Айседора. Часть 2

Первым ударом для семьи было известие о гибели отца в августе 1941 года. Позже от его сослуживцев Даша с мамой узнали подробности. Дивизия полковника Ковалева получила приказ бомбить наступающие немецкие части днем, без прикрытия истребителями, в условиях полного господства немецкой авиации в воздухе. Это был акт отчаяния – советское командование пыталось остановить гитлеровцев любой ценой. Цена оказалась высокой – за короткое время дивизия потеряла в боях более половины самолетов. Полковник Ковалев лично водил группы на боевые задания. Его самолет был подожжен «мессершмиттами». Но летчики не стали выбрасываться с парашютами – под ними шла колонна немецкой бронетехники. И командир направил горящий бомбардировщик в эту колонну.

Даша тяжело пережила гибель отца. Она хотела попасть на фронт, но ей было только пятнадцать. Маму Даши как врача мобилизовали. Ее направили служить в один из московских военных госпиталей, и она осталась с дочерью в столице. Осенью 41-го года, когда немецкие войска рвались к Москве, а немецкая авиация постоянно бомбила столицу, Государственный ансамбль народного танца был эвакуирован в Свердловскую область. Дашину школу не закрыли, но занятия проходили в бомбоубежище. После школы Даша бежала через несколько кварталов в военный госпиталь, где служила ее мать. Девочка помогала санитарам ухаживать за ранеными, убирала в палатах, стирала больничное белье и перевязочные бинты, когда их не хватало. Она считала это своим маленьким вкладом в борьбу с захватчиками. Также при госпитале Даша посещала курсы санитаров, где научилась оказывать первую медицинскую помощь, накладывать повязки, турникеты, шины, делать уколы.

Трудиться в госпитале было тяжело. Медперсонал работал практически круглосуточно и буквально валился с ног от усталости, санитаров катастрофически не хватало. Даше, которая неожиданно для самой себя проявила способности к медицине, со временем доверили помогать медсестрам делать перевязки и другие несложные медицинские манипуляции. Девочка с гордостью носила белый халат и шапочку, выданные ей сестрой-хозяйкой. Ей часто приходилось вместе с мамой оставаться на ночное дежурство, а утром бежать обратно в школу и изо всех сил стараться не засыпать на уроках. Работая в госпитале, Даша по-другому стала смотреть на труд медиков, самоотверженно спасающих жизни раненых бойцов. Она впервые подумала о том, что если бы не любовь к танцевальному искусству, она бы выбрала для себя профессию врача.

После разгрома гитлеровцев под Москвой плановое привлечение школьниц старших классов к работе в военных госпиталях было свернуто. Фронт откатился на запад, жизнь в Москве налаживалась. В столицу стали возвращаться эвакуированные. С весны 42-го года студия танца возобновила работу. Даша продолжила занятия, но нагрузки были уже не те, что раньше – одни преподаватели ушли на фронт, другие еще  находились в эвакуации. Интенсивности занятий не способствовали и проблемы с  полноценным питанием учеников – Москва, как и вся страна, жила в суровых реалиях карточной системы распределения продовольствия. Поэтому Даша стала больше времени уделять учебе в школе. Она понимала, что знания в будущем ей обязательно пригодятся. Тем более, что шла война, где технологии, техника и умение их применять решали почти все. Особенно хорошо ей давалась математика – она считала, что здесь она пошла в отца, который имел солидное техническое образование.

Государственный ансамбль народного танца возвратился из эвакуации в Москву в 1943 году. Тогда же на основе этого коллектива была создана уникальная школа народного танца. «Синеглазка» Даша получила приглашение в эту школу. Но она уже приняла другое решение.

В июне 43-го года Даша с отличием окончила среднюю школу. Ей было семнадцать лет, и она твердо решила идти на фронт. Она стремилась отомстить за отца, за все, что творили гитлеровцы, и была убеждена, что должна воевать в небе. Отец хотел, чтобы она летала - значит, она должна летать. Даша знала, что добиться этого будет не просто: уцелевшие аэроклубы с начала войны были преобразованы в летные школы первоначального обучения ВВС РККА и девушек туда, как и в летные училища, уже не принимали. Но она также знала, что женщины успешно воюют в качестве летчиков-наблюдателей, штурманов, воздушных радистов и воздушных стрелков. Получить направление на курсы подготовки таких специалистов девушки еще могли.

Она обратилась за поддержкой к старому другу отца. Полковник Федор Андреевич Гордеев воевал вместе с ее отцом в Испании и в Китае. Сейчас он служил в Главном штабе ВВС. Гордеев знал Дашу с детства и поэтому нашел время, чтобы ее выслушать. Он встретил ее на КПП штаба и провел на территорию части в курилку.
- Федор Андреевич! – сходу начала Даша, - Я решили идти на фронт. Но я хочу летать, я должна воевать в воздухе - как отец. И мне нужна для этого ваша помощь.
Гордеев закурил и внимательно посмотрел на Дашу.
-  Даша, скажу тебе честно – если бы у меня была дочь, я бы не хотел, чтобы она пошла воевать в семнадцать лет.
- Но ваши двое сыновей воюют. И младшему только восемнадцать…
Лицо Гордеева помрачнело. Затянувшись папиросой, он тихо произнес:
- Да, они – летчики-истребители. Но они ведь мужчины.
- А девушка чем хуже мужчин, когда дело касается защиты Родины? Если не получится воевать в авиации, я все равно пойду на фронт - хоть санитаркой, хоть кем, - выпалила Даша.
- В летные училища сейчас девушек не принимают, - устало сказал полковник.
- Федор Андреевич! Женщины летают и штурманами, и стрелками-радистами...
- Ты такая же, как и твой отец, – грустно улыбнулся Гордеев, - Если что решила, то идешь напролом.
- Папа бы меня понял, - расстроенно проговорила Даша, не глядя на полковника.
- Хорошо, - голос Гордеева стал жестким, а тон деловым, - Тогда скажу следующее. Сейчас как раз начинается очередной набор девушек в группу подготовки штурманов для двух женских бомбардировочных полков, сформированных Мариной Расковой.
- Я знаю - это полк пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и полк легких ночных бомбардировщиков По-2…
- Совершенно верно. Подготовка будет происходить по ускоренной программе. Кандидаты проходят профотбор и врачебно-летную комиссию. Базовые условия отбора – образование не ниже десяти классов, хорошее знание математики в пределах школьного курса, хорошая пространственная ориентация, психологическая устойчивость, абсолютное здоровье. Остальное решает мандатная комиссия. Раз ты уже все продумала – подавай документы. Но предупреждаю – отбор будет жестким. И учиться, если зачислят группу, будет нелегко.
- Федор Андреевич, если меня зачислят  - я справлюсь.
- И вот что еще. Группу набирают в крайний раз – в планах командования подготовка женщин-штурманов более не значится. Мать-то хоть знает о твоем решении?
- Мне пока нечего ей сказать. Скажу, когда будет что-либо определенное.
Полковник помолчал. Затем бросил окурок в урну и сказал:
- Подавай документы. Куда и как, сообщу тебе завтра – позвони мне на рабочий. А матери обязательно все расскажи. На этом пока все.

Даша поняла, что судьба предоставила ей шанс «вскочить в последний вагон». Она увидела в этом некий сакральный смысл. «Папа хотел, чтобы я была летчиком. Не получается пилотом - буду штурманом. Как там у Некрасова? Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан? А у меня как? Пилотом можешь ты не быть, но штурманом ты быть обязан! Главное теперь – летать. Летать и бить фашистов!» – так думала Даша после разговора с Гордеевым. Она подала документы, прошла профотбор, врачебно-летную и мандатную комиссию. Даша не знала, содействовал ли этому друг отца, но ее зачислили. Безусловно, не последнюю роль при этом сыграли ее отличный школьный аттестат и отменное здоровье.

Девушка все рассказала матери только после зачисления в группу будущих штурманов. Мать удивилась и очень расстроилась.
- А как же танцы, Даша? А школа танца? А ансамбль? Ты ведь мечтала о нем? – спрашивала она.
- Мамочка, сейчас нужны не танцоры, а солдаты. Поэтому я подала документы не в школу танцев, а в штурманскую школу. Папа бы это поддержал, – отвечала дочь.
- Но тебе только семнадцать…
- Мои ровесницы добровольцами уходят на фронт - санитарами и связистами. А мне до фронта еще почти год учиться, - пыталась Даша успокоить маму.
- Штурманская специальность такая сложная - это тебе не санитаркой в госпитале  клизмы ставить, - отговаривала мама дочь.
- Я справлюсь - с математикой у меня все в порядке, - парировала Даша.
- Но ты же столько лет жила этими танцами! А теперь получается, что все это напрасно?
- Мама, я не бросаю танцы. Я делаю паузу. Я обязательно буду танцевать - после войны.
Мать, скрепя сердце, приняла выбор дочери.
- Синеглазка ты моя! Как же тебе будет тяжело! – проговорила она печально.
Но Даша сказала:
- Тяжело сейчас всем. Я выдержу. Помнишь, чему учил меня папа? Если верить в себя, то все получится…