносят эхом над рекой:

  Тучи тучи, идите на СыпУчи!
  Здесь перемокло, там пересохло,
  Тучи тучи, идите на СыпУчи!
  Там пересохло, здесь  перемокло....