Свет на троих. 4 глава

4 глава
СТРАННЫЙ СОН

— Маргарита, я боюсь! — вопил Артём. — Что мне делать? Что со мной?!
— Для начала прекрати истерику, зайди в дом и расскажи всё по порядку, — выпалила обезумевшая, заспанная женщина на первую реплику юноши, позвонившего в дверь рано утром.
Артём перешагнул через порог и продолжил истерику:
— Марго, я повернулся, а потом резко стало утро, но был же вечер! Как такое могло случиться? Как он так быстро пропал?..
Хоть и сонная, но смышлёная Марго не стала дослушивать бессвязное повествование и увлекла Артёма за руку в комнату, где усадила на кресло, приказав подождать две минуты. Вернувшись, она держала в одной руке рюмку с прозрачной жидкостью, а в другой — стакан апельсинового сока.
— Выпей, — ласково предложила она, — не бойся, пей.
Артём повиновался, опустошив рюмку с прозрачной жидкостью, поморщился и, запив соком, выдохнул. Схватившись за голову руками, он начал бормотать что-то себе под нос. Маргарита, выждав время, спросила:
— Легче стало?
— Немного, — еле слышно изрёк юноша, — мне бы поспать, не могу совладать с собой, приютишь?
— Конечно, — всё ещё не понимая происходящего, Маргарита растерянно указала рукой вперёд.
Проводила его в другую комнату, затемнила её, расстелила постель и вышла, нежно прикрыв за собой дверь. Голубь, которого спугнули с подоконника, громко захлопав крыльями, улетел.
Артём аккуратно лёг. Мысли, одна за другой, менялись так быстро, что он не успевал сосредоточиться ни на одной. Лёжа, пытался логично всё осмыслить, но логика не обнаруживала себя ни в чём. Артём никак не мог постичь, отчего так быстро сменилась ночь утром. Но, повертевшись десять минут, он всё же уснул.
Маргарита, оставшись одна, попыталась собрать воедино обрывки информации. «Вечер, потом резко утро…» — бормотала она, потирая виски. Что это было? Она вспомнила его слова: «Как он так быстро пропал?» Кто «он»? Вечер? Или кто-то другой? Голова начинала болеть от попыток разгадать эту загадку. Маргарита, не найдя ничего вразумительного, решила просто подождать, пока Артём проснется. Возможно, после сна он сможет более связно объяснить, что с ним произошло.



                Сон Артёма

         Артём шёл по лесной тропинке, наслаждаясь чистотой воздуха. Солнечный свет, пробравшийся сквозь размашистые кроны деревьев, сплетался замысловатой паутиной с зелёными стрелками травы. Артём был бесконечно счастлив. Идя, он ни о чём не думал, а лишь вдыхал полной грудью лесной воздух. Вдыхал часто, ибо боялся, что не надышится, что кто-то отнимет у него возможность дышать. Наконец-то он был спокоен. Вся жизненная суета более не волновала его на этой лесной тропе. Свободные от рабства птички щебетали на своём, известном только Богу языке, о том, как хорошо жить среди деревьев, цветов, трав. Как хорошо быть там, где природа лишена неразумного человеческого вмешательства. Артём остановился, прислонившись спиной к шершавому стволу векового дуба. Его пальцы скользнули по грубой коре, ощущая её древнюю мудрость. Казалось, само дерево дышало вместе с ним, отдавая ему свою силу и покой. Он закрыл глаза, и перед ним развернулась картина мира, где всё было на своих местах, где каждый лист, каждая травинка имели своё предназначение.

         Но у сна свои законы: он играет с разумом по своим правилам или по желанию кого-то извне. Артём оказался на побережье океана. Закат раскрасил небо малиновой краской. Солнце тонуло за горизонтом, даря необычайно красивую картину для человеческой души, жаждущей покоя. Как же не хватало Артёму всего этого в реальной жизни: отсутствия суеты, страха и шума!
Волны, набегая на берег, шептали свои истории, унося с собой все тревоги и сомнения. Их мерный рокот был подобен колыбельной, убаюкивающей измученную душу. В этом безмолвном величии природы, где лишь шум прибоя нарушал тишину, Артём ощутил себя частью чего-то большего, чем он сам.
          Вдруг он куда-то побежал, и чувство тревоги охватило его. На пути стали появляться огромные стволы уродливых, искажённых деревьев. Артём, задыхаясь от бега, хотел было повернуть назад, но, оглянувшись, уже не увидел величавой безмятежности океана. На солнце наползало нечто чёрное и постепенно пожирало его. Огненная звезда продолжала тонуть, но уже не в океанских водах, а в чём-то густом, тёмном, красном. Страшные звуки стали доноситься издалека. Крики, мольбы, страдальческие вопли и стоны леденили душу Артёма, раздирали её.
Но через мгновение всё исчезло, как и не бывало. Стало невыносимо темно на душе и вокруг. На какое-то мгновение Артёму полегчало от того, что он больше не слышит ужасных криков, не видит жутких картин. В темноте он не понимал, где находится, и, сделав шаг назад, на что-то наткнулся, выкрикнул от испуга, и его крик унёсся куда-то вдаль. А через секунду из этой дали стал приближаться тусклый огонёк. Сердце бешено застучало, во рту пересохло. Издалека стал вырисовываться чей-то силуэт со свечой в руке, и с каждым его приближением Артёма всё сильнее трясло от страха. Слова единственной выученной в жизни молитвы путались, застревали в горле. Он приготовился к самому худшему, отойдя чуть вбок, нащупал стену и вжался в неё, пытаясь не дышать. Но силуэт прошествовал мимо, освещая огнём свечи комнату, в которой они находились.
Артём медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает его тело, но страх не исчез, лишь сменил форму. Теперь это был не панический ужас перед неведомым, а липкое, тягучее предчувствие беды. Он осторожно приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете, который отбрасывала свеча. Силуэт, оказавшийся высоким, худощавым человеком в длинном балахоне, остановился у противоположной стены и повернулся к Артёму. Лица его не было видно в тени, но Артём чувствовал на себе его взгляд, пронизывающий до самых костей.
           В центре комнаты стоял старинный деревянный столик, на который силуэт поставил свечу и, дунув на неё, удалился. Но свеча, вместо того чтобы угаснуть, разгорелась ярче и осветила кресло, стоявшее рядом со столиком. В кресле кто-то сидел, но кто — видно не было. Этот кто-то сделал ленивый пас возле свечи, и та, печально повинуясь, сделалась ещё ярче, осветив предметы в комнате. Они, получив свет, отбросили тени, которые тут же поползли к Артёму. Стали взбираться по нему, сжимать, нашёптывать. Молодой человек, оцепеневший от страха, чувствовал их, слышал их дыхание, холодное и сырое.
         В этот момент сидящий в кресле низким голосом сказал: «Приветствую, Артём». У Артёма спёрло дыхание; закатив глаза, он потерял сознание.
Его тело обмякло, безвольно сползая по стене. Свеча, теперь уже не просто яркая, а ослепительная, пульсировала, отбрасывая на стены причудливые узоры, которые казались живыми, танцующими в такт невидимому ритму. В кресле раздался тихий, почти неслышный вздох, и фигура, до сих пор скрытая мраком, слегка шевельнулась.
Очнувшись, он ощутил рядом с собой жуткое существо, копошащееся неподалёку. Оно, почуяв, что молодой человек пришёл в себя, поспешно удалилось, издавая странные сопящие звуки.
— Где я? — еле шевеля губами, произнёс Артём.
— Это пока не важно. Важно иное.
— Как не важно?! Что со мной? Где я? — задыхаясь от волнения, повторил Артём, пугливо озираясь по сторонам.
— Я взял тебя из твоего сна, — сказал «кто-то». — Ты мне нужен. А я тебе. У тебя много вопросов, у меня есть ответы, да и более того, могу помочь тебе.
Артёму не верилось в помощь. Он, оглядываясь, понимал: что-то не так.
— Ты же против обыденности, — продолжал сидящий в кресле, — банально было бы беседовать с тобой среди птичек на лужайке.
— Может быть, — осмелев, отвечал Артём, — но там явно приятнее. Кто вы?
— Мой ответ может показаться столь же обыденным, как и вся твоя жизнь. Скажу одно: ты же хотел изменить свою судьбу? Хотел избавиться от стены, окружающей тебя и не дающей вздохнуть? Причём хотел страстно, до боли в душе. Вот я и услышал.
"Ты ищешь выход, — зазвучал голос, но не в ушах, а где-то внутри сознания юноши. — Ищешь то, что вырвет тебя из серой обыденности, из предсказуемости дней. Ты жаждал перемен, но боялся их. Боялся сделать первый шаг, потому что не знал, куда он приведёт."
Артём попытался ответить, но слова застревали в горле. Он чувствовал, что его собственная воля ослабевает, подчиняясь этому неведомому присутствию. Он был как лист, подхваченный ветром, неспособный сопротивляться его направлению.
"Эта стена, о которой ты говорил, — продолжал голос, — она не снаружи. Она внутри тебя. Твои страхи, твои сомнения, твоя неуверенность — вот что возвело её. И только ты можешь её разрушить."
Последние слова сидящего в кресле начали уноситься вдаль, ломаться, и сон стал рушиться: исчезло кресло, распалась на куски комната. Сгинуло всё.

Артём проснулся. Перед собой он увидел Маргариту, тормошившую его за руку.
— Артём, ты кричал во сне, — тревожилась она.
— Это ты, Марго? — тревожно, но и радостно спросил он.
— Ну а кто же? Тебе, наверное, приснился кошмар, но всё прошло, — гладя его по руке, говорила она, — всё прошло. Поднимайся, уже вечереет.
И действительно, наступал тёплый вечер, голуби гурьбой толпились на балконном парапете. Артём поднялся и потянулся к Марго, обняв её. Он молчал, и лишь мысли о страшном сне неслись в голове. Ему было страшно.
— Артём, я нашла в своих книгах, что означает этот знак, — печально заметила Маргарита.
— Какой знак?
— Как быстро ты всё забыл. Ну, естественно, — изображая обидчивость, говорила женщина, — как тут не забыть про знак на дне кофейной кружки? Неделю не было. Не то что о знаке — обо мне забыл!
— Как неделю? — начал пугаться юноша. — Ведь только вчера мы с тобой расстались… я пошёл домой…
Артём опустился на кровать…
Её слова, словно ледяной душ, обрушились на него, выбивая почву из-под ног. Неделя? Он попытался собрать мысли воедино, но они рассыпались, как песок сквозь пальцы. Вчерашний день, такой ясный и отчётливый, вдруг стал зыбким, словно мираж. Он помнил их прощание, помнил, как шёл по улице, погружённый в приятные размышления. А потом… потом пустота.
— Знак… — прошептал он, его голос был хриплым. — Что он означает?
Маргарита вздохнула, её взгляд стал ещё печальнее.
— Это… это древний символ, Артём. Символ перехода. Или… или забвения. В старых книгах говорится, что он появляется, когда грань между мирами истончается. Когда кто-то… теряет себя.
Её слова эхом отдавались в его голове, смешиваясь с нарастающим чувством паники. Потерять себя. Забвение. Неделя. Всё это складывалось в одну ужасающую картину, от которой хотелось бежать, кричать, проснуться. Но он уже проснулся. И этот кошмар был реальностью.
Артём поднял голову, его глаза встретились с глазами Маргариты. В них он увидел не только тревогу, но и что-то ещё, что-то, что он не мог понять. Страх? Сочувствие? Или… знание? Знание того, что произошло на самом деле, пока он был погружён в эту странную, пугающую амнезию.
— Марго, — его голос дрожал, — что со мной происходит? Что ты знаешь? Расскажи мне всё. Пожалуйста.