Восхождение. Том 3. Часть 21

За это время Деник успел восстановится, однако, как успела заметить Белия, его память заметно ухудшилось. Так же, юный капитан иногда путал цвета, а при изменениях в природе голова у него раскалывалась. Тем не менее, Деник был жив, и уже за это стоило благодарить Всевластителя.
К сожалению, Белии и Денику не разрешили вернуться в столицу Поварина и не дали защищать лагерь с раненными. Чтобы хоть как-то снизить расходы на войну, всех воинов, которые могли хоть как-то помочь войскам, возвращали в строй. 
Если же оторваться от отдельных личностей и посмотреть на происходящее со стороны, зверства войск Гедона, надвигающаяся угроза армии Наргилоса, потери друзей и товарищей разожгли боевой дух подчинённых Духарта и Поварина – теперь воины вновь были готовы сражаться до конца.
Селяне, но фоне увеличения сборов податей, подорожания товаров, каждодневных увещеваний глашатаев об угрозе восточных княжеств и успехах собственных войск, боялись за судьбы своих земель, в личных разговорах и общественных спорах призывая соседей и товарищей вложить все нажитые ресурсы в княжества, так как это, по их разумению, должно было приблизить победу над врагами.
Повышение сбора урожая, нехватка средств, голод – всё это служило благодатной почвой для развития разбойничьих группировок. С ними расправлялись внутренние войска, однако же всем было ясно – если Духарту и Поварину повезёт, если Всевластитель встанет на их сторону, по окончание войны и победы над врагами придётся потратить ещё уйму времени на восстановление земель и подавление различных восстаний и конфликтов. Над этим уже работали бароны и землевладельцы, которые тратили запасённые припасы и финансы на благотворительность и организацию мелких, но приятных пиршеств и праздников в различных поселениях.
Такие же проблемы можно было наблюдать и в Умрате, что часто подмечал Манур и некоторые члены его отряда – наиболее приятные и доброжелательные из остального сброда Хорьков. Опасения селян по поводу вторжения Поварина; недовольства стражников и воинов, считающих, что вместо бессмысленной защиты мелких поселений и изнурительных догонялок за группами разбойников стоило отправиться на запад; споры и кривотолки о действиях князя Гелона; рассуждения о том, с чего вдруг вельможи и бароны, заставив большую часть внутренних войск оберегать свои усадьбы и земли, отдалились от дел государства. Действия Поварина и Духарта явно пугали и напрягали жителей Умрата, а распространяющийся голод из-за закрытия границ с Поварином и появление разбойников, орудующих в разных деревнях и поселениях, заставляли задуматься об эффективности правления Гелона.
Группе Хорьков и воинов из Духарта пришлось совершить большой крюк, пройдя через северные уделы, прямиком в восточные владения барона Вагера. Разбойники старались избегать деревень, городов, фортов, чтобы продолжать оставаться незамеченными, спали в лесах или полях, прикидываясь паломниками, держащие путь в Храм света в столицу Умрата.
Впрочем, нельзя говорить, что диверсионная группа вовсе забыла о своей цели. Частенько Манур не мог удержать своих людей от гедонистических желаний поживится в мелких деревушках, не охраняемых стражниками.
Хорьки нападали по ночам, воровали все припасы, пугали людей, уродовали и всячески измывались над их пускай бедными, но дорогими сердцам вещами, но никого не убивали – кроме тех, кто сам кидался на них. Рандар, всякий раз вспоминая тот ужас, который обуял его при виде горящей родной деревни, не желал того же детям из Умрата.
Юный командир убедил лидера Хорьков, что разорения будут злить воинов не так сильно, как убийства мирных людей. Хорькам нужно было ещё многое сделать, а если они будут лиходействовать, за ними потянется очень длинный хвост из воинов Умрата. Манур с этим согласился, хотя и без особого желания, велел своим подчинённым никого не убивать.
Разумеется, и говорить о том, кто всё это делал, так же было нельзя – репутация Хорьков должна была складываться из крупных ударов по вельможам, а не простым людям. Редко, но обычный люд закрывал глаза на то, что недалеко от их поселений останавливались Хорьки. В народе, где знали только легенду о благородных ворах, у Хорьков сложилась положительная репутация. Разорение деревень точно восстановит селян против них. Так что следовало просто сбросить все эти преступления на обычных разбойников. Местные воины и стражники будут искать местные разбойничьи группировки, а Хорьки тем временем уйдут в другие уделы.
За две недели Хорьки успели внести большой вклад в разжигание всеобщего страха и паники в западных уделах Умрата. Вельможи велели найти лиходеев, которые уже перешли в северные земли. Эти местности Хорьки должны были пройти незамеченными – ничего не грабить и ничего не разорять, поскольку иначе знающие могли проследить их путь. Тем не менее, разбойникам пришлось отступить от традиционной тактики отступления. И случилось это по внушениям Рандара.
Находясь в центре северных земель, благодаря редким посещением деревень для покупки припасов, юный командир, переодетый под обычного землепашца, услышал разговор стражников – недалеко отсюда располагался лагерь на сотню человек, которых в скором времени отправят на запад. Была высока вероятность, что это было подкреплением для войск Гедона. Подкрепление малое, однако всё же оно не должно было дойти до границ Поварина.
Наследник Наргилоса рассказал об этом известие Мануру, своим подчинённым и нескольким Хорькам, которые вызывали у него наибольшее доверие, а также поделился планом, как они могли напасть на лагерь ночью, перебить всех воинов и забрать их припасы себе. Главный аргумент, зачем всё это делать и так рисковать – нажива. У диверсионной группы были припасы еды, снадобий, различных тканей, но не было оружия, доспех и ресурсов для их восстановления. То, чем орудовали и защищались Хорьки, уже находилось в крайне плачевном состоянии. Вот, что бывает с инструментом, если его доверять необученным людям.
Хорьки и воины доверились Рандару, и под конец месяца Тёплых ветров, выбрав безлунную холодную ночь, когда воины крепко спали, завернувшись в шкуру баранидов, а караульные не хотели делать лишних движений, разбойники атаковали лагерь.
Хорькам стоило отдать должное – в бесшумных диверсиях они были весьма хороши. Тихо пробравшись в лагерь с трёх сторон – с тыла и двух флангов – разбойники забирались в палатки спящих воинов, убивали обитателей и направлялись дальше. Воины Духарта, вооружившись луками, разобрались с караульными, чтобы те не подняли тревогу.
Примерно через двадцать минут все воины Умрата были мертвы. Лишь под конец операции Хорьков заметили случайно проснувшиеся воины, тут же вступившие с нападающими в бою. Однако дюжина воинов уже ничего не могла противопоставить разбойникам – остальных воинов Умрата удалось перебить до их пробуждения.
Повозки с припасами, лекарственными травами и настойками, обмундированием и различными тканями – юный командир оказался прав и в лагере действительно было, чем поживится. Данная вылазка, хотя отвечала разным целям, оказалась выгодной для всех сторон.
Наконец, в начале месяца Долгого дня, когда природа начала подготавливать смертных со всего Данмара к месяцам знойной жары, Хорьки дошли до восточных уделов. Остановившись у странной и вызывавшей подозрения у воинов деревни, Манур с частью своих подчинённых отправился сбывать краденное, оставив Рандара и его людей с частью Хорьков за воротами.
Желая выяснить, почему Хорьки сбывали краденное именно здесь, юный командир подошёл к Пулиену – не глупому, но слегка стеснительному Хорьку, который вызывал у него какое-никакое доверие и даже уважение за преданность своим словам.
- Что это за деревня? – Спрашивал настороженный наследник Наргилоса. – Грязь под ногами, вонь невозможная – что мы тут делаем?
- Эта одна из деревень, - объяснял Пулиен, - где всякого рода ворьё и разбойники могут скинуть ненужный товар. Убийцы, разбойники, наёмники, девки лёгкого поведения, азартные игры, драки – тут можно найти всё, что душе угодно!
Конечно, о таких местах не принято говорить обычным селянам, однако офицеры армии, землевладельцы и бароны, которые стоят на страже таких вот местностей, получают свой процент. Мы сбываем тут всё, отдыхаем, а потом идём дальше.
Тут никто никого не сдаёт. Такие деревни можно найти по всему княжеству. Думаю, такие есть во всём королевстве.
Рандар тут же вспомнил похожие странные поселения в Духарте – во время запугивания землевладельцев и баронов, его дивизия натыкалась на деревни, которые не были нанесены на карты, а выглядели весьма ущербно. Видимо, Пулиен был прав – такие места были на территории всего королевства.
- Но бояться не стоит, - продолжал разбойник, – все тут уважают воровской закон. Манура тут все знают – как-никак, долгие годы был заместителем главаря Хорьков. Через несколько часов он придёт обратно. А нам пока стоит перекусить.
Слова Пулиена оказались пророческими – Манур со своими подчинёнными и пустыми телегами вернулся под закат, довольно глядя на сонных, наевшихся товарищей, оставшихся за стеной.
- Уже отужинали? И без нас?! – Удивился лидер Хорьков, чей вялый язык выдавал в нём подвыпившую персону. – Ну хорошо. Тогда – уйдём подальше от этого гнилого места.
Лагерь принялся собираться в путь, а Рандар, также усевший промочить горло припрятанным вином, решил обратится к Мануру:
- Всё продали? Проблем не возникло?
- Ты вообще видел это место, горностай? – Усмехнулся лидер Хорьков. – Как тут не могут возникнуть проблемы? Но да – мы всё продали, слегка подрались и готовы отправляться в путь. Оулов у нас достаточно. И всё это благодаря тебе, решивший безжалостно расправиться со спящими людьми.
- Они были воинами! - Оправдывался юный командир, скривив лицо. – Они знают, на что идут, надевая доспехи.
- Вот, значит, как, - громче прежнего усмехнулся лидер Хорьков. – Ну как знаешь. Для меня - перед смертью все ровны.
- Не важно, - махнул рукой наследник Наргилоса, не желавший продолжать этот спор. – Сейчас-то куда путь держим?
- Ну как куда? – Развёл руками Манур. – Обратно в северные земли – к тому форту, отмеченному бароном. Разобьём гарнизон, посеем панику, разрушим ворота с помощью пороха, который здесь накупили, а затем вновь на восток. Всё по плану.
- Хорошо, - закивал Рандар. - А то меня уже начало беспокоить наше бездействие.
- Мы вообще-то перебили целый лагерь воинов, хотя это не входило в наши планы! – Напомнил лидер Хорьков, подняв указательный палец вверх. – У нас ещё несколько конвоев впереди, форт и лагерь. Много дел! Главное, чтобы ты вновь не захотел кого-то зарубить ночью – тогда точно отстанем от плана.
Встав на месте, юный командир обратил свой взгляд на подчинённых. Их недоумение во время спасения Фабии, удивление во время пересказа плана о нападение на лагерь Умрата, недовольство откладыванием обязанностей из-за стремлений Хорьков избавиться от награбленного; тесное общение и радостные выкрики во время пиров с разбойниками – подчинённые Рандара вызывали в юноше всё больше подозрений.
Они им недовольны, они не желают ему подчиняться, они предпочли бы видеть на его роли кого-то другого, они не поддерживают его стремлений, они хотят сражаться и не хотят всматриваться в будущее.
Наследник Наргилоса был уверен, что его взаимоотношения с подчинёнными всё это время обуславливались лишь его титулом. Они ничего не испытывали к юному командиру – он был для них простым инструментом, удобным способом достичь собственных целей.
Впрочем, они обычные воины, вчерашние селяне и разбойники, которые ничего не смыслят в стратегии и политике. Стоило ли обращать внимание на недовольства необразованных людей? Стоило ли задумываться об их отношении к происходящему? Они подчинённые – те, кто исполняют волю более знатных и умных людей.
Плевать, как они относились к решениям Рандара. От них требовалось лишь беспрекословное подчинение и верность. Остальное, как говорил Равир и многие вельможи из Духарта и Поварина, не имело значения – какая разница, что думают исполнители чужой воли?
Но нельзя было забывать: этих военные были не подопечными, а надзирателями Рандара, назначенные Равиром. В любой момент они могут донести на него, или даже наклеветать, присвоить его заслуги себе, чтобы получить титул и достойное жалование.
Такого нельзя было допустить: для влияния на вельмож, воинов и будущих соратников, Рандар должен был получать всю славу себе. Иначе – все его стремления и мечты могли разрушится из-за лжецов и доносчиков, пожелавших переступить через юного командира.
Подозрения и опасения наследника Наргилоса отступали лишь ночью, да и то лишь в те моменты, когда он напивался до беспамятства. Израсходовав все запасы вина, Рандар вновь перешёл на дешёвое пойло: боли, изнеможение, колики в животе – удивительно, как с таким отвратительным образом жизни юный командир вообще продолжал жить. Вероятно, лишь магические травы и мази, которые в прошлом принимал наследник Наргилоса, позволяли ему держаться в седле после таких изобильных излияний и отсутствия нормальной еды.
Наконец, через десять дней пути отряд достиг форта, который должно было захватить. Три дюжины стражников, копья, луки и мечи, запертые с двух сторон ворота – захватить это строение можно было благодаря той же стратегии, которую когда-то разработал Перин. Хорьки могли проникнуть на территорию хорта лишь вместе с беженцами, которые в ближайшее время не проходили через здешние земли.
Хорьки и воины из Духарта не могли предложить более логичной и выигрышной стратегии, так что все согласились с планом Рандара. Потому придётся усилить напор на жителей северного удела Умрата, заставив тех покинуть дома и отправится в более защищённые поселения.
За две грядущие недели, пока лагерь Хорьков скрывался в близлежащих к форту лесах, разбойники и воины совершили ещё несколько нападений на поселения граждан Умрата: сжигание домов, обворовывание людей, запугивание местных жителей, угрозы и мелкие намёки о недосягаемости северных земель – всё это сподвигло людей двигаться всё дальше на север в поисках безопасного места. Увеличение количества разбойничьих группировок, голод, болезни, наплевательское отношение князя Гелона и его войск – люди бежали как можно дальше от тех земель, которые ранее казались самыми безопасными территориями северо-восточного княжества.
План Рандара сработал. С началом прихода месяца Зноя у ворот форта столпилась целая масса взбудораженных, разочарованных, перепуганных людей, которые никак не понимали, почему стражникам было запрещено пропускать такие толпы селян в северные земли.
Капитан форта отчитался, что для начала ему следовало отправить письмо князю Гелону, чтобы тот разрешил проход нежданным беженцам. По словам того же капитана, на ответ уйдёт не меньше недели. И это в том случае, если князь соблаговолит ответить на письмо обычного капитана. В ином случае, обделённым людям придётся ждать прохода у ворот форта много дольше. Данные известия были только на руку Хорькам.
Раздобыв в селениях обычную одежду селян, группа Хорьков и воинов из Духарта принялись ждать, когда князь Гелон разрешит беженцам пройти в северные владения. Если он этого не разрешит, будет довольно легко устроить бунт среди озлобленных селян. Если разрешит – всё пройдёт по первоначальному плану наследника Наргилоса. В любом случае, все исходы конфликта сыграют в пользу юного командира.
Хорьки засели в ближайших лесах – в паре дней пути от форта, среди густых зарослей, где их бы не смогли отследить. Неделя, две недели – возмущения среди собравшихся беженцев росли, многим стало ясно, что князя Гелона не интересовала судьба его собственных жителей. А если такого знатного человека не интересовала судьба селян и северных земель, почему сами селяне должны были соблюдать законы правителя, которому было наплевать на благополучие своих подданых. Крики, возмущения, проклятия, угрозы – собравшаяся толпа явно пугала стражников форта.
И, каким бы распоряжением не одарил Гелон своих подчинённых, воинам из форта пришлось бы исполнить волю народа, поскольку в противном случае их ждала гибель от рук голодных, грязных беженцев.
Капитан форта взял на себя ответственность за решение, которое могло лишить его звания – он разрешил селянам пройти через форт, чтобы те, наконец, почувствовали спокойствие и безопасность в северных землях Умрата.
Затесавшимся среди толпы разбойникам, переодетым в одежды обычных селян, погрузившим в телеги всякое добро, чтобы не казаться подозрительными, удалось проникнуть на территорию форта. Каменное строение было куда новее того, что Рандар с товарищами захватывал в Наргилоса.
Только вот его обитатели казались менее готовыми к реальному сражению: лучники на стенах с любопытством разглядывали проходящую между воротами толпу людей; привратники, которые были обязаны осматривать проходящих, лениво окидывали вещи селян, даже не прикасаясь к повозкам и телегам; капитан и пехотные войска общались между собой, лишь изредка поглядывая на товарищей и беженцев, когда поднимался шум. На лучшие условия Рандар даже не мог и надеяться.
Дальнейшее действие прошло в точности, как и два года назад во время захвата форта в Наргилосе: внезапная паника в толпе беженцев, смятение лучников, ограниченность действий пехоты. Единственное, что отличалось – количество захватчиков форта. Отряд, который был втрое больше лагеря Перина, куда быстрее разобрался с защитниками форта. Хотя их действия были не так слажены, большая часть отряда получила различные ранения, все селяне разбежались в стороны, а воины бились отчаяннее, больше страшась за себя, чем за других, всё же Хорькам удалось одержать победу.
Селян, которые забились по разным уголкам форта, отпустили на все четыре стороны. Хорьки стянули неповреждённые доспехи со стражников, а затем направились грабить хранилища.
Припасы, снадобья, обмундирование – награбленного хватило, чтобы набить три повозки. Разбойники поспешили отступить до того, как беженцы успеют доложить стражникам из ближайшей деревни о случившейся резне.
К вечеру, отступив от места сражения на приличное расстояние, Хорьки разбили лагерь в лесу и вновь принялись готовится к пиршеству. Хотя атака на форт была частью их договора, полученные ранения, трое товарищей, находившихся в тяжёлом состоянии, а также четверо убитых заставляли Хорьков сокрушаться от бессмысленности и опасности сегодняшнего задания.
Манур, получивший ранение в ногу, отправился спать раньше времени, прихватив с собой несколько бутылок вина – п всей видимости, лидеру Хорьков понравился напиток вельмож. Юный командир, вновь отлучившись из лагеря, довольствовался тишиной и заслуженным, как он считал, вином.