Торговка сладостями. Пьеса

Гид
Экскурсанты
Джузеппе (Пепе)
Катерина
Синьора Катаннео, мать Катерины
Марио Катаннео, брат Катерины годом-двумя старше ее
Джованни Камподонико, бакалейщик, 45 лет, крупный, лысеющий мужчина с красным, злым лицом
Синьор Катаннео, отец Катерины
Алессандро Торселли, управляющий отеля «Де вилль»
Виттория Торселли, его супруга
Лука Торселли, его сын
Мальчик-музыкант Джузеппе
Синьор из Милана
Синьора, его жена
Торговка цветами
Лоренцо Оренго, скульптор
Жители Генуи
Полицейский



Картина первая
Уголок кладбища Стальено, наполненный прекрасными мраморными статуями. Время действия – да практически любое, начиная с 1898 года. Слева появляется группа нарядно одетых дам и джентльменов, предводительствуемая гидом-итальянцем. Среди экскурсантов находится и молодая девушка с букетом белых роз.
Гид. За мной, синьоры и синьорины. Сюда, пожалуйста! Сюда! Сейчас я покажу вам нечто весьма интересное! (Гид останавливается у небольшого белого креста в левой части сцены). Вот мы и на месте, синьоры и синьорины!  Прошу вас, подходите поближе…
Одна из дам, подходя к кресту, зацепляется платьем за соседний памятник, и гид тут же бросается ей на помощь.
Гид.  Осторожнее, синьора! Позвольте, я вам помогу. (Отцепляет платье). Вот так. Прошу вас.
Пропускает даму вперед себя, снова подходит к кресту и, убедившись, что вся его группа собралась, продолжает.
Гид. Синьоры и синьорины, под этим скромным крестом в 1898-м году упокоился прах Констанс Мэри Ллойд. Кто-нибудь из вас слышал прежде это имя?
Гид переводит взгляд с одного лица, на другое в стоящей перед ним группе, но вопрос явно привел всех в замешательство.
Гид. Может быть вы, синьора, знаете? А вы, синьор? Тоже нет? Синьорина, а вам не доводилось прежде слышать это имя? Ну, тогда, возможно, вы попробуете угадать, кем была эта женщина?
Джентльмен в пенсне. Примадонной?
Гид. Прекрасная попытка, синьор, но – нет.
Чопорная дама. Монахиней?
Гид. Увы, синьора, вы тоже не угадали.
Молодая девушка (с лукавым видом). Знаменитой куртизанкой?
Гид (укоризненно). Синьорина … Вы вгоняете меня в краску… (Остальным). Кто-нибудь еще сделает попытку? Нет? Маленькая подсказка, синьоры и синьорины, маленькая подсказка. Супруг покойной был весьма известным писателем, правда, репутация у него, увы, довольно скверная. (Оглядывает группу). Ну, как? Есть идеи, синьоры и синьорины? О! Я разочарован…. (Интеллигентному молодому человеку). Синьор, а что скажете вы? Мне кажется, вы из литераторов? Да? Так я и знал! Ну, же, синьор! Уж вы-то наверняка слышали о синьоре Констанс?
Молодой человек (задумчиво). Не хотите же вы сказать, что здесь покоится жена Оскара…
Гид (радостно, не дав ему договорить). Именно! Именно, синьор! Жена Оскара Уайльда!
Все пораженно ахают.
Гид. Да, синьоры и синьорины, да! После того несчастного процесса, разразившегося над синьором Уайльдом в 1895-м году, его несчастная жена, забрав детей, покинула Англию и поселилась в Генуе под своей девичьей фамилией. По всей видимости, бедняжка тяжело переживала бесчестье мужа и это крайне пагубно отразилось на ее здоровье. Всего через три года она умерла и была похоронена на этом самом месте. (Дав всем время поахать и посочувствовать покойной). А теперь, синьоры и синьорины, я покажу вам памятник, который вызвал в свое время невероятную волну возмущения и негодования у жителей Генуи.  (Ведет группу в правый угол сцены). За мной, сюда, пожалуйста. Это буквально в двух шагах. (Останавливается, ликующе объявляет). А вот и он!
Группа останавливается около прекрасно выполненного памятника немолодой женщины в костюме крестьянки с бубликами на связке из орехов и застывает в недоумении.
Молодой человек (с сомнением). Вы говорите, что этот памятник вызвал у генуэзцев бурю негодования? Но что в нем такого? Памятник как памятник.
Чопорная дама. Посмотрите повнимательней на ее платье. По всей видимости, местных жителей разозлило то, что покойная изображена в маскарадном костюме. И, полагаю, они совершенно правы! Какое жалкое тщеславие!
Гид. О, нет, нет, синьора! Это не маскарадный костюм. Памятник в самом деле принадлежит крестьянке, торговавшей в Генуе сладостями.
Молодая девушка. Вот это-то им и стало поперек горла. Простая крестьянка среди всей этой аристократии. А по мне – так ее родные, которые заказали ей памятник, просто молодцы! Натянули нос всем этим надутым толстосумам. 
Джентльмен в пенсне. Но, позвольте! Такой памятник стоит уйму денег. Как могла себе позволить его семья простых крестьян?
Гид (довольно). О, это и в самом деле чрезвычайно интересная история! И если вы, синьоры и синьорины, готовы уделить мне капельку внимания, я с радостью поведаю ее вам.
Все наперебой уверяют гида, что с нетерпением ждут рассказа, и тот, приняв выразительную позу, начинает рассказ.
Гид. Пожалуй, лучше начать с того, что в 1804-м году в семье Катаннео родилась девочка. Назвали ее Катериной…
Голос становится тише, свет гаснет.
Картина вторая
Небольшая площадь Генуи с фонтаном, несколько фасадов бедных домишек, выходящих на площадь. Кто-то набирает воду, кто-то стирает в фонтане белье. Справа сцены неспеша выходит юноша, он идет, как человек, давно не бывавший в родных местах и с радостью узнает знакомые дома и предметы. В это время из двери одного из домишек выходит совсем молоденькая девушка пятнадцати лет и идет ему навстречу. Увидев ее в лице юноши вспыхивает радость, он хватает девушку за руку.
Джузеппе. Катерина! Провалиться мне, если это не малютка Катерина! Ну и вымахала же ты! Совсем взрослая девица! Ну, чего ты так вытаращилась на меня? Не узнаешь? А ведь сколько раз мы с тобой бывало лазали в сад синьора Гриммальди воровать апельсины…
Катерина (узнав). Пепе?! Старый разбойник! Да как же тебя узнать?! Когда мы виделись в последний раз ты был вот таким тщедушным цыпленком. А сейчас – поглядите на него: настоящий мужчина! Святая Мадонна, что это у тебя?! Неужто – усы? Матерь Божья! Самые взаправданнейшие усы! И каким ветром тебя занесло в наши края? Все говорили, что ты уехал в Милан.
Джузеппе. Так оно и было. Папаша отдал меня на пять лет в обучение к синьору Скварчалупи.
Катерина. И чему же ты, интересно, обучался у него, Пепе?
Джузеппе. Шить башмаки. Хотя, сказать по правде, учителем он был так себе. Чуть что не по нему, тотчас начнет охаживать кулаками. А они у него тяжеленые. Но кое-чему я таки выучился. И башмаки могу делать не хуже него. Ну-ка, дай сюда свою ногу.
Катерина. Зачем это?
Джузеппе. Сниму с тебя мерку. А как накоплю деньжат на товар – сошью тебе такие туфельки, каких у тебя еще не было.
Катерина. Ох, Пепе? А ты не врешь?
Джузеппе. Клянусь пресвятой девой! Ну, давай ногу.
Поднимает с земли соломинку, прикладывает к стопе Катерины и делает отметку.
Катерина (в восторге). Ой, Пепе, хоть бы ты сшил их поскорее. У меня ведь отродясь не было новых башмаков… 
Джузеппе. Видать, дела у синьора Катаннео идут не важно?
Катерина. А когда у нас по-другому было? Если папаша и заработает когда пару медяков, тут же сам и спустит их в трактире.
Дзузеппе. Ну в точности, как и мой.
Катерина. Слушай, Пепе, а чем ты теперь думаешь заняться?
Джузеппе. Как это – чем? Башмаки делать. Мне бы только деньжатами на товар разжиться…  Уж я начну такие башмаки шить, что богатые синьоры и синьорины ко мне толпой повалят.
Катерина. Ну и хвастун же ты, Пепе! (Уходит, на ходу махнув ему рукой). А все же, желаю тебе удачи!
Джузеппе. Постой, Катерина! (Хватает и удерживает ее за руку).
Катерина. Отстань, Пепе!  Я и так с тобой задержалась…
Джузеппе. Куда это ты так торопишься?
Катерина. В лавку синьора Камподонико. Мать послала за чечевицей для похлебки. 
Джузеппе. Катерина, а ты выходи вечером к фонтану. Я тебя буду ждать.
Катерина. Еще чего придумал! А если мать увидит? Она меня со свету сживет. (Пытается выдернуть руку).
Джузеппе. Не увидит! Приходи, Катерина!
Катерина. Вот привязался!
Джузеппе. Ну, же, Катерина! Поклянись, а то не отпущу…
Катерина. Да что ты, как репей… Ладно уж, только на минутку.
Джузеппе (отпускает ее). Я буду ждать тебя, Катерина. Помни! Я буду ждать!
Катерина поспешно убегает, Пепе с улыбкой смотрит ей вслед.
Картина третья
Бедная обстановка дома семьи Катаннео. Мать лущит у стола фасоль, Марио валяется на кровати. Оба одеты бедно и неряшливо. Слышится громкий, требовательный стук в дверь.
Синьора Катаннео (подняв голову). Марио!
Марио лежит, не шелохнувшись.
Синьора Катаннео. Марио! Открой дверь, или ты оглох?
Стук становится все более требовательным. Слышен грубый крик: «Открывайте, чертовы крысы, или я вышибу эту проклятую дверь!» Синьора Катаннео, узнав голос, поспешно отставляет миску, бежит открывать. Марио испуганно подскакивает с кровати.
Синьора Катаннео (вытирая руки об передник). Одну секундочку, синьор Камподонико! Я сейчас! (открывает дверь и отступает, пропуская синьора Камподонико в дом). Добрый день, синьор Камподонико! Какой приятный сюрприз…
Синьор Камподонико (оглядываясь). Куда девался этот треклятый Катаннео?
Синьора Катаннео (хныча, пытась разжалобить). Ах, добрый синьор! Я и сама хотела бы это знать… Опять болтается где-то со своими непутевыми приятелями…
Марио (лениво). Если вам нужен папаша, так поищите его в трактире.
Синьора Катаннео. Заткнись, Марио! И не лезь, когда тебя не просят!
Синьор Камподонико (яростно). В трактире?! Хорошенькое дельце! Мерзавец Катаннео просаживает свои денежки в трактире и в ус не дует. А кто будет платить мне за товары? Или вы думаете, я так и буду отпускать вам в долг?! Я жду уже два месяца и не собираюсь ждать ни часом более!
Синьора Катаннео (умоляюще). Синьор Камподонико! Синьор Камподонико, если б вы знали, как тяжко нам приходится…  Этот чертов бездельник Катаннео пропил все. В доме нет ни сантима!
Синьор Камподонико. Да мне-то что за  дело?! Подавайте мои денежки, или, клянусь пресвятой девой, я сию же минуту отправлюсь к приставу, и он арестует всю вашу жалкую рухлядь и выставит на торги, а всех вас упечет в долговую тюрьму.
Синьора Катаннео (валится ему в ноги). О, синьор Камподонико! Умоляю, сжальтесь! Ради моих детей! Это все, что у меня есть… Марио, сынок, ну что ты застыл? У синьора Камподонико доброе, нежное сердце, он пощадит твою юность, ведь правда, синьор?
Синьор Камподонико. Твой сынок Марио такой же лодырь и негодяй, как и его чертов папаша. И чем скорей он окажется в камере, тем будет лучше для всех.
Синьора Катаннео. А моя дочь? Моя дочь Катерина? Ведь она только вступила в свою весну… Вы же знаете ее, синьор? Такая послушная, работящая девушка… Тюрьма сведет румянец с ее нежных щечек, выпьет ее здоровье и силу… Неужели же, синьор, вы не сжалитесь над ней?
Синьор Камподонико (делая вид, что задумывается). Катерина… Катерина и вправду, хорошая девица…
Синьора Катаннео. Истинная правда, синьор! Истинная правда! Уж такая кроткая да прилежная, каких и не сыщешь… И нет такой работы, с которой она бы не справилась. Синьора Моретти, у которой она сейчас в услужении, так мне и сказала: «Синьора Катаннео, ваша дочь ; сокровище, подлинное сокровище!»  Истинный крест! Ведь правда, Марио, сынок? Скажи синьору, разве не так сказала синьора Моретти?
Марио (презрительно). Сокровище! Да она просто дура! Чего ради надрываться как лошадь, если все денежки достаются папаше?
Синьора Катаннео. Заткнись, Марио! Если бы не твоя сестра, ты бы уж давно помер с голоду. Ты-то сам пальцем о палец не ударишь… (Синьору Камподонико). Синьор, неужели же должна страдать моя дочь, вся вина которой лишь в том, что ее отец мерзкий пьяница?
Синьор Камподонико (чешет затылок). М-да…
Синьора Катаннео (оживляясь). А уж как бы она была вам благодарна за вашу доброту, синьор! Право слова, руки бы целовала…
Синьор Камподонико (делает вид, что только сейчас ему в голову пришла эта мысль). Вот что, синьора…  Пара ловких рук в хозяйстве всегда пригодится. Если эта девица и впрямь так хороша, то я, пожалуй, не прочь взять ее в жены.
Синьора Катаннео (испуганно). Кого? Катерину? Да ведь ей только-только минуло пятнадцать … Совсем девчонка еще… А вы, синьор…
Синьор Камподонико. Что, черт возьми, ты хочешь сказать? Что я слишком стар для нее? По-твоему, ей было бы лучше выйти замуж за сопливого мальчишку?
Синьора Катаннео. Какого еще мальчишку? Клянусь Мадонной, синьор, я ни о чем не знаю…
Синьор Камподонико. Так я тебе и поверил, старая ведьма. Этот треклятый щенок Джузеппе вечно отирается около нее!
Синьора Катаннео. О, синьор! Побойтесь бога! Как вы только могли подумать?! Джузеппе! Да ведь он просто старый приятель Катерины. Они с ним играли еще детьми. Если б вы знали, каким он был славным малышом, синьор Камподонико…
Марио (ехидно). Ну, теперь-то малыш вырос. И даже обзавелся усами.
Синьора Катаннео. Заткнись, Марио! Или, клянусь богородицей, я вырву твой поганый язык и брошу собакам!
Синьор Камподонико (наставительно). На вашем месте, синьора Катаннео, я бы велел дочери держаться от этого приятеля детства подальше, если не хотите беды. Девица вполне созрела, и пока не наделала глупостей, ее следовало бы выдать замуж.
Синьора Катаннео. Вы правы, правы синьор… Но что скажет ее отец?
В это время слышатся неуверенные шаги и в дом вваливается изрядно подгулявший Катаннео и, не замечая синьора Камподонико, обрушивается на стул.
Синьора Катаннео. Проклятый пьяница! Разуй глаза! Разве не видишь, что к нам пришел достопочтенный синьор Камподонико?         
Синьор Катаннео.  Какого черта ему здесь нужно? Я не желаю видеть его жирное свиное рыло в своем доме!
Марио. А папаша-то сегодня в ударе! Хотя я с ним согласен…
Синьора Катаннео. Заткнись, Марио! Чтоб тебя на том свете припекли черти за твои богомерзкие слова! (Синьору Камподонико). Не слушайте его, синьор! Это жалкий пропойца сам не знает, что несет… (Мужу). Приди в себя, несчастный! Синьор Камподонико просит тебя отдать ему в жены Катерину…
 Синьор Катаннео. Что? Отдать мою дочь за это рыло? Ишь, куда хватил!
Синьора Катаннео. О, небо! Этот несчастный забыл, чем мы обязаны досточтимому синьору Камподонико! Только по его милости нас всех не запрятали в долговую тюрьму! (Мужу). Да послушай же, синьор Камподонико обещает простить нам долг в его лавке…
Синьор Катаннео (просияв). В таком случае, пусть забирает Катерину хоть сейчас! Одним ртом будет меньше! (Заискивающим тоном).  Послушайте, синьор, а ведь это прекрасный повод, чтобы нам с вами выпить…
Синьора Катаннео. Куда тебе пить, мерзавец! Ведь на ногах не стоишь…
 Синьор Катаннео. Цыц, ты, чертовка! В семье Катаннео – радость! Я отдаю замуж дочь… (Синьору Камподонико). Позвольте, я обниму вас, синьор…  (Пытается обнять синьора Камподонико).      
Синьор Камподонико (уклонившись). В другой раз, папаша. (Синьоре Катаннео). Значит, мы договорились? (Достает из-за пазухи и протягивает несколько монет). Держите, купите ей все, что полагается невесте. Думаю, недели вам будет довольно, чтоб приготовиться. Я не намерен ждать. (Синьору Катаннео). Только не думайте, что вам удастся тянуть из меня деньги и после свадьбы. Запомните! Я не из тех, кто позволяет делать из себя дурака!
Синьор Камподонико выходит, хлопнув дверью, гаснет свет.
Картина четвертая
Та же декорация, что и во второй картине. Катерина идет в сторону дома, навстречу ей бросается Дзузеппе, хватает ее за руку
Дзузеппе. Катерина! Почему ты не пришла вчера?
Катерина (глядя в сторону). Пусти, Пепе. Мне надо домой.
Дзузеппе. Сначала скажи, почему ты не пришла?
Катерина. Уходи, Пепе. Мы не должны больше видеться.
Дзузеппе. Посмотри на меня, Катерина. Почему ты прячешь глаза? (Хватает ее за подбородок, разворачивая лицо к себе). Да они у тебя красные, как у кролика. Провалиться мне, если ты не проревела всю ночь!
Катерина. Уходи, Пепе, прошу тебя…
Дзузеппе. Ну уж нет! Я хочу знать, Катерина, что с тобой случилась? Ты сама не своя сегодня.
Катерина (разражается слезами, бросаясь к Пепе в объятия). Ах, Пепе! Лучше бы мне умереть!
Дзузеппе (ласково). Ну, ну, малютка Катерина… Перестань плакать, и расскажи мне, что за беда с тобой приключилась?
Катерина. Пепе! Отец отдает меня в жены синьору Камподонико… (Рыдает). Да лучше б мне было не родиться…
Дзузеппе (потрясен). Что? Этому жирному, старому борову? Послушай, Катерина, он видно ума решился? Ни один отец в Генуе не выдаст за этого бакалейщика свою дочь, ведь он уже двух жен свел в могилу…
Катерина. Отец сильно задолжал ему…
Дзузеппе. Так значит, папаша Катаннео отдает тебя этому лавочнику в счет погашения долга?
Катерина. Синьор Камподонико грозился засадить всех нас в тюрьму.
Дзузеппе. Мерзкий торгаш! Уж он-то не упустит своей выгоды! За свою лежалую муку он думает взять в жены мою малютку Катерину! (Решительно). Черта с два! Пусть только попробует!
Катерина. Но, Пепе, что мы можем поделать? Они уже сговорились с отцом…
Дзузеппе. Я скажу тебе, что мы сделаем, Катерина. Мы убежим с тобой в Милан и обвенчаемся. Не бойся, без куска хлеба мы не останемся. Любой башмачник с радостью возьмет меня в мастерскую. Бежим, Катерина!
Катерина. А моя семья? Их ведь посадят в тюрьму…
Дзузеппе. Твоему папаше там самое место. Да и Марио, сказать по правде, отъявленный мерзавец.
Катерина. А мать? Она всегда была для меня истинным ангелом. Разве она заслужила это? Разве я смогу ее бросить?
Дзузеппе. Твоя мать, Катерина, славная старуха. Я не прочь взять ее с собой, если хочешь.
Катерина. Мать не пойдет с нами, Пепе. Отец был ей плохим мужем, и, клянусь Мадонной, она немало вынесла от него, но только ни за что его не оставит. Ты же знаешь, она - добрая католичка… Ах, Пепе, если б только мы смогли вернуть долг синьору Камподонико!
 Дзузеппе. Что толку на бесплодные сожаления? Денег у нас нет. Даже если я продам весь свой товар, то выручу пару-тройку франков, а этого не хватит, чтоб заткнуть ненасытную глотку Камподонико. Мы должны бежать, Катерина, говорю тебе! Бежать!
Катерина. Нет, Пепе! Нет!
Дзузеппе. Решайся же, другой возможности, может и не будет…
Катерина. Прости, Пепе, я не могу…
Дзузеппе (в отчаянии). Тогда… Тогда, прощай Катерина! (Лезет за пазуху, достает сверток). На, возьми это…
Катерина (развернув ткань). Пепе! Мои башмачки! Ты сделал их для меня! (Прижимает башмаки к груди).
Джузеппе. Носи и помни меня! Прощай! (Поворачивается и стремительно уходит).
Катерина. Пепе! Куда ты, Пепе?
Джузеппе (на ходу). В солдаты! Думаешь, я останусь здесь, хоть на миг, зная, что ты станешь женой другого? Прощай, Катерина!
Катерина (рыдает, прижимая башмаки к себе). Пепе! Пепе!
Картина пятая
Десять лет спустя. Чисто прибранная кухня в доме синьора Камподонико. Постаревшая, с изможденным лицом и сурово поджатыми губами Катерина накрывает на стол к Рождеству. За столом с краю сидят синьора Катаннео и Марио, с сильно потасканным лицом.
Синьора Катаннео. Куда это запропастился твой муж, Катерина? Ведь нынче такой праздник!
Катерина. По мне, так пусть бы он и вовсе пропал. Глаза б мои его не видели…
Марио (со вкусом выпивая и закусывая). Да что ты все ворчишь, Катерина! Не гневи бога! Живешь, как у Христа за пазухой. Любой позавидует. У твоего муженька всего вволю - с каждым годом богатеет.
Катерина (презрительно). Раз тебе так по душе мой муж, Марио, почему бы тебе было не выйти за него? Тогда бы сам узнал, каким ласковым он бывает. Не веришь? Погляди! (Катерина закатывает рукава – ее руки сплошь покрыты синяками). Как тебе это, Марио? Все еще завидуешь мне?
Синьора Катаннео (всплеснув руками). Грязная скотина! Он опять взялся за свое!  И чем ему не угодила моя девочка! Да во всей Генуе не найти хозяйки лучше нее!
Марио (уписывая за обе щеки). Катерина бесплодна, как сухая лоза, а ее мужу нужен наследник. Вот он и пытается выколотить его из нее своими кулаками…
Синьора Катаннео. Заткнись, Марио! Захлопни свою поганую пасть! Если у Катерины и нет ребенка, так это не ее вина! Ты прекрасно знаешь, что этот ублюдок избил ее, когда она носила под сердцем дитя… О, Мадонна! Я до сих пор помню этот день… Когда я зашла за Катериной, чтобы вместе идти на службу, и увидела, как моя девочка лежит на полу будто мертвая, у меня сердце остановилось! Господь сохранил ей жизнь, но ребенка она потеряла… И виноват в этом ее муж!
За дверью слышатся тяжелые шаги, в дом вваливается сильно пьяный синьор Камподонико.
Синьор Камподонико (раздраженно). Так я и знал! Стоит только выйти из дома, как в него тотчас сбегаются, как мыши на сыр, мои любезные родственнички! И в трактире от них не скроешься! Стоит переступить порог, как твой папаша, Катерина, - чтоб его черти взяли! - бросается ко мне клянчить выпивку. Проклятые пиявки! Сколько вы еще будете сосать мою кровь? Какого лешего вам тут надо? Думали снова вытянуть у Катерины денежки?
Синьора Катаннео. Постыдись, Джованни! Мы с Марио пришли поздравить вас с Катериной с рождеством? Или ты так пьян, что забыл, какой сегодня великий праздник?
Синьор Камподонико.  Плевать я хотел на все праздники! Так что проваливайте со своими поздравлениями, покуда я не погнал вас в шею…
Синьора Катаннео и Марио идут к двери, при этом Марио ухитряется незаметно стянуть со стола курицу и бутылку. На пороге синьора Катаннео останавливается.
Синьора Катаннео. Не кипятись, Джованни. Мы с Марио уйдем. Но знай, на том свете за твои богохульства черти прижгут тебе язык раскалённой кочергой.
Синьор Камподонико. Иди, иди, старая ведьма! Меня ты не напугаешь своими баснями.
Синьора Катаннео. Счастливого рождества, Катерина, и да поможет тебе бог. (Выходит).
Синьор Камподонико (яростно). Старая ворона! Наконец-то убралась! (Катерине). Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не впускала в мой дом этих крыс!
Катерина (устало). Сегодня рождество, Джованни. Господь велит нам быть милостивыми в этот день даже к нищим попрошайкам. Так неужели же я должна была прогнать своих мать и брата? Садись за стол, Джованни, и давай отметим Рождество, как следует добрым католикам.
Синьор Камподонико (входя в раж). Да провались ты к черту, вместе с твоим праздником! Мне осточертела вечно видеть твою кислую физиономию… Могла бы хоть сегодня быть поприветливее. Разве не должны добрые христиане веселиться на рождество? Ну же, моя добрая женушка, обними своего муженька да приголубь, как следует.
Синьор Камподонико грубо хватает Катерину в охапку, смачно целует ее, она покорно терпит его ласки, но не отвечает. Почувствовав ее холодность, тот с силой отшвыривает ее от себя.
Синьор Камподонико. Вот как ты чтишь своего мужа, который кормит и поит тебя и твою никчемную семейку?! Корчишь тут из себя каменную статую, а ведь со своим дружком Джузеппе ты, небось, была куда приветливее?
Катерина. Ты знаешь, что я пошла за тебя против своей воли, Джованни. Ты купил меня, как последнюю девку у моего отца, но я была тебе хорошей женой. Но любить тебя – выше моих сил…
Синьор Камподонико (в ярости бьет ее). Ах, ты, потаскуха! Я тебя научу, как ублажать мужа! Я покажу, кто в доме хозяин!
Под ударами Катерина падает на пол, но это не останавливает синьора Камподонико, он хватает со стола кувшин и изо всех сил запускает им в голову жены. Катерина неподвижно, как мертвая, лежит на полу, около ее головы расплывается лужа крови. Синьор Камподонико берет бутылку, залпом пьет из горла, и пустую швыряет об стену. Затем нетвердыми шагами идет в спальню.
Картина шестая
Бедная комната, посреди которой Катерина стирает в корыте белье. На ее лбу отчетливо виден шрам. Раздается громкий стук в дверь.
 Синьор Катаннео. Катерина! Открой! (Катерина продолжает невозмутимо стирать). Открой, мерзавка! Марио видел, как ты вернулась! (Стук становится все яростнее). Ах, ты, мразь! Кому говорю – открой! Или я велю Марио, и он вытащит тебя из дому за волосы через окно!
Катерина неспешно оставляет стирку, берет в руку валек для белья, вытирает о передник руки и идет открывать дверь. На пороге стоят ее отец и за его спиной – Марио.
Катерина (невозмутимо). Доброе утро, папаша! Привет, Марио! Что это вам не спится в такую рань?
Синьор Катаннео (в ярости). Она еще спрашивает, бесстыдница!  Отвечай, немедленно, это правда, что говорят люди?
Катерина. Люди много чего говорят…
Синьор Катаннео. Ты посмотри на нее, Марио: стоит, как ни в чем не бывало! Не заговаривай мне зубы, паршивка! Я из тебя вытрясу правду! Подала ты на развод со своим мужем или нет?!
Катерина (презрительно). Вам-то что до этого, папаша? Или вы думаете, что я должна была сперва испросить позволения у вас?
Синьор Катаннео. Ах, ты, дрянь! Значит, верно люди говорят! Да как ты посмела, чертово семя?!
Марио. Да она спятила! Где это слыхано, чтобы жена шла против мужа?  Мы тебе не позволим позорить семью! Прекрати это и возвращайся к мужу.
Катерина. Скорее небо упадет на землю, чем я вернусь к Джованни! Не надейся, Марио! Если я что решила, так пойду до конца. И мне плевать, что думают об этом люди, так и заруби себе на носу!
Синьор Катаннео. Да что ты о себе возомнила, бесстыдница?! Думаешь, люди так просто проглотят все, что ты вытворяешь?
Марио. Ты хочешь, чтобы мальчишки показывали на тебя пальцами? Чтобы весь город презирал тебя?
Катерина. Главное, что я сама перестану себя презирать. А до всех остальных мне дела нет.
Синьор Катаннео. Да чем тебе плохо с Джованни? Небось забыла, как сидела без корки хлеба? Ну, а если муж когда и прибил тебя, так что в этом такого? Дело семейное…
Катерина. Уж конечно! Мне ли не знать? Сколько раз я видела, как ты, напившись, колотил мать. Но даже ты не доходил до такого зверства, как мой муженек. В последний раз он проломил мне голову. И лучше бы для него было, чтобы тогда я и померла. Но богу было угодно, чтобы я выкарабкалась. И уж если он дал мне жизнь, так уж я ни по чем не стану терпеть и дальше. Баста! К Джованни я не вернусь! Так и передай ему, если хочешь!
Марио. Ишь, какая ловкая! А ты подумала о семье? Ты подумала, какой это позор для всех нас?
Катерина. А ты, Марио? Думал ли ты, какой ценой достаются тебе товары из лавки моего мужа? За каждую пинту масла, за каждый фунт муки я расплачивалась своей шкурой. Ты, мой брат, ты хоть раз заступился за меня? Нет! Ты думал лишь о том, как набить свое ненасытное брюхо и лебезил перед моим мужем как пес. А вы, папаша? Каждую каплю вина, которую вы вылакали, я оплатила своими слезами. Так что не вам меня упрекать. Идите! Нам не о чем говорить.
Синьор Катаннео (Марио). Да что с ней говорить, когда ей шлея под хвост попала. Хватай ее Марио, и тащи назад мужу.
Марио делает было шаг в попытке схватить Катерину, но она заносит над головой руку с вальком, в ее позе непреклонность.
Катерина. Больше ни шагу, Марио! Или, клянусь господом нашим, я обрушу этот валек на твою пустую голову!
Синьор Катаннео (подталкивая Марио в спину). Давай, Марио! Ты что, испугался бабьего трепа? Хватай ее и тащи!
Марио (отступая). Ну уж нет, папаша. Коли хотите, так хватайте ее сами, ежели вы такой храбрый.
Синьор Катаннео. Думаешь, я такой же трусливый шакал, как ты? Уж я сумею найти управу на чертову бабу! (Делает шаг к Катерине).
Катерина (замахиваясь). Уходите, папаша! Не доводите меня до греха! Еще один шаг – и вам придется сильно пожалеть об этом!
Синьор Катаннео мнется, напуганный. Потом берет под руку Марио.
Синьор Катаннео. Пойдем, Марио. Видишь, она совсем ополоумела. Не сегодня, завтра ее упекут в сумасшедший дом. (Уходят, но он снова просовывается в дверь и кричит). Я проклинаю тебя, Катерина! С сегодняшнего дня ты мне больше не дочь! И не смей никогда появляться мне на глаза! Я проклинаю, проклинаю тебя!!!
Катерина медленно опускает руку, видно, что эта сцена далась ей нелегко. Тяжело передвигая ноги, она возвращается к корыту и принимается снова стирать. Через какое-то время от окна слышится робкий голос.
Синьора Катаннео. Катерина! Катерина, доченька…
Катерина бросает стирку, спешит к окну.
Катерина. Мама! Почему ты не войдешь?
Синьора Катаннео (испуганно). Ох, что ты! А если увидит твой отец? Сама знаешь, каков он бывает, когда рассердится… Хорошо, что здесь перед окном куст. Никто и не узнает, что я приходила к тебе. (Бросив пугливый взор по сторонам, придвигается ближе к Катерине, жарко). Катерина, голубка моя! Что же теперь будет? Весь город словно с ума сошел – на каждом углу только и разговоров, что про ваш развод. Утром приходил отец Риккардо, весь красный от злости. Слышала бы ты его…
Катерина (хладнокровно). Я уже достаточно наслушалась отца Риккардо …
Синьора Катаннео. Ох, Катерина… Ведь он говорит, что ты нарушила и божеский, и человеческий законы, а это великий грех. Он велел тебе покаяться, а иначе не велит пускать тебя в церковь. Он сказал, что бог накажет тебя, Катерина. (Плачет).
Катерина (сурово). Бог уже наказал меня, когда допустил, чтобы я стала женою Джованни. Ничего хуже он и придумать не мог!
Синьора Катаннео (с мольбою). Катерина, не говори так… Разве не должны мы исполнять волю господа нашего? Разве можем мы идти против воли его? Все, что мы можем – это терпеть…
Катерина. Ну, нет! Больше я терпеть не собираюсь. Я и так терпела слишком долго… О, мадонна! Какая безмозглая дура я была, когда отказалась бежать с Пепе! С ним я была бы счастлива!  Он бы ни за что не обидел меня! А теперь Пепе нет… Записался в солдаты и сгинул где-то на чужбине… И все, что у меня осталось, - это башмачки, которые он сшил для меня…
Синьора Катаннео. Пепе был славным мальчиком, Катерина…  Но тебе пора о нем забыть. Его уже не вернуть, а у тебя есть муж…
Катерина. Ему недолго быть моим мужем. Я добьюсь развода, чего бы мне это ни стало!
Синьора Катаннео. Катерина, отец Риккардо говорит, - суд обяжет тебя уплатить Джованни три тысячи франков. Три тысячи, Катерина! Где ты их возьмешь? Тебе не наскрести и сотой доли в уплату!
Катерина (горько усмехаясь). О, да, Джованни дорого ценит свою оскорбленную честь. Но пусть он подавится этими деньгами. Я выплачу ему все до последнего сантима, клянусь мадонной! Выплачу, ибо моя свобода стоит дороже!
Синьора Катаннео. Да разве мыслимо собрать такую уйму денег?  Где ты их возьмешь?
Катерина. Буду работать. Поденщицей, прачкой, служанкой… Все равно, лишь бы расплатиться сполна.
Синьора Катаннео. Катерина, никто не даст тебе работу в нашем городе. Ты же знаешь людей! Они побоятся иметь с тобой дело, если отец Риккардо запретит им.
Катерина. О, да… Эти трусы не посмеют пойти против него. Что ж, тогда попробую торговать…
Синьора Катаннео. Катерина, они не станут покупать у тебя… Да и чем ты собираешься торговать?
Катерина. Пока не знаю… Может, начну печь канестрелли. И уж я найду, кому их продать! Слава богу, у нас портовый город. Каждый день новые люди приплывают на кораблях. Кто-нибудь из них уж наверняка купит у меня мой товар. Да, так я и сделаю! Не беспокойся, за меня, мама. Я знаю, как мне быть.
Синьора Катаннео (вздохнув). Благослови тебя бог, Катерина. И да пошлет мадонна тебе удачи!
Синьора Катаннео исчезает. Катерина, постояв немного у окна, глядя ей вслед, поворачивается к столу, засучивает рукава, достает из шкафчика муку, сахар и все прочее, что ей необходимо, с решительным видом принимается за работу.
Картина седьмая
Прошло два-три года с момента последней картины. Оживленная набережная Генуи, по ней прогуливается синьор Торселли с семьей. Внезапно Лука, увидев что-то впереди (мы пока не видим объекта его интереса), хватает отца за руку.
Лука (радостно). Смотри, папа! Синьора Катерина! Давай купим у нее чьямбелле? (Тянет отца за руку).
Синьор Торселли. Ну что ж, давай. (Хочет идти с сыном).
Синьора Торселли (с ужасом). Алессандро! Ты не станешь покупать сладости у этой женщины!
Синьор Торселли. Виттория, дорогая, мальчик хочет полакомиться. Почему бы нам не доставить ему удовольствия?
Синьора Торселли. Мы можем зайти в кондитерскую синьора Пандзано.
Лука (возмущенно). Я не хочу в кондитерскую синьора Пандзано! Я хочу чьямбелле синьоры Катерины! У нее самые вкусные чьямбелле в мире! Все наши мальчишки в школе покупают сладости только у нее!
Синьора Торселли. Лука, мне даже представить страшно, из чего она делает свои сладости! У тебя будет болеть живот. Прошу тебя, будь благоразумен. Обещаю тебе, у синьора Пандзано ты можешь взять все, что только пожелаешь.
Лука (в истерике). Не хочу, не хочу, не хочу! Я хочу чьямбелле синьоры Катерины!
Синьор Торселли (жене, тихо, примиряюще). Виттория, насколько я понимаю, Лука уже не раз лакомился сладостями этой синьоры, и, как видишь, хуже ему от этого не стало. Давай же не будем ссориться и позволим ему купить эти несчастные чьямбелле.
Синьора Торселли (неохотно уступая). Делай, как знаешь, Алессандро, но помни – я тебя предупреждала!
Синьор Торселли (дает монету сыну). Держи, Лука.
Лука (просияв от счастья). Спасибо, папа!
Лука убегает. Синьор и синьора Торселли продолжают неспешную прогулку. Вскоре к ним присоединяется совершенно счастливый Лука. В одной руке у него наполовину съеденное чьямбелле, во второй он держит целый.
Лука. Мама! Попробуй! Ну, я прошу тебя!
Синьора Торселли (в ужасе). Нет, Лука, я не стану это есть!
Синьор Торселли. А я, пожалуй, рискну.
Синьор Торселли берет у сына чьямбелле, откусывает и с серьезным видом жует. Потом зажмуривает от удовольствия глаза и одобрительно покачивает головой.
Синьор Торселли. Послушай, Виттория, они и в самом деле превосходны! Дорогая, тебе просто необходимо это попробовать. Я клянусь, ты не пожалеешь!
Синьора Торселли с опаской отщипывает кусочек и с настороженным видом жует.
Синьор Торселли. Ну, что скажешь?
Синьор Торселли (неохотно). Действительно, очень неплохо…
Лука (торжествующе). А что я говорил?! Самые лучшие в мире!
Синьор Торселли (оживляясь). У меня появилась прекрасная идея! Ну-ка, Лука, где там твоя синьора Катерина?
Как раз в этот момент на набережной появляется Катерина. В одной руке у нее большая корзина с выпечкой и сладостями, на другой – связки бус из орехов и каштанов. К ней то и дело подходят покупатели и охотно берут ее продукцию.
Лука (показывая на Катерина). Ой! Да вот же она!
Синьор Торселли (подходит к Катерине с легким поклоном). Добрый день, синьора!
Катерина. Здравствуйте, синьор!
Синьор Торселли. Ваши чьямбелле совершенно восхитительны!
Катерина. О, спасибо, синьор! Вы очень добры.
Синьор Торселли. Скажите, синьора, вы знаете отель «Де вилль»?
Катерина. Разумеется, синьор. В нашем городе его знают все.
Синьор Торселли. Я – Алессандро Торселли, управляющий отелем. Скажите, синьора, вы не могли бы ежедневно поставлять в ресторан нашего отеля три-четыре дюжины ваших замечательных чьямбелле? Я бы хорошо вам заплатил.
Катерина (изучающе посмотрев на него). Спасибо, синьор… Вы – хороший человек. Я бы не хотела, чтобы у вас из-за меня были неприятности.
Синьор Торселли (удивленно). Неприятности? Из-за вас?
Катерина. Вы ведь не здешний, синьор?
Синьор Торселли. Да, я получил должность управляющего около двух лет назад. Прежде мы с семьей жили в Сиене.
Катерина (понимающе кивнув). Тогда, должно быть, синьор ничего не слышал о деле Камподонико?
Синьор Торселли. Напротив! В свое время меня чрезвычайно интересовало это дело. (Внезапно, его озаряет догадка). Боже мой! Так вы – та самая синьора Катерина?!
Катерина. Она самая. (Разведя руками). Такие вот дела, синьор…
Синьор Торселли (сняв шляпу и уважительно поклонившись). Тогда я возьму пять дюжин, синьора. Ну, как – по рукам? (Протягивает ей руку).
Катерина (крепко пожимая ее). По рукам! И благослови вас бог, синьор!
Синьор Торселли еще раз кланяется, присоединяется к семье и вместе с ней удаляется, Катерина же продолжает торговлю на набережной. Проходя мимо Катерины, мальчик-подросток со скрипкой в футляре невольно замедляет шаг с вожделением глядя на сладости в ее корзине.
Катерина (перехватив его взгляд). Канестрелли, чьямбелле, фундук, каштаны?
Мальчик делает к ней шаг, лезет в карман, но, обнаруживает, что денег у него явно не хватает.
Мальчик (собираясь уходить). Спасибо, нет.
Катерина (оценив его взглядом, тепло). Как тебя зовут, сынок?
Мальчик. Джузеппе, синьора.
Катерина (задумчиво). Джузеппе… Хорошее имя. Когда-то я знала одного Джузеппе. Он был немного похож на тебя. Ты музыкант, сынок?
Мальчик. Я очень хочу им стать, синьора. Мой учитель, синьор Дориа, говорит, что у меня есть талант.
Катерина. Ты любишь музыку, сынок?
Мальчик (просто). Я не мыслю без нее своей жизни, синьора.
Катерина. Ты такой худенький и бледный… Наверное, приходится нелегко?
Мальчик (легко). Бывает и так. Но иногда нам с Марком везет. Нас приглашают поиграть на свадьбах. А уж там всегда кормят до отвала.
Катерина. Марк – это твой приятель?
Мальчик. Да, синьора. Он играет на флейте и вместе мы отлично справляемся.
Катерина. Что тебе больше по душе, Джузеппе? Каштаны? Канестрелли? Фундук? Бери, бери, не стесняйся. И захвати что-нибудь для своего друга Марка. У него ведь тоже не густо в кармане, правда?
Мальчик (потрясенно). О, синьора… Вы, наверное, шутите? 
Катерина. Бери, бери. Не стесняйся. В твои годы мальчикам нужно много есть, чтобы вырасти сильными мужчинами. Бери, сынок. И если когда будет туго – приходи ко мне.  Приходи вместе со своим другом Марком. Пара канестрелли или горстка каштанов для вас у меня всегда найдется.
Мальчик (не веря своему счастью). Благослови вас бог, синьора! Вы – ангел! Можно я возьму пару чьямбелле? И немножко каштанов?
Катерина (протягивает ему то, что он просит). Держи, сынок. И возьми вот это. (Протягивает ему ожерелье из фундука). Девушки покупают их на свадьбу. Говорят, что они приносят счастье в замужестве. Когда-то моя мать тоже подарила мне такое на свадьбу, но счастья мне это не принесло. Но орехи – вкусные. Так что ешь на здоровье, сынок. Когда-нибудь ты станешь большим музыкантом, и я приду тебя послушать в нашем театре…
Мальчик. О, синьора! Для меня будет великой честью сыграть для вас! Но, пока я еще не стал великим музыкантом, может быть вы не откажетесь послушать меня сейчас?
Катерина (растрогано). Ты сыграешь на скрипке – для меня, сынок?
Мальчик. Если вы согласны, синьора.
Катерина. Согласна ли я? О, мадонна! Он еще спрашивает! Играй, сынок. Играй! Если бы ты знал, как я люблю музыку!
Мальчик начинает играть. Щемящие звуки скрипки наполняют собою пространство, вызывают воспоминания. Катерина слушает с волнением, слезы текут по ее лицу.
Картина восьмая
1878 год, та же набережная, что и в предыдущей картине. Гуляют нарядные горожане, торговцы предлагают свои товары. Среди них и торговка цветами. Появляются синьор и синьора из Милана.
Синьор из Милана (воодушевленно). Твой дядюшка был абсолютно прав – опера Генуи едва ли уступает миланской. Какие голоса! А какая акустика! Это что-то невообразимое! А ты что скажешь, дорогая?
Синьора из Милана. Сказать по правде, меня сегодня гораздо больше представления занимала старуха в ложе директора
Синьор из Милана. Чем же она так поразила твое воображение?
Синьора из Милана. О! Видел бы ты, с какой гордостью она восседала там! Будто сама королева. И как почтительно обращался с ней директор театра!
Синьор из Милана. Наверняка какая-нибудь богатая графиня, покровительствующая театру. Или даже герцогиня.
Синьора из Милана. В том-то и дело, что нет. Она была одета как простолюдинка. (Проходя мимо торговки цветами, восторженно). О, какие чудесные цветы!
Синьор из Милана (сделав знак торговке подойти). Букет синьоре!
В это время на набережную выходит Катерина Камподонико. Она идет не спеша, с кем-то здоровается, с кем-то перебрасывается словцом.
Синьора из Милана (внезапно хватает мужа за рукав, шепотом). Гляди!  Вот она – та самая старуха, про которую я тебе говорила…
Синьор из Милана (торговке). Вы случайно не знаете, кто эта старуха? (Указывает на Катерину).
Торговка цветами. Еще бы мне не знать ее! Ведь это моя тетка.
Синьор из Милана. Должно быть, ваша тетя – важная синьора?
Торговка цветами. Важная синьора? Как бы не так! Такая же торговка, как и я.
Синьора из Милана. Но ведь мы только что видели ее в директорской ложе театра Карла Феличе! Хотела бы я знать, как это могла бы оказаться там простая торговка?
Торговка цветами. Моя тетка всегда была с причудами. Представьте себе – старая дура много лет раздавала бесплатно сладости мальчишкам, которые учились на музыкантов. Некоторые из них стали-таки потом знаменитостями. Вот они-то и настояли на том, чтобы тетке всегда предоставляли место в ложе директора. И уж можете мне поверить, она не пропускает ни одной премьеры. А уж до чего она гордится этими мальчишками! Можно подумать, что она их мать!
Синьор из Милана. Однако, сдается мне, что вы не больно-то расположены к своей тетке?
Торговка цветами. А с чего бы это я должна была ее любить? Ведь она опозорила весь наш род!
Синьора из Милана. Не может быть! Что же она такого натворила?
Торговка цветами. Ох, синьора! Такое, что и сказать-то стыдно – подала на развод с собственным мужем! Каково нам было вынести это?
Синьор из Милана. Ах, да… Я слышал эту историю. Кажется, вашей тетке присудили выплатить ее мужу какую-то совершенно невероятную сумму в качестве возмещения морального ущерба?
Торговка цветами. Три тысячи франков! И, клянусь пресвятой девой, старая чертовка ее таки выплатила! Всю, до последнего сантима!
Синьор из Милана. Это, наверное, совершенно разорило ее?
Торговка цветами. Еще чего! Эта ведьма сумела накопить изрядное состояние. Тратить она не любит, все копит кубышку. А я считаю, так и слава богу! Когда старуха помрет, все ее денежки достанутся нам с мужем – больше-то ведь у нее из родных никого нет!
В это время Катерина проходит мимо торговки за ее спиной. Она слышит слова племянницы, но никак не реагирует на это и уходит. Торговка так и не заметила свою тетку.
Синьор из Милана. Надеюсь, все ваши ожидания сбудутся, синьора. (Расплачивается за цветы). Всего вам доброго.
Синьор и синьора уходят.
Картина девятая
Мастерская знаменитого скульптора Лоренцо Оренго. Он работает над статуей, полностью погружен в работу. Входит Катерина со своей неизменной корзиной со сладостями и связками орехов на руке.
Катерина. Добрый день, синьор!
Синьор Оренго (раздраженно). Уходите, уходите! Мне не нужен ваш товар!
Катерина (невозмутимо). Я пришла не продавать, а покупать, синьор.
Синьор Оренго (опешив, вытирает руки о свой фартук). Вот как? Что ж, вы меня заинтриговали, синьора. И что же вы желаете у меня купить?
Катерина. Памятник. Из лучшего мрамора. Со статуей в полный рост.
Синьор Оренго (деловито). Могу я узнать имя покойного?
Катерина (слегка кланяясь) Катерина Камподонико, с вашего позволения, синьор.
Синьор Оренго (в замешательстве). Вы хотите заказать надгробие для себя, синьора?
Катерина. Именно так, синьор.
Синьор Оренго. Но, позвольте… Вы знаете, во что вам обойдется заказ?
Катерина. Я наслышана о том, сколько вы берете за свою работу. Этого вам хватит?
Достает из-за пазухи и протягивает ему мешочек с деньгами. Тот недоверчиво открывает его, рассматривает содержимое.
Синьор Оренго. Вполне, синьора. Какую статую вы желали бы видеть на памятнике? Ангела, плачущую девушку, святую деву?
Катерина. Памятник будет стоять на моей могиле. Так пусть на нем буду я сама, своей собственной персоной.
Синьор Оренго. Вы желаете, чтобы я изобразил вас в молитве? Или обращенной лицом к небу, как бы в ожидании вознесения? Можно изобразить вас с ангелом, ведущим вас за собой к свету.  Или…
Катерина. Нет, синьор. Я – женщина простая, и нечего мне прикидываться праведницей. Сделайте меня такой, какая есть. Со всем моим товаром и в этом самом платье.
Синьор Оренго (загораясь). А вы, однако, очень оригинальная особа, синьора Камподонико. Камподонико… Где-то я слышал эту фамилию…  (Внезапно его озаряет воспоминание). Черт возьми, уж не та ли вы синьора Катерина, которая наделала столько шума своим разводом?
Катерина. Боюсь, что так, синьор. Надеюсь, это не отобьет у вас охоту сработать мне статую?
Синьор Оренго. Напротив! Я сделаю ее такой, что все только и будут говорить о ней. Клянусь богом, синьора, я вложу в эту работу всю свою душу.
Катерина. Благодарю вас, синьор. Теперь я спокойна.
Синьор Оренго (осторожно). Простите, синьора, но, наверное, эта трата больно ударит вас по кошельку?
Катерина. Сказать по чести, так это все, что я скопила за свою жизнь, синьор. Часть денег я заплатила за лучший из имеющихся в наличии участок на кладбище, еще часть пошла в уплату за эпитафию синьору Виго. Больше у меня ничего нет.
Синьор Оренго. Но ваши родственники, синьора… Неужели вы не хотели бы оставить деньги им?
Катерина (страстно). С какой стати? С тех пор как я получила развод, вся моя родня ополчилась на меня. Я, видите ли, опозорила их! По началу мне пришлось не сладко! Никто не хотел покупать у меня мой товар. Я едва не умерла с голода, но ни один из них не пожелал мне помочь. Но я справилась! Никто не смог устоять перед моими канестрелли и чьямбелле. Сначала дети, а потом и весь город полюбили мои сладости и денежки потекли рекой. Я скопила большую сумму, синьор. Очень большую сумму. И тут я узнала, что мои ненаглядные родственнички уже готовы наложить на нее руку. Ждут не дождутся, когда я помру и они смогут получить мои денежки. И тогда я сказала себе: Черт возьми, Катерина! Разве ради них ты горбатилась весь свой век? Разве видела ты от них хоть что-то хорошее? Так пусть же останутся с носом! Потратить все свои денежки, до последнего сантима, так, чтобы у них не переставала кипеть желчь до самой их смерти. И вот тогда-то я и решила заказать у вас свою статую, синьор.
Синьор Оренго. В таком случае синьора, я клянусь, что вы получите такую статую, что ваши родные от зависти позеленеют и потеряют сон. Мы начнем работать немедленно! Жду вас завтра, синьора, с самого утра.
Катерина. Договорились, синьор Оренго! Хорошего вам вечера! (Уходит).
Синьор Оренго. До свидания, синьора!
Картина десятая
1881 год. На площади перед зданием корпуса общественной безопасности Генуи кричат и беснуются люди, которых можно поделить на две враждующие группы. Со ступеней крыльца здания на них со скучающим видом смотрит полицейский, охраняющий вход в здание.
Первый житель. Безобразие! Куда смотрит начальство?!
Второй житель. Старая чертовка совсем рехнулась! Да где это видано, чтобы памятник ставили, прежде чем человек преставится?
Третий житель. И что эта баба о себе возомнила?! Вечно она со своими фокусами!
Торговка цветами.  Люди добрые! А уж какая обида нам, ее родственникам! Ведь все до последнего франка она вбухала в эту треклятую статую!
Первый житель. Да что толковать?! Разбить ее, и все дела!
Четвертый житель. Только посмей хоть пальцем ее тронуть, и я тебе все кости переломаю, образина!
Пятый житель. Верно сказано, приятель! Уж если человек не может жить, как хочет, так дайте ему хоть умереть по своему вкусу!
Мальчишки, которые радостно толкутся в толпе, с восторгом кричат: «Да здравствует синьора Катерина!»
Второй житель. Удумать такое! Да это ни в какие ворота! Говорю вам: этой старухе самое место в сумасшедшем доме!
Четвертый житель. Еще чего! Да синьора Камподонико разумней всех вас вместе взятых! Уж она точно знает, чего хочет. И попробуйте только ее задеть, уж мы с ребятами зададим вам жару!
Торговка цветами (полицейскому). Куда только смотрит власть?! (Бросается к двери). А ну, пустите меня! Уж я все выложу вашему начальству!
Полицейский (оттирает ее от двери, лениво). Полегче, синьора… Сказано вам, нет такого закону, чтобы запрещать ставить памятник вперед того, как его хозяин помрет. Ну и нечего шум подымать. Расходитесь по-хорошему, а не то я щас свистну и вас враз всех засадят в кутузку, чтобы не галдели и не нарушали порядка. (Грозно). Ну?! Кому сказал?! Брысь отсюда!
Толпа неохотно расходится, мальчишки восторженно продолжают на все лады вопить: «Да здравствует синьора Катерина!»
Картина одиннадцатая
Мы снова возвращаемся в декорации первой картины.
Гид. …Поверите ли, синьоры и синьорины, споры об установке памятника не затихали ни на минуту до тех самых пор, как, к моему величайшему сожалению, в июле 1882-го года синьора Катерина Камподонико не отошла в лучший мир и не была упокоена на этом самом месте. Вот такая удивительная история произошла в нашем славном городе Генуя. Ну, что скажете? Разве не стоит она того, чтобы когда-нибудь о ней не написали роман или, хотя бы пьесу? (Оглядев всех с чувством гордости, другим тоном). А теперь проследуем в ресторан. Там вас ждут великолепные блюда средиземноморской кухни и превосходное генуэзское вино. Прошу, синьоры и синьорины, за мной. Во второй половине дня мы с вами посетим палаццо Бянко и палаццо Россо. Уверяю вас, они заслуживают самого пристального внимания. Прошу вас!
Гид и его группа уходят, но затем к памятнику возвращается девушка с букетом цветов. Она несколько секунд пристально смотрит в лицо мраморной Катерины, затем кладет к подножию статуи свой букет.
Девушка. Прощайте, синьора Катерина! Надеюсь, теперь вы счастливы!
Постояв еще немного, она убегает вслед за группой.
Конец