Вечный блеск забвения. Режиссёрская версия

Внимание!!! В произведении присутствует много ненормативной лексики (особый почерк автора). Лицам до 18 лет и особо впечатлительным — лучше пойти смотреть телевизор.



Жил был на свете мальчик Петруха. Петруха был мальчик странный: правый ботинок надевал на левую ногу, левый – на правую, а гульфик на штанах всегда оставался расстёгнутым. Одноклассники над ним ржали, а учителя с пренебрежением косились. Жил Петруха в доме из синего кирпича. На втором этаже в комнате Петрухи был живой уголок. Животные были слегка долбанутые, как и сам Петруха: четыре грызуна (три хомяка + хомячиха), черепах и кот.

В самой уютной клетке, на мягких опилках с ароматом ванили, обитал хомяк по кличке Е б а н ь к о. Был он мал, кругл, щекаст и наделён душой ранимой и горячей, как только что отжатая грелка. Больше всего на свете он хотел понравиться хомячихе по имени Рита.

Рита, к слову была единственной самкой в этом хомячьем царстве. Шёрстка её отливала серебром с розовым оттенком, глазки – величественные, влажные, игривые, а носик дрожал так соблазнительно, что даже кот Феликс иногда отрывал взгляд от своей миски. Хвостик у неё был короткий, но очень выразительный, а походка – вразвалочку, как у топ-модели, которая случайно забрела в хомячью клетку. Во взгляде её читалась глубокая экзистенциальная мысль: «Отвали, Е б а н ь к о!»  Но  Е б а н ь к о  никак не отваливал. Этот хомяк постоянно боролся за её внимание, но был ей абсолютно неинтересен. Не было в нём ни изюминки, ни харизмы, ни перспектив. Рассматривала она его только как агента №6 : «принеси, подай, развлеки, и отвали.

Он был безумно влюблён в Риту. Он был влюблён так сильно, что у него пищало в ушах. Каждое утро он приносил ей самые  жирные семечки, укладывая их в форме сердечка. Однако, Рита не глядя, сметала их в щёку и отворачивалась. Он соорудил для неё лежак из ваты и сухих листьев – Рита использовала его как туалет. Он пытался почистить ей шёрстку языком – Рита больно укусила его за ухо. Он часами сидел у её домика, вздыхая и сочиняя стихи про лунные зефирки и алые закаты над поилкой.

– Рита, – шептал Е б а н ь к о, подбираясь поближе. – Давай танцевать. Давай гулять. Давай делать детей. Я для тебя даже подпилю зубки, чтобы нежно целоваться.
– Е б а н ь к о, – отвечала Рита, не открывая глаз. – Отвали! Ты мне неинтересен. Ты какой то не такой. И вообще, у меня голова болит. И хвост, и лапки. Отвали, я сказала!

В клетке рядом жили другие хомяки. Шустрый всё время гонял колесо, качал мышцы, крутил пресс – ему было глубоко фиолетово на Риту и на все эти страсти. Рогалик, хомяк с философским складом ума, постоянно грыз решётку и рассуждал: зачем закрывать клетку, если всё равно вернёшься? Он любил поговорить о высоком, о смысле жизни, о том, что суета сует.

– Е б а н ь к о, – говорил Шустрый, не прекращая бегать. – Ты бы для начала качнул харизму, а не щёки. Раболепство сейчас не в моде. Вдобавок ко всему ты плаксивый. Мне вот похер на всю эту любовь.
– Брось ты эту Риту, – вторил Рогалик. – Ей не нужна любовь, ей нужен личный раб. Принеси, подай, развлеки. Она никогда не оценит твои поступки, не поймёт твой душевный порыв. Она просто частица внешности, пустая и холодная.
– Молчите! – парировал Е б а н ь к о. – Вы не понимаете высокой любви.

На полу под полкой неторопливо ползал черепах по кличке Флэш. Назвали его так за то, что он был удивительно медленным, даже по черепашьим меркам. Флэш почти всегда молчал и пережёвывал капусту, но иногда поднимал голову и изрекал одну и ту же фразу: «Всему своё время».

Порой любовь  настолько жестока, что толкает нас на самые отчаянные и нелепые поступки, особенно когда она безответная. Маленькому хомячку необходим большой подвиг.

– Я вызову Феликса на дуэль! – объявил однажды Е б а н ь к о. – Рита будет впечатлена. Она увидит, какой я смелый, и сразу меня полюбит.

Хомяки заохали. Шустрый покрутил лапой у виска: «Е б а н ь к о, да ты на всю голову  е б а н у т ы й ». Рогалик сказал: «Спешить некуда, но если ты решил – то это твой путь». Флэш медленно кивнул и изрёк: – «Всему своё время».

На рассвете, когда Петруха ушёл в школу (с расстёгнутым гульфиком и перепутанными ботинками), Е б а нько вылез из клетки, накачал щёки, сделал несколько боевых прыжков и подошёл к дивану.
– Эй, Феликс, выходи, трус! Схватись со мной, если ты не ссыкун!

Феликс лениво приоткрыл один глаз. Потом второй. Грозно зевнул, показав острые как бритва клыки.
– Хомяк, ты чего? Иди спи, не позорься.
– Нет! – закричал Е б а н ь к о. – Я вызываю тебя на бой! За Орду! За Риту! За любовь!

И началась великая битва. (бытовая разборка)

Е б а н ь к о  прыгнул коту на лапу. Феликс недоумённо потряс ею – хомяк отлетел к плинтусу. Потом резко вскочил, напрягся и использовал запретный приём вьетнамских хомячков, а именно выстрел в кота какашками-зёрнами. Попадание было прямо в глаза с целью унижения и дабы выиграть время на новый манёвр.

– Ах ты, мелюзга! – взревел Феликс, прочищая глаза.

Пока кот тёр глаза, смелый хомяк вскарабкался ему на спину и начал грызть ухо. Грыз яростно, с хрустом как истинный берсерк. Кот дёрнул ухом, сбросил хомяка на пол и придавил лапой.

– Ты чего, серьёзно?
– Серьёзнее не бывает! – прохрипел отважный хомяк и попытался укусить кота в подушечку лапы. Я уничтожу тебя, пушистый мурлыко!

Феликс вздохнул, подбросил хомяка в воздух и отправил в пасть. Проглотил. Даже не жуя. И снова лёг досыпать, довольно облизнувшись. Рыгнул, пёрнул – и глубоко замурчал дальше.

Так закончилась великая битва. Легенды о ней, вероятно, будут слагать веками. В комнате воцарилась мёртвая тишина.

На самом деле всё обстояло глобально иначе. Шустрый всё также не переставая крутил колесо. Рогалик проговорил: «Ну вот и всё. Не надо было на кота лезть». Флэш медленно кивнул и сказал: «Всему своё время».

Рита, узнав о случившемся, посидела в углу, пару раз всхлипнула – скорее от досады, чем от горя. Ведь потерялся личный раб, агент №6. Но уже через пять минут она спокойно грызла гору семечек, словно ничего и не произошло.

Черепах Флэш, из за своей чудовищной медлительности, осознал, что Е б а н ь к о  больше нет, только спустя месяц. Он задумчиво поднял голову, поморгал и изрёк: «Всему своё время». И снова уткнулся в капусту. А через две недели опять уткнулся в капусту, забыв, о чём думал.

Шустрый крутил колесо, Рогалик грыз решётку, Рита выискивала глазами нового раба. Коту Феликсу было глубоко апокрифично  п o х у й – он дремал на диване. Петруха, придя из школы, увидел, что клетка отважного хомяка пуста, махнул рукой и сказал: «Да  и   п o х у й».  И пошёл смотреть телевизор.




             **************************   МОРАЛЬ   **************************



Через призму животных я рассматриваю людей. Эпичная интерпретация человеческой модели поведения и глубокий взгляд на атмосферу социума. 

Никто не любит тех, кто не любит самих себя. Общество это чувствует. Попытки выслужиться, совершить подвиг, угодить – всё это вызывает либо снисходительную скуку, либо осуждение, либо равнодушие. В лучшем случае тебя съедят, в худшем – съедят и не заметят. Никакой  подвиг люди никогда не поймут, не оценят. Печальный конец никого не прошибёт.

А если ты всё-таки решишься на подвиг, то делай это для себя в первую очередь, с учётом лично твоих мировоззренческих взглядов на жизнь. Делай для себя, не старайся угодить кому-то. И только потом, возможно, кто-нибудь и заметит. Но не обольщайся. Даже твоя тень отвернётся, если ты сам не научишься с ней дружить. И помни: в зеркале всегда отражается не тот, кого ты хочешь видеть, а тот, кого ты боишься потерять.

И не надейся на аплодисменты. Зал всегда пуст, даже когда он полон. Ты не герой, ты просто шум в чужой тишине. Грустно и цинично.

Единственный, кто тебя спасёт – ты сам. Не гонись за «респектом». Люби себя, посвяти время саморазвитию, качай харизму, не будь агентом №6 «принеси подай». А иначе – рыгнут, пёрнут, махнут рукой и забудут. Ибо на этом свете всем, по большому счёту, п o х у й.  И на то, что людям  пo х у й , им тоже глубоко  п o х у й.  Вечный цикл  п o х у и з м a. Или, если хотите, эпоха  п o х y и з м a.

Да и   п o х у й.   Но за внимание к моему произведению спасибо!

(Автор пошёл смотреть телевизор).