Сквозь иллюзии к истине Часть 3

Ссылка на первую часть: http://proza.ru/2026/01/13/851

Глава 1

Я сидела в тесной каюте и сквозь круглый иллюминатор глядела на медленно приближающийся берег. Ну вот, длительное плавание, наконец, позади, и моя нога впервые за долгое время ступит на твёрдую сушу. Однако я не знала, радоваться мне или горевать. Жизнь на судне казалась мне подобной сказке. Целые дни мы с Тео и его семьей проводили в разговорах. Они учили меня греческому языку, и уже скоро я смогла говорить на нём вполне сносно. Единственными уцелевшими родными бывшего великого визиря оказался отец Манолис — круглолицый, толстый, хотя и не жирный старик с короткими седыми волосами, щетиной и довольно тёмными густыми бровями и брат-близнец Нико, полная копия моего возлюбленного. Как я узнала, они жили при посольском дворе и получали неплохое жалование, а теперь, когда их родственник собрался домой, без раздумий последовали за ним.
— Как там наш дом? — вслух размышлял Манолис, покачивая головой. — Стоит ли ещё?
— А куда ему деться? — в тон ему отвечал Нико. Его голос был похож на голос брата, только интонации были совершенно другие.
— Ещё не передумали насчёт того, чтобы отстроить дом и купить большую лодку? — спросил Тео, глядя на родных.
— Да зачем нам всё это? — шутливо ответил его брат. — Мы люди простые. А ты, если уж собрался жить с нами, отбрось величие и учись довольствоваться малым.
Тео задумчиво поглядел в деревянную стену каюты. Мне казалось, этот вопрос, который Нико затронул лишь мимоходом, очень его тревожил. Действительно, как сможет он после стольких лет роскошной жизни подстроиться под существование простых рыбаков (его родственники занимались именно этим промыслом)? Как он будет обходиться без слуг, мягких диванов, бани, изысканных блюд?
Впрочем, насколько я поняла, Манолис с Нико за годы, проведённые в Стамбуле, тоже успели отвыкнуть от трудовых будней, да и для меня предстоящая жизнь будет явно в новинку, так что всем нам на первых порах придётся несладко. Мы не раз говорили о том, как будем жить на этом греческом острове под названием Парга. Манолис с Нико неприкрыто радовались, что в их семье наконец появится женщина, на которую можно будет возложить все домашние хлопоты. Я тихонько вздыхала, прекрасно понимая, что возразить мне на это нечего. В этом времени было принято, чтобы мужчины работали, а женщины вели хозяйство, и у меня при всём желании не получится этого изменить. Каково мне будет изо дня в день заниматься одним лишь бытом? Убираться, готовить, стирать? Хватит ли у меня времени на какие-нибудь развлечения типа чтения или рисования? Я не знала. Как не знала и того, сможет ли моя любовь к Тео помочь мне преодолеть все испытания, которые свалятся на мою бедную голову. Но как бы то ни было, я утешала себя тем, что мне, по крайней мере, не придётся жить во дворце, полном интриг и коварных планов. Лучше уж быть женой рыбака, чем великого визиря. Это больше соответствовало моему характеру и взглядам на жизнь.
Наконец судно причалило к берегу, на котором должна будет начаться новая веха моей удивительной жизни. Отец с сыновьями подхватили тюки и заспешили на палубу, где у трапа толпились другие пассажиры. Кое-как протолкнувшись и спустившись на землю, мы медленно побрели к дому. Здешние улицы были похожи на улицы Стамбула. Те же малоэтажные дома, толпы народа, шумные рынки, даже одежда была такой же. Украдкой наблюдая за Тео, я заметила на его лице печать ностальгии. Неспешно шагая по пыльной дороге, он отстранённо глядел на проходящих мимо людей, вслушивался в знакомый говор, словно пытаясь влиться в родной, давно позабытый мир после четверти века жизни на чужбине.
Наконец мы подошли к хиленькой деревянной ограде. Манолис, шедший впереди, уверенно направился к импровизированной калитке, и, миновав её, мы вошли в просторный двор. Здесь стояли пустые клетки, валялись крюки, верёвки, вёдра, у входа в дом виднелась небольшая веранда со столом и стульями. Старик толкнул дверь, и мы переступили порог каменного строения. Поставив сумки, Манолис отёр пот со лба и обернулся ко мне.
— Ну, Диана, вот и наш дом. Не дворец, конечно, но жить можно. Правда, Тео?
— Для меня это всегда будет самым лучшим местом на свете, отец, — проговорил тот, тоже опуская вещи. — Здесь прошло моё детство.
— Да, никогда не забуду, как мы с тобой гонялись по этому двору, — усмехнулся Нико. — И ты всегда оказывался быстрее и ловче.
Тео улыбнулся, воссоздавая в памяти забытые картины.
— Так, давайте, обедать, — сказал глава семейства, открывая один из тюков. — Здесь осталось немного солонины с хлебом. Пойдёмте-ка во двор.
Мы вышли из дома и уселись на веранде. Манолис разложил остатки провизии, и мы принялись за еду.
— Ты уж теперь, наверное, не помнишь, как я учил тебя рыбачить, — обратился старик к Тео, с аппетитом жуя мясо.
— Ничего, я быстро я всё наверстаю, — заверил его тот. — Что, уже сегодня выйдем в море, отец?
— Сети уж точно поставим. А там видно будет. Нужно ещё посмотреть, что там со снастями. Всё-таки, столько лет прошло. Я уж и не думал, что мы когда-нибудь снова сюда вернёмся. Устроил ты нам сюрприз.
— А всё-таки я не пойму, брат, — Нико поднял глаза на близнеца. — Как это ты не смог справиться с простой девкой? Неужто никакого способа не нашлось?
— Это не простая девка, — мрачно заметил Тео. — Это настоящая ведьма. Причём во всех смыслах. Мне даже страшно было оставлять её рядом с Повелителем. Один Аллах ведает, сколько она ещё всего натворит.
— Кончай уже со своим Аллахом, — резко одёрнул его Нико. — И вообще, иди уже сегодня в храм и спроси у священника, как тебе вернуться в православие.
Тео задумчиво поглядел перед собой. Каждый раз, когда разговор заходил о религии, лицо его мрачнело. Однажды, стоя на палубе, он признался мне, что этот вопрос очень его тревожит. Тео принял ислам в десять лет, и с тех пор он стал неразрывной частью его души. Отречься от этой веры значило для него лишиться частички себя. Я понимала своего любимого. Для меня уйти из православия было равносильно смерти, а ведь для него ислам был практически тем же самым. И хоть я была очень рада, что наконец-то мы будем принадлежать одной религии, я бы не стала торопить его с этим решением. Но его родные думали иначе. Узнав о новом вероисповедовании родственника, они первым же делом потребовали, чтобы он вернулся в православие, сказав, что иначе они никогда не смогут жить под одной крышей.
Покончив с солониной, мы запили её простой родниковой водой. Как я узнала, это был самый распространённый напиток в Греции. После этого Тео, поддавшись уговорам родственников, отправился в церковь, Манолис с Нико принялись разбирать рыболовные снасти, а мне было поручено вымыть пол и приготовить что-нибудь на ужин. Уныло взяв ведро и тряпку, я набрала воды из колодца и принялась за работу. Здесь не убирались уже несколько лет, так что неудивительно, что поверхность оказалась покрытой страшным слоем пыли. То и дело приходилось менять воду, потому что она мгновенно становилась чёрной, а грязь всё не кончалась.
Вскоре Манолис с Нико ушли к морю, а через какое-то время вернулся Тео. Лицо его было безрадостно. Быстро поднявшись, я обеспокоенно поглядела на возлюбленного.
— Ну как? Как всё прошло? — спросила я его, напряженно вглядываясь в его помрачневшее лицо.
Тео, не глядя на меня, снял тюрбан и, не кладя его, прислонился плечом к стене.
— Я прошёл чин отречения от ислама, — выговорил он наконец, глядя куда-то в сторону. — Теперь я православный христианин.
Он сказал это так пусто, что у меня защемило сердце. Медленно подойдя, я нежно обхватила руками его крепкий стан и уткнулась лицом в его грудь. Он обнял меня в ответ, и какое-то время мы стояли неподвижно. Я отстранилась первой и поглядела в его глаза. Мне показалось, что мрака в них стало меньше, и в его лице разлилось тихое умиротворение.
— Где отец с Нико? — спросил он меня уже более бодро.
— Пошли ставить сети и захватили с собой удочки. Сказали, если время останется, наловят рыбы.
Тео в своей манере слегка покивал головой.
— Сейчас переоденусь и пойду к ним, — сказал он, направляясь в глубь дома, а я снова опустилась на пол и продолжила работу.
Я провозилась до самого вечера и едва успела до темноты сбегать на базар за продуктами. Я купила ячменного хлеба, немного баранины и овощей, решив сделать мясное рагу. Кое-как разобравшись с огнивом, я разожгла в печи огонь, сварила мясо и обжарила овощи, а затем свалила всё в котёл и поставила в печку подальше от пламени, чтобы сымитировать слабый огонь. Попробовав получившееся блюдо, я нашла его довольно вкусным и стала ждать появления остальных членов моей новой семьи.
Они пришли довольно скоро, усталые, но довольные. Нико нёс ведро рыбы и о чём-то весело перешучивался с братом. Тео казался расслабленным, вёл себя непринуждённо. С него полностью спала маска привычной холодности, и мне было невыразимо радостно смотреть на его спокойное, счастливое лицо.
— Ну, хозяйка, принимай улов! — Нико протянул мне ведро, и я едва сдержала стон. Рыба была моим самым нелюбимым блюдом.
— Я уже другое приготовила, — сообщила я. — Овощи с мясом.
Я не знала, как по-гречески будет "рагу" и вообще существует ли здесь такое блюдо.
— Ну, тогда на утро оставим, — рыбак поставил ведро на пол.
— Садитесь за стол, я сейчас принесу всё.
Я ухватом вынула котёл из печи и отнесла на веранду, а затем достала ложки. Мы принялись за еду. Манолис с Нико стали расспрашивать Тео, как прошёл его поход в церковь, и очень обрадовались, когда узнали, что он уже вновь стал православным.
— Теперь вам можно и обвенчаться, — сказал старик, засовывая в рот кусок капусты. — Когда планируете?
Мы с Тео посмотрели друг на друга.
— Я не знаю, как тут у вас с этим делом, — ответила я. — Наверное, нужен праздник, гости?
— А как же! Я хочу, чтобы все знакомые знали, что мой сын женится. Нужно будет сшить белое платье... Ты умеешь шить? — спросил он у меня.
— Нет... — вынуждена была признать я.
— Как же так! Женщина и не умеет шить... Ну, значит, надо будет заказать у кого-нибудь. Фрона, я думаю, сможет. Она мастерица на рукоделие.
— А как же свидетели? — вспомнил вдруг Нико. — Ведь у Дианы здесь никого нет.
— Это не беда, — махнул рукой Манолис. — Мы обязательно её с кем-нибудь познакомим. Вон у Еврипида дочь появилась, сегодня как раз встретили её у моря. Завтра же и сходим к ним.
Как мне показалось, при упоминании этого имени на лице рыбака мелькнуло неудовольствие, но он так ничего и не сказал, а лишь немного погодя обратился к брату.
— А как же ты, Тео? — сказал он. — Кого ты в свидетели возьмёшь?
— Тебя, брат. Кого же ещё?
Нико улыбнулся и, перегнувшись через стол, похлопал близнеца по плечу.
Когда с ужином было покончено, я принялась за мытьё посуды. Это оказалось делом нелёгким. Мыть жирный котёл холодной водой безо всякого средства оказалось непросто. Запах жареного мяса никак не желал уходить, и я потратила немало времени, прежде чем добилась хоть какого-то подобия чистоты.
— Где я буду спать? — спросила я у Манолиса, когда всё было сделано.
— Пока на диване придётся, — ответил тот. — Как обвенчаетесь с Тео, я вам нашу с Софией кровать уступлю, а сам его постель займу. Одеяло вон там возьми, — он указал на деревянный шкаф, стоявший в углу комнаты.
Дождавшись, пока я выну белое средней толщины покрывало, старик проводил меня к дивану и, пожелав спокойной ночи, удалился. Свет его свечи растворился в чернильном мраке.
Усевшись на постели, я стала глядеть в темноту. Ну вот и наступила новая пора моего существования. Детство кончилось, и в мою дверь постучалась взрослая жизнь. Теперь уже никогда рядом со мной не будет мамы, которая сможет меня обнять и дать совет, позади осталась учёба, где меня все считали ребёнком, и подруги, с которыми можно было заниматься всякой ерундой. Только-только, повстречав Тео, я превратилась из ребёнка в девушку, теперь же, не успело пройти и полугода, как я должна буду стать настоящей женщиной — женой, матерью. Каково мне будет иметь детей? И вообще, хочу ли я этого? Теперь это не имело значения. Чтобы заполучить право находиться рядом с Тео, я вступила на трудный путь, который я должна буду пройти до конца, без слёз, жалоб, упрёков и раскаяния в этом нелёгком, наскоро принятом решении. Хватит ли у меня сил? Или трудности быта, материнства, семейные раздоры окажутся сильнее моей любви, и я начну медленно чахнуть, глотая по ночам горькие слёзы о навсегда потерянном доме? Время покажет. Как покажет и то, насколько сильны окажутся чувства Тео, которые у меня даже не было времени проверить. Вдруг он разлюбит меня после первой же ссоры? Ведь, кинувшись, как в омут, в объятия этого человека, я совсем не успела узнать его, понять его чаяния, надежды, тревоги и стремления. Он фактически оставался для меня чужим. Можно ли было связывать свою жизнь с тем, кого совершенно не знаешь?
В то же время, оставшись во дворце, я бы обрекла себя на ещё более незавидную участь. Мне бы пришлось работать не на себя и свою семью, а на совершенно чужих людей. Кроме того, рано или поздно мне бы всё равно пришлось выйти замуж, только тут о любви уже не могло идти и речи. Так пусть уж лучше моим суженым станет властитель моего сердца, а не какой-нибудь левый мужик с улицы.
Из-за двери выплыл огонёк свечи, и в его неверном свете я увидела лицо моего возлюбленного.
— Тео, — я улыбнулась и встала.
Он поставил свечу на низенький столик и, подойдя ближе, нежно обнял меня за талию.
— Диана.
Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах пота и морской соли.
— Как ты тут? Хорошо устроилась? — спросил он меня, отстранившись.
— Да, всё хорошо, — тихо ответила я, садясь на кровать.
Тео присел рядом.
— Как бы мне хотелось почувствовать твоё тело, — сказал он, глядя на меня мерцающими глазами.
— Уже скоро, Тео, — выдохнула я. — Скоро мы обвенчаемся, и тогда ничто не сможет нам помешать.
Мы помолчали.
— Как тебе мой отец с братом? — спросил Тео немного погодя.
— Хорошие люди, — честно ответила я. — С такими нестрашно связать свою жизнь. Нико очень на тебя похож. Только глаза у вас разные. В твоих больше ума и властности.
Тео усмехнулся.
— Привычка, — сказал он затем. — Нелегко быть великим визирем. Но это пройдёт.
— Уже проходит, — заметила я. — Ты сегодня пришёл таким счастливым. Я никогда не видела такого тёплого выражения на твоём лице.
— Брат меня рассмешил. Рассказывал о своих любовных похождениях, — Тео улыбнулся, но потом вновь посерьёзнел. — Ты какая-то задумчивая, — проговорил он, внимательно глядя на меня. — Что с тобой?
Я опустила глаза.
— Детство кончилось, — молвила я тихо. — Мне от этого грустно.
Тео молча прижал меня к груди.
— Ничего, — сказал он, поглаживая меня по волосам. — Это пройдёт.
Мы посидели ещё немного, глядя на то, как пляшет огонёк свечи под порывами ветра, долетающими из окна. Затем Тео встал.
— Спокойной ночи, — произнёс он, глядя на меня, и снова взял со столика свечу.
— Тебе тоже, — тихо пожелала я и, вздохнув, залезла под одеяло.
Тео ушёл, а я ещё долго лежала, бездумно глядя в тёмный потолок. Мне было и хорошо, и грустно вот так вот лежать и ждать, когда сон унесёт меня в пучину видений, а потом тихо положит к воротам следующего дня, который станет началом моей новой жизни. Наконец, мысли начали путаться, я закрыла глаза и погрузилась в сон.

Глава 2

Проснулась я от того, что кто-то легонько тряс меня за плечо.
— Диана, проснись, — услышала я над собой знакомый голос и, распахнув глаза, увидела склонившегося надо мной Тео.
Сонно щурясь, я откинула одеяло и села на диване.
— Иди к столу, мы уже всё приготовили, — сообщил мне мой возлюбленный.
— Да? Спасибо...
Я бодро встала, сунула ноги в башмаки и направилась следом за любимым на веранду. Манолис с Нико были уже там. Посередине стола стоял котёл, из которого валил густой пар, а всё пространство вокруг было залито запахом жареной рыбы. Я мысленно вздохнула. Первый день моей новой жизни начинается с такого мучения. Хотя стоило благодарить судьбу, что меня, по крайней мере, не заставили разделывать этот мерзкий продукт. Но конечно, всё ещё впереди.
— Доброе утро, — поприветствовала я всех, садясь за стол.
— Доброе, дочка, доброе, — ответил Манолис. — На, — он протянул мне ложку.
Взяв её, я, едва не морщась, посмотрела в котёл. Вид этой проклятой снеди вводил меня в уныние.
— Что ты смотришь? Бери, ешь! — подбодрил меня Нико, и я нехотя полезла в посудину.
Подцепив ложкой небольшой кусок, я поднесла его ко рту и мельком глянула на остальных. Все были заняты едой и не обращали на меня внимания. Ещё раз вздохнув, я, наконец решившись, разомкнула губы и, зажмурившись, сунула ложку в рот. Вкус рыбы неприятно вдарил в нос и горло, и я, стараясь поменьше дышать, принялась усиленно жевать. Глотать отчаянно не хотелось, точно у меня во рту был яд, но я всё же проглотила и, посидев немного, потянулась за следующим куском.
Такими темпами съесть мне довелось немного, но я была даже рада, когда котёл опустел. Пытка закончилась. К сожалению, пили мы всё ту же воду, так что проклятый вкус практически никуда не делся.
— Нико, сходите-ка с Дианой к Фроне, насчёт платья поговорить, — сказал Манолис, когда с завтраком было покончено.
— Сходим, отец. А потом и к Еврипиду можно заглянуть. Хоть он наверняка будет в своей лавке, но жена-то с дочкой дома.
— Да, сходите и к ним. А мы с тобой, Тео, пойдём рыбачить. Ты как, не устал после вчерашнего?
— Что ты, отец! Я же воин.
— Ну, вот и славно. Тогда пойдём.
И они направились прочь со двора, а я, помыв котёл и ложки, двинулась следом за Нико к таинственной Фроне.
Идти пришлось недолго. Миновав с десяток дворов с каменными одноэтажными хижинами, мы подошли к одному из них.
— Эй, хозяйка! — громко позвал рыбак, минуя деревянную ограду. — Встречай гостей!
На пороге дома показалась женщина лет сорока в длинном светлом платье и белом платке.
— Нико! — всплеснула она руками, подходя ближе. — Я уж думала, что никогда больше тебя не встречу. Куда вы делись?
— Мы, тётушка, в Стамбул уехали вместе с Тео. Он там великим визирем был, а теперь вот в отставку ушёл, и мы вернулись, — сообщил рыбак.
— Да что ты такое говоришь! Великим визирем? Как же это так?.. — со смешным изумлением проговорила Фрона.
— Это долгая история, но мы сейчас к тебе не за этим. Вот, познакомься, — Нико указал на меня, — это Диана, невеста Тео.
Серые глаза женщины переместились на меня.
— Невеста? Так Тео женится? Вот это новость! Да что же это я, — спохватилась она вдруг, — проходите в дом, там и поговорим.
Мы следом за хозяйкой прошли в каменное строение. Здесь всё было так же, как в моём новом жилище — тот же дощатый пол, мебель из коричневого дерева, глиняная посуда.
— Проходите, садитесь, — Фрона указала на старенький диван. — Вы голодны?
— Нет, только что позавтракали, — ответил Нико, усаживаясь.
Я тоже присела, с интересом оглядываясь вокруг.
— Мы к тебе по делу, — сообщил рыбак. — Диане на свадьбу нужно белое платье. Может, подсобишь?
— Платье? Да какой разговор! Конечно, всё сделаю. Ты какое хочешь, красавица? — она с улыбкой поглядела на меня.
— А какое можно? — я совершенно ничего не знала о местной моде.
— Да какое хочешь! С вышивкой, с лентами, с длинными рукавами, с короткими, — стала перечислять Фрона.
— Диана к нам издалека приехала, — пришёл мне на помощь Нико. — Она наших традиций не знает. Ты уж сделай что-нибудь на свой вкус.
— Ну хорошо, — не стала спорить хозяйка. — Только мерки нужно снять. Пойдём-ка, девонька, — она поднялась и, поманив меня рукой, направилась к выходу.
Я пошла следом. Заведя меня в другую комнату, Фрона достала верёвку и стала измерять мою грудь, талию, плечи и бёдра, помечая нужную длину узелками.
— Худая ты, — приговаривала она, ловко орудуя пальцами. — Для замужней жизни так не годится. Как ты будешь детей вынашивать? Да и чтобы забеременеть, ноги нужно толстые иметь. Так что давай, отъедайся, пока время есть.
Я молчала, не зная, что отвечать. Я всегда гордилась своей худобой и мне и в голову не могло прийти, что это когда-нибудь может пойти мне в минус. Впрочем, то, что произошло со мной за последние недели вообще не укладывалось ни в какие мои ранние представления о будущем, так что мне уже ничему не следовало удивляться.
Когда с мерками было покончено, Фрона спрятала верёвки, и мы снова вернулись в самую первую комнату.
— Зайдите ко мне через пару дней, — сказала женщина. — Уже будет всё готово.
Нико кивнул.
— Сколько с нас денег-то? — спросил он затем.
— Господь с тобой! Такое радостное событие, и вдруг какие-то деньги? Считайте это моим свадебным подарком.
— Да ладно тебе! У нас теперь денег куры не клюют, можно и потратиться, — заартачился рыбак, но, побеждённый непреклонным взглядом швеи, всё же сдался. — Точно не хочешь? — спросил он напоследок. — Ну ладно. Подарок так подарок.
Посидев ещё с полминуты, он со вздохом поднялся.
— Пора нам, — сказал он, снова взглядывая на хозяйку. — Ещё нужно к Еврипиду заглянуть, познакомить Диану с его Хлоей, чтоб свидетелем её пригласить.
— Ну давайте, — не стала возражать Фрона. — Про платье не забудьте.
— Как же мы забудем? Придём, не волнуйся. До встречи!
— Прощай!
Я тоже встала и направилась вслед за Нико к выходу. Швея проводила нас до ворот и, помахав на прощание рукой, вернулась в дом, а мы вновь пошли между дворами.
— Еврипид — известный торговец у нас, — стал рассказывать мне мой провожатый. — Тканями торгует. Всё-то у него есть: и шелка, и лён, и шерсть. Иногда даже бархат из Венеции привозит. Только характер у него вздорный. Чуть что не по нём — сразу ругаться. Ну да ты бойся, мы его не застанем. А дочка у него хорошая. Только эмоциональная чересчур, как отец, и глуповатая, но зато весёлая, озорная.
Вскоре мы подошли к очередному двору, и Нико уверенно прошёл внутрь. Там какая-то женщина примерно того же возраста, что и Фрона развешивала на верёвках бельё.
— Здравствуй, Юфем! — бодро сказал рыбак, подходя ближе. — Хлоя дома?
Хозяйка повернула голову и мягко улыбнулась.
— Нико! Элени рассказывала, вы в Стамбул уплыли. Вернулись всё-таки?
— Да, Тео нас с собой забрал, а сейчас решил вернуться, и мы с ним воротились. А теперь он женится.
— Женится? Тео? — округлила глаза Юфем. — На ком?
— А вот, на Диане, — рыбак подтолкнул меня вперёд. — Она русская, тоже православная. На неделе думают обвенчаться.
— Ой, какая хорошенькая! — всплеснула руками Юфем, остановившись на мне своим добрым взглядом. — Совсем ребёнок! Какое личико детское! Не рано ей замуж-то?
— Какое рано! — махнул рукой Нико. — Ей уже восемнадцать. Куда тянуть? Да они и любят друг друга, грех такой любви пропадать.
— Это да, — согласно закивала женщина. — Любовь — дело святое. Вы что же — пригласить нас пришли?
— Пригласить — это само собой, но есть и ещё кое-что, — сообщил рыбак. — У Дианы здесь никаких подружек нет, а для свадьбы нужен свидетель со стороны невесты, вот мы и подумали её с твоей Хлоей познакомить. Не возражаешь?
— Мам, смотри, какой у меня платок получился! — на пороге дома показалась девушка примерно моих лет. Как мне показалось, несмотря на цветущий вид, лицо её хранило печать затаённой грусти. В руках она держала большой белый лоскут ткани с красивой вышивкой по краям.
Когда взгляд пришедшей остановился на нас, в лице её что-то изменилось, как будто засквозил рассеянный свет.
— Ой, Николас, здравствуйте! — поспешно и, как мне показалось, немного смущённо произнесла девушка. — Кто это с вами?
— Доченька, знакомься, это Диана, невеста Теодора, — представила меня Юфем. — Их семья хочет сделать тебя свидетелем на их свадьбе.
— Правда? Привет, я Хлоя, — девушка с кривоватой, но дружелюбной улыбкой подошла ко мне.
Я смутилась, не зная, что отвечать.
— Пойдёмте в дом, — выручила меня хозяйка, направившись к добротному каменному строению, и мы все отправились за ней.
Проведя нас в просторную комнату, Юфем предложила расположиться на диване, а сама вместе с дочерью уселась напротив.
— Ну, рассказывай, — обратилась ко мне она. — Как ты познакомилась с Теодором?
Я мысленно вздохнула. В который раз начинается всё то же самое.
— Я попала на работу в его дворец в Стамбуле, — вежливо сообщила я.
— Дворец? — воскликнула Хлоя, выпучив глаза. Правда, как мне показалось, её интерес был несколько наигран.
Её мать тоже явно была удивлена, хоть и выражала свои чувства более сдержанно.
— Кем же он там был, в этом Стамбуле? — с любопытством спросила хозяйка, уставившись на меня своими добродушными глазками.
— Великим визирем, вторым человеком после султана, — с гордостью ответила я.
У обеих женщин глаза полезли на лоб от изумления.
— Великим визирем! — почти закричала Хлоя, вскочив с дивана. — Как же он им стал? Ты знаешь?
— Он был лучшим другом султана Сулеймана, — рассказала я. — Хоть официально был всего лишь его рабом. Султан сделал ему головокружительную карьеру. Сначала сокольничий, потом хранитель покоев, а потом сразу великий визирь.
— Вот так да! — воскликнула девушка.
— Никогда бы не подумала, — пробормотала Юфем.
— Он даже был женат на сестре султана, — продолжала я, — но она покончила с собой из-за смерти сына.
— Ну и дурочка! — прокомментировала Хлоя. — У скольких людей дети погибают! Что же теперь, всем на себя руки накладывать?
— Тише, бесстыжая, — шикнула на неё мать. — Сама сначала роди, а потом о других рассуждай.
— Прости, мама, — смутилась девушка. — Но зачем же он оттуда уехал? — спросила она затем, вновь взглядывая на меня горящими от возбуждения глазами.
— Его вынудила одна девушка, наложница султана, — ответила я. — Они давно были в ссоре, а потом ей в руки попала рукопись, где описывались разные магические способы убийства человека. Мне удалось уничтожить эту книгу, но она запомнила некоторые заклятья и продолжила применять их. Если бы Тео не уехал, она бы с ним покончила.
Сказав это, я ожидала тут же услышать бурный поток эмоций Хлои, но, к моему удивлению, этого не последовало, а когда я глянула на девушку, то заметила какое-то странное выражение на её лице.
— С ума сойти, — пробормотала Юфем, заставив меня отвлечься от этого загадочного факта. — Чего только не встретишь в жизни...
— Мама, — внезапно подала голос Хлоя, — можно мы с Дианой пойдём ко мне в комнату? Я хочу дать ей примерить свои платья. Вдруг ей что-нибудь подойдёт?
— Может, попозже сходите? Мы ведь только начали разговор!
— Ну мама, пожалуйста! — девушка сделала умоляющие глаза.
— Ладно, — улыбнулась хозяйка. — Идите, только недолго.
— Спасибо, мама! — радостно вскричала девушка.
Мигом вскочила с дивана, она выразительным взглядом велела следовать за собой и быстро направилась к двери. Мне ничего не оставалось, как поплестись следом. Нельзя сказать, чтобы перспектива мерить какие-то чужие платья сильно меня обрадовала, но так я хотя бы на какое-то время избавилась от изнурительных расспросов, которые мне так осточертели, так что причин жаловаться на такой поворот у меня не было.
— Пойдём сюда, — почему-то шёпотом сказала Хлоя, втаскивая меня за руку в какую-то комнату, и вдруг, не успела я опомниться, как она кинулась мне на шею и крепко обняла.
Я опешила. Остолбенело уставившись прямо перед собой, я какое-то время стояла, не двигаясь. Внезапно девушка так же резко отпустила меня и взглянула мне в лицо своими тёмными глазами, которые в это мгновение стали спокойными и даже грустными.
— Как я тебе благодарна, — приглушённо сказала она, кладя руки мне на плечи. — Ты не представляешь.
— За что? — только и смогла вымолвить я, недоумённо моргая.
— Ты уничтожила рукопись, — всё с тем же грустным выражением сказала Хлоя. — И тем самым она попала ко мне.
— Это как? — не поняла я. Ситуация становилась всё более запутанной.
— Всё просто, — девушка отстранилась, повернувшись ко мне боком. — Когда эту тетрадь уничтожают, она возрождается у своего владельца. Так пожелала моя бабушка, когда её создавала. В своё время эту книгу у неё украли, и она всю жизнь надеялась, что однажды кто-нибудь решит от неё избавиться, и тогда она вновь окажется у неё. Годы шли, но этого не происходило. И тогда, уже умирая, бабушка назначила меня новым владельцем тетради и рассказала мне о ней. Я уж думала, что так никогда и не увижу её, но в один прекрасный день я вошла в свою комнату и нашла её у себя на кровати. Слава Богу, матушка с отцом не заметили.
Хлоя остановилась, а затем снова взглянула на меня.
— Знаешь, ведь я так обрадовалась не просто так, — сказала она. — Не думай, что мне доставляет удовольствие чувствовать себя ведьмой. Мне важно другое. Существует человек, к которому я неравнодушна. Стоило мне увидеть его прекрасный лик, как я влюбилась в него без памяти, но любовь моя безответна. Когда я, сгорая от стыда, призналась ему в своих чувствах, он смутился и сказал, что не любит меня. И посоветовал как можно скорее его забыть. Этот человек — Николас.
Девушка замолчала, а я потрясённо уставилась на неё. Нико? Этот простоватый рыбак сумел покорить сердце этой девушки, даже не прикладывая усилий? Впрочем, вряд ли в этом городке есть кто-то более умный и привлекательный, а Нико, как я поняла за дни плавания, был неглуп и, как и Тео, очень красив.
— Ты хочешь использовать приворот? — спросила я её, хотя и спрашивать-то тут было нечего. Всё и так было ясно.
— Да, хочу, — ответила Хлоя и, глядя мне прямо в глаза, добавила. — И ты мне в этом поможешь.
Я выпучила глаза.
— Помогу? Как?
— Мне нужен волос с головы Нико, — объяснила девушка, и я едва сдержала стон.
Опять! В который раз! Неужели здесь начнётся всё то же самое? Ну уж нет!
— Не буду я тебе ничего доставать, — решительно произнесла я. — Неужели ты не знаешь, что колдовство — это грех?
— Да знаю я, знаю, — раздражённо выдохнула Хлоя. — Но и ты меня пойми! Ведь ты сама влюблена! Каково тебе было бы всю жизнь хранить любовь к твоему Тео, ежедневно ложась под другого, рожая ему детей?
— Я бы никогда не использовала приворот, — возразила я. — И не только потому, что это грех. Я не хочу неволить человека, зажигать в его сердце чуждую ему страсть. Ведь это так серьёзно! А вдруг у вас ничего не получится? Как ты сможешь жить спокойно, зная, что обрекла человека на мучения?
— Я и так не смогу жить спокойно! — почти закричала девушка. Глаза её горели безумством. — Неужели ты не понимаешь? Я зачахну без него, умру, как цветок без воды! Ты этого хочешь?
Я тяжело вздохнула, устало прикрыв глаза. Все вокруг как будто нарочно без конца терзали мою несчастную совесть, словно чувствуя, как остро она реагирует на всё дурное. Я взглянула на лицо Хлои и поразилась, насколько сильно на нём обозначились следы душевных волнений, точно уродливые черты, проступившие из-под смытого дождём макияжа. И мне стало жаль эту бедную девушку, которая наверняка не заслужила свалившегося на неё горя.
— Ладно, так и быть, я помогу тебе, — проговорила я, вновь поднимая веки.
Лицо Хлои засияло, как радуга после грозы.
— Спасибо, Диана! — она кинулась мне на шею и расцеловала меня в обе щёки. — Ты подарила мне жизнь! Проси у меня, что хочешь!
— Мне ничего не надо, — улыбнувшись, сказала я. — Теперь, когда мы с Тео вместе, я счастлива.
— Хлоя, ну где вы там? — послышался из другой комнаты голос Юфем. — Мы вас заждались!
— Идём, мама! — крикнула девушка и, схватив меня за руку, потащила к двери.
Когда мы вновь уселись рядом с хозяйкой и Нико, я увидела, что они ели что-то из вазочки, стоявшей на столе.
— Я достала орехов и фиников, — пояснила женщина. — Поешь, Диана. У вас в России такого, я слышала, нет.
Я не стала её разубеждать и взяла какой-то орех, кажется, фундук.
— Вкусно, — честно сказала я, с аппетитом жуя жёсткий плод.
Мы поговорили ещё с час. Юфем расспрашивала меня о родителях, о моих приключениях в гареме, о том, чем мне понравился Тео. Я чувствовала себя как на иголках, постоянно боясь, что вот сейчас она задаст вопрос, на который у меня не будет правдоподобного ответа, но, к счастью, я везде смогла извернуться более-менее сносно. Наконец, Нико решил, что нам пора.
— Хочу отцу с братом помочь, — сказал он. — А Диане надо бы одежду выстирать, а то грязная вся.
— Ой, так быстро, — опечалилась хозяйка. — Ну, вам виднее. Заходи к нам в любое время, Диана, мы всегда будем рады.
— Хорошо, обязательно зайду, — пообещала я, зная, что этот день наступит уже завтра.
Юфем с Хлоей проводили нас до ворот, и девушка на прощание послала мне долгий молящий взгляд.
— До встречи, — сказал Нико, в последний раз взглядывая на хозяйку, а та помахала рукой.
Мы направились домой.
— Ну, как тебе Хлоя? — спросил меня рыбак, шагая между деревянными изгородями.
— Правда, весёлая. С ней просто общаться, — поделилась я.
— Хочешь такую подругу? — весело поинтересовался Нико.
— Не знаю. Дружба — дело серьёзное. Нужно хорошо знать человека, чтобы доверять ему свои тайны.
— Это да, — легко согласился мужчина. — У меня за всю жизнь был только один друг — мой брат. А когда его увезли, я остался совсем один, — он вздохнул.
— Зато теперь вы вместе, — утешающе произнесла я. — И никто больше вас не разлучит.
— Дай Бог, — тихо проговорил Нико.
Вскоре мы дошли до дома.
— Мы сегодня чистую одежду надели, — сообщил рыбак, останавливаясь у двери. — Будь добра, застирай всё грязное.
Я мысленно вздохнула. Ну вот мы и пришли к тому, что мне придётся заниматься тем, что я совсем не умею. Как же быть?
— А средство для мытья у вас какое-нибудь есть? — решила я попытать удачу.
— Золу в воде разведи, вот и будет тебе средство. Разве у вас не так делают? — удивился Нико.
Зола? Ну да, я что-то такое слышала. Кажется, в старые времена мыли именно ей.
— У нас посовершеннее немного, — ответила я. — А где бельё?
— В нашей с Тео комнате лежит. На моей кровати, кажется. Хотя нет, на его.
— Мне бы тоже нужно платье постирать, — вспомнила вдруг я. — Может, я куплю какое-нибудь запасное?
— Конечно, сходи купи. И на ужин что-нибудь приготовь. Только мясо не бери. Мы его только на праздники едим.
— Хорошо, я поняла.
— Ну всё, до встречи.
Рыбак развернулся и направился прочь, а я со вздохом пошла в дом.

Глава 3

Взяв деньги, я отправилась на базар и, быстро отыскав ряды с одеждой, стала медленно брести мимо них, разглядывая товар.
— Подходи, покупай! — подбадривали меня торговцы.
— Что это за ткань? — спросила я у одного из них, трогая подол какого-то голубого платья. Это был мой любимый цвет.
— Овечья шерсть, — бойко ответил мужчина. — Для лета у меня ещё из льна есть, вот, посмотрите.
Он вынул из стопки платьев другое похожего оттенка и с гордостью развернул его передо мной. Я взяла наряд и приложила его к телу. Кажется, подходило.
— Сколько стоит? — спросила я.
— Двадцать четыре драхмы.
Я полезла за кошельком и, расплатившись, направилась к дому. Проходя мимо рядов с продуктами, я вспомнила, что мне ещё нужно купить что-нибудь к ужину, и решила взять понемногу разных овощей и оливкового масла.
Добравшись до жилища, я первым делом примерила новый наряд. Платье сидело довольно хорошо, и я порадовалась такой удаче. Понюхав свою старую одежду, я ощутила явственный запах тела. Конечно, ведь я уже несколько недель носила её, не снимая. Правда, я не была уверена, что смогу постирать всё, как надо, ведь я никогда этим не занималась. Хорошо бы спросить у кого-нибудь, но как я это объясню?
Стирать в холодной воде мне не хотелось, поэтому я налила воды в котёл и поставила в печку. Тут мне захотелось есть. Я помыла огурцов, почистила лук и отрезала большой ломоть хлеба, а затем с аппетитом съела свой нехитрый обед. Манолис с сыновьями, как я узнала, взяли с собой в море остатки рыбы, так что до вечера еда им не требовалась.
Тем временем согрелась вода. Я отыскала в кладовке большой чан и смешала там горячую воду из котла с холодной колодезной, а затем развела в ней древесную золу из печки. Отыскав комнату Тео и Нико, я действительно нашла там на одной из кроватей три рубахи и трое же штанов и вместе с собственным платьем погрузила это всё в чан с водой. Покопавшись в памяти, я сумела вспомнить, что нужно сначала дать одежде напитаться водой и средством, а потом уже стирать, и решила пока заняться ужином. Я порезала капусту, кабачки и ещё несколько видов овощей, названия которых я не запомнила, залила это всё оливковым маслом и поставила печься, а сама принялась за стирку. Мне всё же доводилось пару раз стирать трусы, так что я немного знала, что делать, но одно дело постирать маленький предмет, и совсем другое — огромные вещи. Я просто не представляла, как к этому подступиться. Постояв немного и наконец пересилив неловкость, я достала из еле тёплой сероватой воды чью-то рубаху и принялась тереть ткань. Я понятия не имела, сколько времени нужно уделять каждому участку, поэтому действовала совершенно вслепую. Медленно текли минуты. Я старалась работать как можно проворнее, но чувствовала, что потрачу на это дурацкое дело не один час. Постепенно на меня находило уныние. Неужели это будет вся моя жизнь — вот так вот готовить, стирать, убирать? Из часа в час, изо дня в день, из года в год? А что будет, когда пойдут дети? Тео будет уходить на работу, а я буду сидеть здесь одна, занимаясь нудными, неблизкими мне вещами. Я хотела учиться, читать высокую литературу, рисовать. В своём времени мне и в голову бы никогда не пришло стать домохозяйкой. Я была уверена, что супруги должны поровну распределять домашние обязанности, как это делали мои родители. Здесь же всё иначе. У меня нет будущего кроме кухни, грязных тряпок и детского плача.
Внезапно из размышлений меня вырвал запах гари. Я на секунду замерла, но тут же стремглав бросилась на кухню. Из печки валил густой пар. Схватив ведро с водой, я одним махом затушила огонь и, вытащив злосчастный котёл, пошебуршила ложкой овощи. Нижняя их часть покрылась толстым чёрным слоем гари. Мысленно чертыхнувшись, я уже хотела было выбросить всё это в мусорное ведро, как вдруг сообразила, что ведра-то этого здесь нет. Что же делать? После минуты размышлений я взяла котёл, вышла на улицу и, раскопав ямку, свалила туда все испорченные овощи, после чего снова засыпала всё землёй и, довольная своим решением, вернулась в дом.
Однако радоваться было рано. Мой ужин сгорел, и теперь нужно было срочно делать всё заново. Пришлось опять идти на базар, покупать всё по новой, резать и снова ставить в печку. Теперь уж я бегала проверять блюдо каждые пять минут и всё же сумела отследить момент, когда оно оказалось готово, однако достирать я так и не успела. Когда я набирала в ведро чистую воду для полоскания, пришли рыбаки.
— Здравствуй, Диана, — сказал Тео, подходя ближе и обнимая меня за плечи. — Я так соскучился.
— Я тоже, — я положила голову ему на плечо.
— Как ты тут? — спросил он, отстраняясь и взглядывая мне в глаза.
— Нормально. По дому хлопотала.
— Не замучилась?
— Немного. А как ты? — поспешила я перевести тему. Говорить о своих проблемах не хотелось.
— Учусь обычной жизни, — с улыбкой сказал он.
— И как? Получается? — я тоже улыбнулась.
— С переменным успехом, — он отвёл глаза. — Сегодня из сетей много рыбы достали, так что на завтра не только на завтрак, но и на ужин хватит.
Я едва сдержала стон. Неужели судьбе было мало моих мучений?
— Что, будем ужинать? — спросил подошедший Нико.
— Да, уже всё готово, сейчас принесу.
Я пошла в дом, решив достирать после еды. Вытащив котёл и достав ложки, я отнесла это всё на веранду, и мы принялись за еду.
— Вкусно ты готовишь, — сказал Манолис, уплетая блюдо. — Прямо как покойная София, царство ей небесное. А то мы вдвоём с Нико и не готовили почти. Ели, что Бог пошлёт. Только рыбу жарили.
— Я с детства люблю готовить, — призналась я, неспеша работая ложкой. — Своё первое блюдо я приготовила в шесть лет. Это были жареные яйца, — я не знала, как по-гречески будет "яичница".
— Яйца — это хорошо, — мечтательно проговорил Нико. — У нас раньше курицы жили и ещё корова. Вон даже клетки стоят. А потом, как уехали в Стамбул, всех продали.
— Надо бы снова живность завести, — сказал Тео, подцепляя ложкой кусок кабачка. — Будут и яйца, и молоко, и творог.
— Надо бы, — согласился Манолис. — Ты как, Диана, справишься? — обратился он ко мне.
— Если вы мне расскажете, что делать, то, думаю, да, — ответила я. — Я в городе жила, у нас животных не было, но я их люблю.
— Тогда завтра утром сходим на базар и купим корову, кур и петуха, — решил старик.
Когда с ужином было покончено, я уже собралась было мыть посуду, но Тео меня остановил.
— Я сам помою, а ты иди достирывай, — сказал он.
Благодарно улыбнувшись, я отправилась к колодцу. Натаскав в чан воды, я прополоскала одежду, хорошенько выжала её и развесила на верёвки. Ну вот и всё. Наконец-то этот адский труд позади. Хотя пройдёт несколько дней, и всё опять придётся делать по новой, однако пока можно было выдохнуть с облегчением. Вернувшись на кухню, я застала Тео, домывающего котёл. Я облокотилась о дверной косяк и стала с нежностью наблюдать за его движениями. Закончив работу, он отставил посуду и обернулся ко мне.
— Диана... Ты такая красивая в этом платье, — произнёс он, с любовью оглядывая мою фигуру. — Тебе очень идёт этот цвет.
Я улыбнулась.
— Я рада. Но ты наверняка видел во дворце более нарядных девушек — в шикарных одеяниях, с серьгами, ожерельями, красивыми заколками. Как ты после такого можешь оценить мой вид?
— Диана, — он подошёл и обнял меня за талию. — Знала бы ты, как мне осточертели эти роскошные наряды. Твой милый облик гораздо ближе моему сердцу.
Я прерывисто вздохнула, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Может, прогуляемся? — предложил он, не разжимая объятий.
— Давай, — я отстранилась, взглянув на него.
Мы направились к выходу. На улице темнело. Лёгкий ветерок холодил лицо и руки. Вокруг было тихо, лишь издалека доносился приглушённый собачий лай.
— Куда пойдём? — спросил Тео, беря меня за руку. Его ладонь была сухой и тёплой.
— Давай к морю, — ответила я, и мы двинулись в путь.
Остров засыпал. Фонари почти везде уже были выключены, людей практически не было видно. Мы прошли по территории базара. Обычно людное место сейчас было пустынно, лишь столы рядами стояли по обеим сторонам улицы.
Подойдя к берегу, мы остановились. На море был штиль. Мизерные волны с тихим шелестом лизали песок, поверхность воды была практически неподвижной. Алое солнце уже наполовину скрылось за линией горизонта, отбрасывая на воду длинную огненную дорожку.
— Как красиво, — прошептала я, неотрывно глядя на закат. — Как я люблю море...
— Я тоже его люблю, — ответил Тео. — На нём прошло моё детство. А где ты видела море? — спросил он немного погодя.
— Мы с семьёй ездили туда каждое лето. Я там плавала, загорала, а мой брат ловил рыб-подкаменщиков. Только не удочкой, а таким приспособлением — палочкой с обручем на конце, на который надета сетка, — я не знала, как по-гречески будет "сачок". — А потом, уходя с пляжа, мы их торжественно выпускали, и они уплывали домой.
Тео усмехнулся.
— Я и забыл, какая милосердная ваша семья, — произнёс он. Наверное, он и представить не мог, что кто-то может выпускать пойманных рыб.
Я присела на песок, и Тео опустился рядом. Я обняла его, положив голову ему на плечо.
— Как бы мне хотелось вечно находиться в твоих объятьях, — прошептала я, прикрывая глаза.
Он обнял меня в ответ своими сильными руками.
— Теперь уже никто нас не разлучит, — ответил он. — Мы всегда будем вместе.
Я сидела, млея от прикосновений его крепких рук, от его тёплого тела и горячего дыхания. Все житейские невзгоды теперь представлялись мне сущими пустяками. Какое может быть горе, когда рядом со мной тот, кого я люблю? Ради одного его ласкового слова, одного нежного взгляда я готова была выстирать ещё с пол дюжины рубашек, приготовить с десяток ужинов и выскоблить несколько хат. Всё казалось мне несущественным по сравнению с этим великим счастьем — находиться рядом с любимым.
Я не знаю, сколько мы просидели так на берегу моря, но очнулась я, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом.
— Наверное, пора уже, — тихо молвила я, поднимая голову. — Завтра вставать рано.
Тео разомкнул руки.
— Да, это верно.
Мы поднялись.
Бросив прощальный взгляд на уже почти закатившееся светило, я посмотрела на возлюбленного. Его лицо было спокойно, как речная гладь. Я невольно залюбовалась на его красивые черты и в который раз возблагодарила Бога за то, что он послал мне такую необыкновенную любовь.
— Пойдём? — спросил Тео, беря меня за руку.
Я кивнула, и мы отправились в путь. Улицы Парги совсем погрузились во мрак, на небе зажглись тысячи звёзд. Воздух ощутимо похолодел, и я невольно ёжилась на прохладном ветру. Вскоре впереди замаячил наш дом. Войдя во двор, мы подошли к двери и ступили на порог.
— Спокойной ночи, — сказал Тео, в последний раз взглядывая на меня.
— Тебе тоже.
И мы разошлись по разным комнатам.
Подойдя к дивану, я медленно разулась и залезла под одеяло. На душе было светло и радостно. Я словно бы сделала глоток свежего чистого воздуха после затхлости домашних забот. Что бы там ни было, нашу с Тео любовь не смогут сломить никакие трудности. Мы всегда будем вместе, и это даст нам обоим силы на преодоление всех невзгод. И я уже хотела было закрыть глаза и погрузиться в царство грёз, как вдруг неожиданное воспоминание кольнуло мне сердце. Ведь я же обещала Хлое достать волос с головы Нико! За этот насыщенный день я уже успела позабыть об этом, теперь же эта мысль существенно подпортила мне настроение. Вот, кажется, началась новая жизнь, в которой нет места тайным уговорам и скрытным замыслам, но прямо сейчас мне снова нужно будет совершить дело, которое должно будет остаться в тайне от всех. Хотя стоило всё же подождать, чтобы Тео уснул, и я стала лежать, глядя в темноту.
Выждав с четверть часа, я тихо поднялась и отправилась на кухню. Стараясь не шуметь, я взяла из шкафа самый маленький нож, зажгла свечу и направилась к комнате братьев. Переступив порог, я замерла, прислушиваясь к негромкому дыханию близнецов. Оба крепко спали. И вдруг меня сразила одна мысль, которая до этого почему-то не приходила мне в голову. Ведь братья совершенно одинаковы. Их и в обычное время было нелегко различить, как же я в такой тьме по одной голове да ещё и с закрытыми глазами смогу определить, кто есть кто? Ситуация казалась безвыходной. Но тут до меня дошло ещё кое-что. Нико сказал, что грязное бельё лежало на кровати Тео, а эта кровать, как я помнила, находилась справа от двери. Значит, Нико нужно было искать слева. Придя к этой мысли, я успокоилась и стала медленно подкрадываться к нужной постели, освещая путь неровным пламенем свечи. Поднеся огонёк к голове спящего, я той же рукой отогнула один волосок, а другой провела по нему ножом, и волос остался в моей руке. Я радостно улыбнулась. Кажется, всё прошло, как надо. Нико спал не так чутко, как его брат, и потому не проснулся от моей маленькой махинации. Что ж, будем надеяться, что мой поступок не принесёт никому страданий. Хлоя — девушка простая, весёлая. Она будет хорошей женой. А удел старого холостяка ещё никому не принёс счастья.
На цыпочках выйдя из комнаты, я отнесла нож обратно на кухню, затушила свечу и вернулась к своему дивану. Положив волосок под подушку, я снова залезла под одеяло и, довольная собой, уснула.
Проснулась я оттого, что кто-то тряс меня за плечо.
— Диана, — сквозь сон я разобрала недовольный голос Манолиса. — Что ж ты спишь-то так каждый день? Вставай, готовь завтрак.
Я, зевнув, села на кровати и стала нащупывать ногами башмаки.
— Один раз я, уж ладно, приготовил, но постоянно не буду, — заявил старик. — Ты — хозяйка, это твоя работа.
Я молча поднялась и отправилась на кухню. Взяв ведро с рыбой, я вытряхнула её на стол и едва не поморщилась от мерзкого запаха, который ударил мне в самые ноздри. Всё-таки не зря мама заставила меня научиться готовить этот проклятый продукт. По крайней мере, не буду выглядеть неумехой. Очистив рыбу от чешуи, я стала распарывать ей брюхо и, давя рвотные позывы, вытряхивать внутренности. Все руки у меня тут же выпачкались в крови и рыбьем жире. Отрезав жабры, плавники и головы, я промыла рыбу в чане с водой и поставила жариться в растопленную печь. Тут поднялись братья.
— Доброе утро, — сказал Нико, с зевком входя на кухню.
— Доброе, — ответила я, стараясь на глядеть на рыбака.
Я чувствовала себя виноватой, что провернула такое судьбоносное для него дело в тайне от него самого.
Когда завтрак был готов, мы сели на веранде и принялись за еду. Я старалась не дышать, засовывая в рот жареные рыбьи туши и пережёвывая их мясо. Мне хотелось плакать. Ну почему мне нужно было попасть именно в семью рыбаков? Теперь не только утром, но вечером мне придётся есть эту гадость. На сколько меня ещё хватит? Мало того, что бытовыми делами приходится заниматься, так ещё и есть нужно то, от чего воротит.
Дозавтракав, мы стали собираться на базар. Тео с Нико взяли клетки, а Манолис припас верёвку для коровы, и мы отправились в путь.
Добравшись до рядов с живностью, Манолис с Нико стали с видом знатоков вглядываться в товар.
— Подходите, смотрите! — подзывали нас торговцы самой разной скотины: лошадей, коров, коз, овец, свиней, гусей, кур.
Я во все глаза глядела на этот зоопарк. Я никогда не была в деревне, поэтому всех этих животных видела только на картинках, теперь же мне представилась возможность лицезреть их воочию.
— Почём тёлка? — спросил Манолис у одного из торгующих, указывая на белую с рыжими пятнами корову.
— Отец, да у неё горб на спине! — возразил Нико.
Приглядевшись, я с большим трудом сумела различить небольшой бугорок на верхней части туловища животного.
— Хм, и правда, — проговорил старик.
— Помилуйте, какой горб! — запротестовал торговец. — Совершенно ровная спина!
Но отец с сыном уже не слушали его и отправились дальше.
Наконец, была выбрана небольшая молодая чёрно-белая корова с достаточно упитанным брюхом и тёмными крапинами на розовом носу. Обвязав вокруг шеи животного припасённую бечеву, Манолис протянул мне другой её конец.
— Веди её домой, — велел он, — и привяжи к забору. — А мы пока с курами разберёмся.
Кивнув, я слегка потянула повод, и корова послушно пошла за мной. Чувствовала я себя странно. Мне уже доводилось в приюте выгуливать собак, но одно дело удерживать рвущееся вперёд небольшое по размеру существо, и совсем другое — вести за собой огромную тушу, которую без её желания вообще не сдвинешь с места. Дойдя до дома, я привязала животное к деревянной изгороди и принялась глядеть на него. Корова стояла спокойно, время от времени помахивая хвостом и поводя по сторонам живыми тёмными глазами. Постояв немного, она опустила голову и стала жевать подножную траву.
Через четверть часа вернулись рыбаки. Все руки у них были заняты клетками с четырьмя курицами и петухом. Поставив всё это добро во двор, они остановились, восстанавливая дыхание.
— Теперь бы нужно за сеном сходить и зерном для кур, — проговорил Манолис.
— Пойдём, отец, — ответил Нико.
Мы снова двинулись в путь. Купив необходимый корм, мы задали его скотине и поставили в клетки миски с водой. Затем Манолис объяснил мне, как ухаживать за живностью, и вместе с сыновьями отправился на рыбалку, а мне выпала возможность незаметно сходить к Еврипиду, а точнее, Хлое. Взяв волосок и спрятав его в тканевый мешочек, я вышла на улицу.
— Где дом Еврипида? — спросила я у какой-то женщины из соседнего двора, набирающей воду из колодца.
— Который тканями торгует? Вон в ту сторону иди вот до того дома с коричневой крышей, там повернёшь направо и дойдёшь до деревянной хибары заколоченной, а оттуда влево. Увидишь там такой дом покрасивше других с белыми ставнями, это он и есть, — объяснила она.
— Спасибо! — ответила я и отправилась в указанном направлении.
Кое-как отыскав нужное жилище, я вошла во двор и, к моей радости, увидела там Хлою. Сидя на крыльце, она вышивала какой-то узор.
— Хлоя! — я подошла ближе, вытащила из мешочка волос и протянула его девушке.
Глаза её загорелись.
— Диана! — она встала и горячо обняла меня. — Знала бы ты, как ты меня выручила!
— Да ладно тебе, я всегда рада помочь, — ответила я, отстраняясь.
— Точно ничего не хочешь взамен? — спросила она, глядя мне в глаза.
— Точно. Не нужно мне ничего. Увидимся на свадьбе, — и я направилась прочь.
Добравшись до дома, я остановилась у порога, и тут до меня дошло, что, вымыв пол, я совсем забыла про пыль, осевшую на предметах. Чтобы считать уборку завершённой, нужно было протереть все поверхности, и, вздохнув, я принялась за работу.

Глава 4

Когда весь дом был очищен от пыли, мне захотелось есть. Овощей и хлеба в доме уже не осталось, только сырая рыба валялась в ведре. Вздохнув, я растопила печь, изжарила несколько рыбёшек и нехотя засунула их себе в желудок. Настроение у меня сразу упало. Неужели мне всю жизнь придётся питаться этой мерзостью? Как я это вынесу?
Вспомнив наставления Манолиса по поводу кормления скотины, я насыпала в клетки с курами зерна, бросила корове охапку сена и поставила ведро с водой. Больше делать было нечего, и я принялась без цели слоняться по дому. Я думала о том, как там Хлоя сейчас совершает или уже совершила приворот и чувствовала себя замешанной в нечистом деле. Правильно ли я поступила, согласившись помочь ей? Ведь я даже не знала, как подействует заговор. Вдруг что-то пойдёт не так, и он принесёт вред жертве? Как бы то ни было, сейчас уже было поздно о чём-то жалеть, и мне оставалось лишь надеяться на лучшее.
Устав сидеть без дела, я решила попытать удачу и поискать на базаре что-нибудь интересное. Добравшись до него, я стала спрашивать у разных торговцев, продаются ли здесь какие-нибудь книги или краски для рисования, но, к моей досаде, никто ничего не знал. Тогда мне ничего не оставалось, кроме как купить лоскут ткани, ниток, иголку и приняться за вышивку. Это у меня всё ещё выходило хуже некуда. Крестики никак не желали получаться ровными, строчки сбивались, и я, раздосадованная своей неумелостью, несколько раз бросала это занятие, но всякий раз за неимением других дел возвращалась снова. Когда день начал клониться к вечеру, я, спохватившись, занялась ужином, а потом, когда рыба была готова, опять вернулась к рукоделию.
Наконец, вернулись рыбаки.
— Здравствуй, Тео! — я радостно поднялась с дивана и подошла к любимому.
Он молча обнял меня.
— Как ты? — я так измучилась одиночеством, что была безумно рада возможности поговорить.
— Всё хорошо. Сегодня у нас снова большой улов. А я постепенно научиваюсь умело рыбачить, — похвастался мужчина.
Он держался спокойно, тем не менее, от меня не укрылась лёгкая напряжённость в его поведении. Словно невесомая тучка набежала на его только недавно оттаявшую душу.
— Я приготовила ужин, — сказала я. — Садитесь на веранде, я сейчас принесу.
Я вынула из ещё тёплой печи котелок с рыбой и поставила на стол.
— Поверить не могу, что наконец-то не приходится готовить всё самим, — весело сказал Нико, берясь за ложку. — Я уж и забыл, каково это, когда в доме есть хозяйка.
— Да, хорошо, — довольно прокряхтел Манолис. — Тебе бы ещё шить научиться, Диана, могла бы шить на продажу, а то ведь скоро у вас дети пойдут, расходов не оберёшься.
— Как же я научусь? — спросила я, нехотя отправляя в рот кусочек снеди.
— Сходила бы к Фроне, — ответил старик. — Она постоянно что-то шьёт. Помогла бы ей, она бы тебе и рассказала, как там что.
— Да ей и так завтра к ней идти, — вспомнил Нико, — чтобы платье забрать. Тогда и поговорит пусть.
— Хорошо, поговорю, — пообещала я почти с радостью.
На технологии мне в своё время довелось шить фартук, и нельзя сказать, чтобы мне это не понравилась. Терпения мне было не занимать, так что монотонная работа меня не утомляла.
— Вот и славно.
— Кстати, насчёт платья, — вновь заговорил Нико. — Когда вы свадьбу собираетесь играть, голубки?
— Послезавтра, наверное, — ответил Тео. — Чего тянуть?
— Тогда нужно всех пригласить, — произнёс Манолис. — Кого ты хочешь?
— Я же здесь уже никого не помню, — произнёс рыбак. — Кого вы позовёте, те пусть и будут.
— И то верно, — отозвался старик. — А ты что думаешь, Нико? — он перевёл взгляд на другого сына.
—  Агафона нужно обязательно, — проговорил тот, откидываясь на спинку стула. — Потом Джудаса с женой. Ещё Зебеди с соседней удицы. Фрону тоже надо, Элени.
Он назвал ещё с десяток имён. Манолис слушал, задумчиво кивая головой.
— Что, вроде никого не забыл? — Нико выжидающе поглядел на отца.
— Ещё бы Кастора надо да его сейчас в городе нет, — молвил Манолис, почёсывая в затылке. — Но хоть жену его пригласим.
— Да, жену надо, — согласился Нико.
— А Зебеди, может, не стоит? — засомневался немного погодя старик. — Шебутной он какой-то. Ещё напьётся — драку устроит.
— Да как же можно? — возразил его сын. — Он нас на свадьбу дочери приглашал, а мы его — нет?
— Ну ладно, — махнул рукой Манолис. — Пусть будет. Тогда я завтра пройдусь по всем и приглашу, — добавил он, вытаскивая изо рта кость. — И ещё в церковь схожу, закажу венчание.
На этом разговор закончился.
После ужина Тео с Нико отправились мыть посуду, а Манолис принялся учить меня доить корову. Это оказалось несложно. Животное нам попалось ненервное, спокойное. Я по наставлению старика сжимала кулаком поочерёдно разные доли вымени, и в ведро стекали белые струки. Когда место в ёмкости закончилось, пришлось подставить другую. Всего мы набрали почти полтора ведра. Закончив с этим, я подбросила корове сена, а Манолис отправился переливать молоко в кувшины.
Уже собравшись возвращаться в дом, я неожиданно наткнулась взглядом на Тео, неподвижно стоявшего посреди двора. Мне не было видно его лица, но я почувствовала, что с ним происходит что-то неладное. Подойдя ближе, я посмотрела на него сбоку.
— Тео, тебя что-то тревожит? — спросила я, не отрывая от него пристального взгляда.
Тот, словно очнувшись, опустил глаза.
— Скажи мне, тебе станет легче, — не отступала я, положив руку ему на плечо.
Он молчал, и моё сердце с каждой секундой билось всё тревожнее. Что такое творилось в его душе?
— Ты скучаешь по своей прошлой жизни в Стамбуле? — тихо предположила я, внимательно следя за его лицом.
Оно никак не изменилось.
— Здесь твоя родина, твой отчий дом, — я не до конца была уверена в своей мысли, но всё же попыталась хоть как-то его утешить. — Твоя душа наверняка рвалась сюда всё то время, что ты жил на чужбине, даже если ты этого и не замечал.
Я обняла его за плечи и посмотрела вдаль, на медленно сгущавшиеся сумерки.
— Мы проживём с тобой долгую, счастливую жизнь, — негромко проговорила я. — Гораздо более счастливую, чем мы могли мечтать, пока не знали друг друга. Я всегда буду рядом с тобой.
— Диана, — тихо молвил он и обнял меня в ответ, а я лишь крепче прижалась к его груди.
Мы постояли так немного, глядя на клонившееся к горизонту по-вечернему неяркое светило. Я старалась вложить в свои объятья как можно больше нежности и заботы, чтобы хоть на время заглушить ту неясную мне грусть, что так внезапно заполонила его душу.
Тео первым разомкнул руки и отстранился.
— Спокойной ночи, — сказал он, не глядя на меня, и направился к дому.
Я, вздохнув, последовала за ним.
По дороге к своей временной комнате я встретила Нико, пьющего молоко.
— Нико, — окликнула я его, останавливаясь. Он, не отрывая кувшина от губ, взглянул на меня своими тёмнами, как у брата, глазами. — Ты не знаешь, что такое творится с Тео?
Рыбак опустил кувшин и отёр рукавом губы.
— А что с ним? — удивлённо спросил он.
— Он какой-то грустный. Ты не заметил?
— Грустный? — Нико пожевал губами, внимательно глядя на меня. — Кажется, да, я что-то такое почувствовал, но подумал, что это он по тебе скучает. Всё-таки целый день не видитесь. Разве с тобой он не развеселился?
Я покачала головой.
— Я спросила его, но он ничего не говорит. У меня сердце не на месте. Я думала, может, случилось что.
— Я поговорю с ним, — уверенно пообещал рыбак. — Может быть, мне он расскажет.
— Да, поговори, — обрадовалась я. — Может, это как-то связано со мной, и он не хочет меня огорчать? Только расскажи мне потом всё честно.
— Хорошо, расскажу, — Нико поставил кувшин на стол и, в последний раз взглянув на меня и пожелав спокойной ночи, вышел из кухни, а я направилась к себе.
Забравшись под одеяло, я ещё долго не могла уснуть. Печальный облик Тео вновь и вновь вставал перед моим внутренним взором, отравляя душу щемящей тревогой. Наконец, усталость победила волнение, и я забылась сном.
Проснулась я от непривычного мне звука. Это был петушиный крик. Перевернувшись на другой бок, я уже хотела было вновь погрузиться в царство грёз, но всё же заставила себя продрать глаза и подняться. За окном только-только светало. Зевая, я сунула ноги в башмаки и побрела во двор. Петух как ни в чём ни бывало весело крутил головой, потряхивая бородкой. Я насыпала ему и курицам зерна, налила свежую воду в миску, положила корове охапку сена и поставила ведро с водой, а потом пошла на кухню. Там я уже более-менее умело зажгла печь и принялась готовить завтрак.
Постепенно подтянулись и другие члены семьи.
— Теперь точно утро не проспим, — сонно пошутил Нико, сладко потягиваясь. — Завели животину на свою голову.
— Ничего, ничего, — проговорил Манолис. — Кто рано встаёт, тому Бог даёт.
— Это да, — не стал спорить мужчина.
Пожарив рыбу, мы сели завтракать.
— Кстати, насчёт петуха, — вновь заговорил старик. — Птице нужно бы курятник построить, а то в клетках они зачахнут.
— Нужно бы, — согласился Нико, усиленно пережёвывая пищу. — Только сначала надо дров нарубить. Сходим?
— Да, сходим, — подтвердил Манолис, отправляя в рот кусок рыбины. — Сейчас после завтрака и займёмся. А ты, Диана, пока к Фроне ступай, спроси, как там платье. Если готово, пойду всех приглашать. Да, и саму её пригласи, чтоб мне потом второй раз не ходить. Скажи, завтра в полдень в нашем храме будет венчание.
— Хорошо.
Мне было уже интересно, что за наряд приготовила мне эта женщина. Всё-таки мне в нём не огурцы солить, а выходить замуж за человека, которого я люблю больше всего на свете. При этой мысли мне неожиданно стало страшно. Неужели уже завтра моя холостая жизнь кончится? Я выйду замуж, стану женой? Как всё быстро!
После завтрака я помыла посуду и пошла доить корову. Уже увереннее, чем в первый раз, я подставила под вымя ведро и принялась выдавливать в него белую жидкость. Корова стояла спокойно, лишь иногда потряхивая хвостом и лениво дожёвывая остатки сена. Закончив с этим, я стала спрашивать мужчин, как дойти до дома Фроны. Она жила совсем рядом, так что долго объяснять не пришлось, и я двинулась в путь.
Добравшись до нужного жилища, я вошла во двор.
— Здравствуйте, Фрона! — громко сказала я, направляясь к дому.
На пороге показалась уже знакомая мне женщина с шитьём в руках.
— Дианочка! Здравствуй, — приветливо улыбнулась она. — Проходи, не стесняйся.
Я прошла следом за ней в дом.
— Платье твоё готово, — по дороге сообщила Фрона. — Сейчас примеришь.
Она провела меня в комнату и достала из шкафа белый наряд. Даже по современным меркам платье было красивым. Лёгонькое, со шнуровкой на лифе, многоярусными рукавами до локтя и шёлковыми нежно-розовыми лентами, оно выглядело опрятно и изысканно. Женщина помогла мне облачиться в новый наряд и с удовольствием оглядела.
— Ну, невеста! — улыбнулась она. — Пойдём к колодцу, поглядишь на себя.
Я следом за ней направилась во двор и, подойдя к воде, взглянула на своё отражение. Видно было плохо, но мне показалось, что платье сидело достойно.
— Очень красиво! Спасибо вам! — искренне сказала я.
— Носи на здоровье, девонька! Носи и вспоминай старую Фрону.
Я улыбнулась.
— Я и забыла, мы с Тео приглашаем вас на нашу свадьбу. Завтра в полдень приходите в храм, будет венчание.
— Ой, спасибо! Обязательно приду! Давно меня никуда не приглашали. Самой-то празднества устраивать ни к чему, муж умер, дети разъехались, вот и сижу тут одна.
— А хотите, я буду к вам заходить? Вы меня шить научите, а то я так и не умею.
— Ты хочешь? — Фрона подняла на меня голову. — Конечно, можно. Можешь прямо сейчас остаться, если никуда не спешишь.
— Нет, не спешу. А что мы будем шить? — я была рада такому повороту событий. По крайней мере, не придётся сидеть одной.
— Да я вот рубаху шью на продажу. Ты как, даже стежки делать не умеешь? — спросила она.
— Стежки умею.
— Ну дак это самое главное! Остальное приложится. Что, ты всё же шила когда-то что-то?
— Да, всего один раз. Фартук сшила. Вроде нормально получилось.
— Молодец. Значит, и теперь получится. Главное, чтобы руки из нужного места росли. Давай-ка всё же вспомним. Прошей вот этот рукав, — она указала она ткань.
Я кивнула и принялась за работу. Шить оказалось легче, чем вышивать. Стежки получались маленькие и ровные, хоть иголка была толстовата и туповата, а нитки слегка слоились на более мелкие волокна. Закончив строчку, я завязала узелок и протянула шитьё Фроне.
— Хорошо получилось, — удовлетворённо произнесла та, внимательно разглядывая работу. — Золотые у тебя ручки. Теперь подверни немного низ, вот на столько, — она показала, — и тоже прошей.
— Чтобы нитки из ткани не лезли? — догадалась я.
— Вот видишь — соображаешь!
Я снова погрузилась в работу. Когда с одной рубахой было покончено, Фрона взялась за другую и стала учить меня делать всё с самого начала. Она достала готовые бумажные выкройки и велела мне обвести их на ткани мелом, а затем вырезать. Как ни странно, ножницы у неё оказались и даже довольно удобные. Дальше пошёл сшив отдельных кусков изделия. Я работала аккуратно, кропотливый труд был мне не в тягость, и моя наставница с удовольствием отзывалась о моих успехах. Наконец, спустя несколько часов вещь была готова.
— Поверить не могу, что я сама это сшила! — радостно говорила я, вертя во все стороны рубаху.
— Вот видишь, ничего сложного! Главное, терпение, а у тебя его достаточно.
— И всё же вы мне дали готовые выкройки. Наверное, делать их сложнее всего.
— Ничего тут сложного нет! Хочешь — я тебя научу. Только пообедаем сначала. У меня как раз мусака осталась. Пробовала когда-нибудь?
Я покачала головой.
— Я даже не знаю, что это такое.
— А вот узнаешь. Пойдём, — она поднялась с дивана и направилась к выходу.
Я следом за хозяйкой пришла на кухню и встала у двери.
— Проходи, садись, — пригласила меня Фрона, возясь у печи. — Сейчас, погреется.
Я села. Через пару минут хозяйка поставила на середину стола плоский котёл с огромным круглым блюдом — не то пирогом, не то запеканкой.
— Кушай, — сказала она, протягивая мне ложку.
В тайне надеясь, что угощение не содержит рыбы, я с опаской и любопытством подцепила кусочек снеди и отправила в рот. Кушанье оказалось очень вкусным. Оно состояло из мяса, баклажанов и какого-то неизвестного мне соуса.
— Нравится? — поинтересовалась Фрона, тоже пробуя блюдо.
— Очень. Вы вкусно готовите, — ввернула я комплимент от чистого сердца.
— Конечно. Столько лет у печи торчу. Ты тоже научишься, не волнуйся.
— Да мне готовить-то не из чего, — пожаловалась я. — Мои только рыбу приносят. Не выбрасывать же, приходится есть.
— А вы не продаёте? Только одной рыбой питаетесь?
— Нет, — я даже растерялась. Ведь действительно, рыбу-то продавать можно! Как это мне в голову не приходило?
— Поговори со своими, — посоветовала Фрона. — Одну рыбу есть — это не дело.
Когда с обедом было покончено, мы снова вернулись к шитью. Фрона достала из шкафа верёвки с завязанными узелками и стала показывать, как по заданным размерам создавать чертёж изделия.
— Это на заказ рубаха, — объяснила она, — поэтому бумажные выкройки делать не будем. Сразу на ткани черти, — и она протянула мне большой отрез белого льна.
Я цветным мелом нарисовала все нужные части, а затем аккуратно вырезала.
— Ну вот, рубахи шить ты уже умеешь, — торжественно объявила женщина. — Это бросай, я сама дошью. Теперь будем с платьем разбираться. Давай сразу которое на заказ, чтоб ты выкройки поучилась делать.
И она стала рассказывать, как чертить выкройки для платья, а затем я сама по её наставлениям нарисовала все нужные части и вырезала их. Потом женщина показала мне, где и как сшивать куски изделия, и уже вскоре у меня на коленях лежал готовый наряд. Правда, когда я подняла голову от работы, то увидела, что комната слегка потемнела, а в соседнем доме замаячил огонёк свечи. Приближался вечер.
— Молодец, хорошая из тебя мастерица получится, — удовлетворённо приговаривала Фрона, разглядывая на свету полученную вещь. — Гляди как ровненько всё прошила! Даже и не догадается никто, что это не я делала. Умница девочка! Если так дело пойдёт, придётся тебе платить за работу.
— Да что вы, не надо, — смутилась я и немного погодя добавила. — Пора мне уже, а то поздно. Темнеет.
— Это да, — Фрона, оторвавшись от созерцания изделия, выглянула в окно. — Ну, иди. Платье не забудь.
— До свиданья! Помните, завтра свадьба!
— Помню, помню. До встречи!
Я сняла со стула наряд и направилась к выходу.

Глава 5

На улице сумерки оказались ещё заметнее. Воздух словно бы налился мутью, немного мешавшей обзору. Тем не менее, я легко нашла дорогу домой и вскоре уже очутилась во дворе. Взгляд мой тут же упал на свежий деревянный заборчик, огораживавший небольшой участок возле хаты. Подойдя ближе, я заглянула внутрь и увидела довольных курочек, гуляющих по зелёной травке и клюющих зерно. Корова тоже с удовольствием жевала сено. Значит, кормить скотину мне уже не придётся.
Войдя в дом, я увидела Манолиса, жарящего рыбу. Нико сидел рядом и о чём-то оживлённо разговаривал с отцом, однако, когда я появилась на пороге, тут же смолк и исподлобья поглядел на меня.
— Здравствуйте! Где Тео? — спросила я, проходя внутрь.
Манолис с Нико переглянулись.
— Прогуляться пошёл, — сказал старик, шебурша кочергой поленья. — К ужину будет.
— Понятно, — я отнесла платье к себе, а затем вернулась на кухню и села.
Украдкой взглянув на Манолиса, возящегося у печи, я взглядом предложила Нико выйти. Он поднялся, и мы прошли во двор.
— Ну как? Поговорил с Тео? — спросила я, устремляя на него жадный взор.
Рыбак опустил глаза.
— Поговорил. Он ничего не рассказывает, — ответил он.
Я вздохнула.
— Ясно. А ты ничего не подозреваешь?
— А что мне подозревать? — Нико посмотрел в сторону. — У него своя душа. Одному Богу известно, что в ней творится.
— Это верно.
Мы постояли ещё немного и уже собрались было возвращаться в дом, как вдруг я краем глаза различила чью-то приближающуюся фигуру и, обернувшись, увидела Тео, входящего во двор. Мне показалось, что в лице его сквозило какое-то затаённо-счастливое выражение.
— Здравствуй! — радостно сказала я, сделав пару шагов по направлению к нему. — Как ты?
К моему удивлению, при виде меня его лицо потухло и вновь налилось печалью. Не говоря ни слова, он обменялся каким-то странным взглядом с братом и молча прошёл в дом. Сердце у меня заныло. Чем я провинилась перед судьбой, что она посылает мне такое испытание — видеть страдания любимого, даже не зная, что именно его тревожит? Ещё недавно мы оба были так счастливы! Что же изменилось?
Тут на пороге появился Манолис с котлом в руках, и мы отправились на веранду. Без аппетита жуя ещё сильнее опротивевшую мне рыбу, я украдкой взглядывала на мужчин. Мне казалось, что все они были чем-то подавлены, как будто загадочный душевный недуг моего возлюбленного распространился и на его родственников.
— Платье я забрала, — сообщила я, желая как-то разорвать давящее безмолвие. — Очень красивое получилось.
Манолис прокашлялся.
— Диана, — хрипло сказал он. — Придётся на время отложить свадьбу.
Я, замерев, непонимающе поглядела на старика. Тот, точно смутившись, опустил голову и продолжил:
— Агафон приболел, не сможет прийти. А он наш самый близкий знакомый, без него никак.
— Понятно, — я снова вернулась к еде.
Теперь было ясно, почему все так расстроены. Свадьба откладывалась на неопределённый срок.
— А скоро он выздоровеет-то? — спросила я, неспеша работая ложкой.
— Непонятно. Пару дней точно проболеет, а там видно будет, — ответил Манолис, не глядя на меня.
Я почувствовала досаду. Из-за болезни какого-то человека, которого я даже не знаю, приходится откладывать такое важное для меня событие! Но делать было нечего.
— Значит, будем ждать, — со вздохом сказала я, подпирая голову ладонью.
После ужина я помыла посуду и тут же отправилась спать. Забравшись под одеяло, я тупо уставилась в потолок. Странное настроение Тео не выходило у меня из головы. Кроме того, поведение его отца и брата тоже неизвестно отчего казалось мне подозрительным. Чем они так опечалены? Болезнью знакомого, отложенной свадьбой или чем-то другим? Бог знает почему мне явственно чудилось, что все они знают какую-то тайну, которую от меня тщательно прячут. Разговор Манолиса с Нико, прерванный при моём появлении, их неясные переглядки — всё казалось мне странным и пугающим. Что же произошло? И почему это от меня скрывают?
Устав лежать, я встала с постели и принялась бродить по комнате. Сна не было ни в одном глазу. Мозг упорно пытался докопаться до истины, но так ничего и не находил. Внезапно мне захотелось пить. Я вышла в коридор и по дороге на кухню тихонько заглянула в комнату братьев. Мои глаза уже давно успели привыкнуть к темноте, так что я довольно отчётливо сумела различить головы близнецов. В мёртвой тишине явственно слышалось их тихое, размеренное дыхание. Повинуясь безотчётному чувству, я подошла к постели Тео и посмотрела на него. Мужчина крепко спал. Его голова завалилась набок, одна рука лежала поверх одеяла.
— Тео... — прошептала я едва слышно. — Милый Тео... Что же с тобой случилось?
Неожиданно спящий распахнул глаза.
— Диана? Что ты здесь делаешь? — шёпотом проговорил он.
Я обомлела. Это был голос Нико.
— Нико? — только и смогла вымолвить я.
— А ты думала, кто? — непонимающе проговорил он и с подозрением добавил. — Ты чего не спишь?
— Да я... — я так и не договорила, направившись к выходу.
Я была не в состоянии объясняться. В голове стояла звенящая пустота. Как? Как я могла перепутать постели? Ведь Нико сказал, что бельё лежало на кровати Тео! Ну конечно, он запросто мог ошибиться, а я приняла это за истину в последней инстанции и даже не подумала проверить, чтобы выяснить всё наверняка. Я срезала волос с головы Тео и обрекла его на чувства к совершенно посторонней девушке, которая никогда его не любила. Ведь чувствовала я, что добром это не кончится, и вот пожалуйста! Одна ошибка, один неверный шаг — и я едва не разрушила жизнь себе и любимому мной человеку. Радовало лишь одно — что я всё же сумела распознать свой промах. Теперь следовало как можно скорее пойти к Хлое, рассказать ей всё и попросить остановить приворот, благо, это было возможно. Что было бы, если бы действие заклятья не поддавалось отмене, я боялась даже думать. Очевидно, что ни мне, ни Тео счастья в этой жизни было бы не видать. Обоим нам пришлось бы мучиться от безответных чувств. Но ничего. Всё оказалось не так плохо. Я завтра же схожу к Хлое, и весь этот кошмар закончится. Успокоенная этой мыслью, я вернулась к себе в комнату, легла на кровать и тут же уснула.
Мне снился странный сон. Я шла по какому-то огромному, красивому саду. Вокруг весело щебетали пташки, где-то неподалёку журчал ручеёк, деревья ломились от налитых солнцем плодов. Гадая, где это я очутилась, я медленно брела по молодой зелёной травке и вдруг заметила впереди чей-то силуэт. Приглядевшись, я узнала Тео. Он был в какой-то странной одежде, но я никак не могла её рассмотреть.
— Тео! — окликнула я его.
Он обернулся. Его лицо было серьёзно, как когда-то в Стамбуле, но в глазах не было той жёсткости, было лишь спокойствие и ум. Он ничего не говорил, лишь стоял и молча смотрел на меня, и, странное дело, Бог знает почему он вдруг показался мне более реальным, живым, объёмным, чем тот, кого я знала наяву. Точно в действительности я видела лишь блеклый оттиск, а здесь, во сне, передо мной наконец предстал первоначальный образ. Потрясённая своими ощущениями, я замерла, пристально вглядываясь в знакомое и такое родное лицо. Внезапно налетел вихрь. Всё вокруг закрутилось, зашумел ветер, и меня стало непреодолимо оттаскивать от любимого.
— Тео! Тео! — кричала я, тяня к нему руки, но он оказывался всё дальше и дальше.
Меня охватила паника. Мне казалось, что вот только сейчас я обрела то, к чему моя душа стремилась всю жизнь, а теперь я должна буду навсегда потерять это. Неожиданно всё прекратилось, и я резко распахнула глаза. Я лежала всё в той же комнате. В окно пробивались первые лучи восходящего солнца, с улицы доносился ранний щебет только-только проснувшихся птиц. Я снова была в действительности, но необычный сон всё никак не покидал моей души, словно разбередив в ней какую-то давнюю, скрытую от меня рану. Я до рези в глазах вглядывалась в окружающий меня мир, почти веря в то, что вот прямо сейчас я замечу какую-то деталь, которая укажет на то, что это всё не реальность, а какой-то глупый затянувшийся бред. Но я ничего не замечала. Всё вокруг было настоящим, и, хорошенько подумав, я осознала, что у меня нет никаких причин сомневаться в правдивости происходящего. Тогда почему же Тео из сна казался таким живым, словно прорвавшимся ко мне сквозь завесу иллюзий? Я не знала. Решив не заморачиваться такими сложными вещами, я поднялась и отправилась во двор кормить скотину.
Разобравшись с живностью, я стала готовить завтрак. Тут подтянулись и остальные члены семьи.
— Доброго всем утра! — сказал Нико, бросая на меня подозрительный взгляд.
Видно, ночное происшествие ещё не выветрилось у него из головы.
— Доброе, — отозвался Манолис, зачерпывая кружкой воды из ведра, стоявшего в углу.
Я мельком глянула на Тео. Лицо его было непроницаемо, однако теперь я точно знала, чем заняты его мысли. Тем, как бы привлечь внимание Хлои, завладеть её сердцем и выбросить меня из своей жизни. Мне стало страшно. Ведь с каждым часом, с каждой минутой я теряла его всё сильнее, даже не замечая этого. Что было бы, если бы я не обнаружила своей ошибки? Я боялась даже думать об этом.
Мы сели завтракать. Я мысленно торопила время, словно боясь, что стоит мне замешкаться, как чувства Тео к Хлое дойдут до точки невозврата и уже не будут подлежать отмене. Хотя кто знает, может быть, и это было возможно. Как бы то ни было, мне нужно было как можно скорее остановить этот ужас.
Едва дождавшись, пока котёл опустеет, я быстренько запила завтрак молоком и отправилась мыть посуду. Вскоре Манолис с сыновьями ушли к морю, а я, закончив с делами, направилась к Хлое. Сначала я думала, что смогу найти дорогу самостоятельно, но уже в пути поняла, что совсем не помню, куда идти. Пришлось спрашивать какую-то женщину и по её объяснениям добираться до нужного жилища. Ступив во двор, я огляделась. Пространство было пустынно. Несмело подойдя к дому, я шагнула за порог и увидела Хлою, возящуюся у печи и напевающую что-то себе под нос.
— Хлоя! — окликнула я её.
Она замолкла и оглянулась.
— Привет, Диана, — как мне показалось, немного смущённо проговорила девушка, помешивая что-то в котле.
— Привет, — я смешалась, не зная, как приступить к объяснению. — Видишь ли, — заговорила я наконец, — как оказалось, я принесла тебе не тот волос, который было нужно. Я перепутала кровати Тео и Нико и принесла тебе волос Тео.
Я замолчала, внимательно глядя на Хлою. Её загадочное смущение начало казаться мне подозрительным.
— Так вот оно что, — задумчиво проговорила девушка, бросив готовку и невидяще глядя в пол. — Теперь всё ясно.
— Останови приворот, а я завтра принесу тебе волос Нико, — сказала я. — Теперь уж я не перепутаю.
Хлоя молчала, теребя ткань платья. Наконец она виновато подняла глаза.
— Прости, Диана, — тихо проговорила она, — но я не буду этого делать.
Я выпучила глаза.
— Почему?
— Вчера вечером к нам приходил Тео. Он так на меня смотрел! Я поняла, что он как Нико, только ещё лучше. В его глазах светится такой ум, в его движениях столько внутренней силы! Я осознала, что люблю его. Прости.
Она снова опустила взор, а я потрясённо замерла, широко раскрытыми глазами уставившись в лицо девушки. Мне и в голову не могло прийти, что это история может принять такой оборот! Хлоя влюбилась в Тео! Что же мне теперь делать?
— Как ты можешь так поступать? — попробовала я воззвать к её совести. — Он любил меня, у нас должна была быть свадьба, а ты просто взяла и насильно навязала ему чувство! Ты разрушила мне жизнь, ты это понимаешь?
Глаза девушки налились слезами.
— Да, я знаю, что я плохая! — с вызовом крикнула она, вытирая глаза рукавом. — Я украла у тебя любовь! Но я тоже имею право на счастье! Я люблю его! Люблю так же, как и ты! Уходи отсюда, оставь меня одну!
Она, отвернувшись, разрыдалась в голос. В котле что-то кипело и шкворчало, но она не обращала внимания.
Я поняла, что все разговоры бессмысленны, и медленно побрела к выходу. Свет померк в моих очах. Внутри разлилась тяжкая горечь. Я понимала, что это конец. Я навсегда потеряла своё счастье. Зря я, как дурочка, кинулась на край света вслед за этим человеком. Жизнь оказалась слишком жестокой. Я не сумела отвоевать своё право на любовь в её жестоких реалиях. Я проиграла, поддавшись уговорам совести. Что стоило мне отказаться приносить этот дурацкий волос? Тогда уже сегодня у нас была бы свадьба, я вышла бы замуж за Тео, нарожала бы ему много детей. Но теперь всему этому не суждено сбыться. Моё место займёт другая. Та, на которую он по своей воле никогда бы не взглянул. Всё кончено.
— Как пройти к морю? — спросила я на базаре у какого-то торговца.
Мне неожиданно захотелось посмотреть на его синий простор, вдохнуть вольный воздух чистоты и далёких странствий.
— Иди всё время вон в ту сторону, как дойдёшь до края базара, сверни налево и иди вперёд. Как раз к побережью выйдешь, — объяснил он.
Я направилась в указанном направлении. Бездумно продираясь сквозь бедно одетую толпу, я чувствовала, словно мою душу какая-то непобедимая сила разрывает на тысячи мелких кусочков. Мне хотелось плакать, но слёзы застревали где-то в горле. Я внутренне умирала. Мне казалось, что вот-вот сердце моё оборвётся, и я навсегда покину этот мир, растворившись в бездушном пространстве. Неожиданно во мне взыграла злоба. Я так страдаю, что готова умереть, а Тео наверняка предвкушает встречу со своей новой возлюбленной. Я буду всю жизнь терзаться своей никому теперь ненужной любовью, а он станет жить припевачи с этой дурой Хлоей, растить детей. Обо мне он, наверное, даже не вспомнит. Не нужно мне никакого моря, — решила вдруг я. Оно зальёт мою душу солёными слезами и утопит в пучине скорби, а мне нужно быть сильной. Никто не должен понять, как мне плохо. И я уже хотела было повернуть назад, как вдруг заметила у себя под ногами жёлтый песок. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как дошла до берега.
Внезапно мой взор привлекли ярко-рыжие локоны, развевающиеся на ветру у самой кромки воды. Приглядевшись, я с изумлением увидела Хюррем. В богатом зелёном платье, так шедшем к её волосам, с королевской осанкой и гордо поднятой головой, она ярко выделялась на фоне нескольких людей, стоявших возле неё. Подойдя ближе, я узнала Манолиса с сыновьями.
— Хюррем Султан... Как вы здесь оказались? — недоумённо спросила я, взглядывая на её лицо.
Оно было озарено довольной улыбкой, которая при виде меня сделалась ещё шире.
— Диана-хатун! — весело сказала она, устремляя на меня взор своих ясных голубых глаз. — Как вовремя ты подошла! А мы тут с твоим женихом как раз про тебя говорили.
Я посмотрела на Тео. Лицо его было бледно, как мел.
— Вам разве можно выходить из дворца? — удивилась я.
— Повелитель думает, что я отправилась проведать родные места. Вам всем пора бы запомнить, что на меня не действуют обычные правила.
— И зачем же вы здесь? — моему изумлению не было предела.
— Помнится, я рассказывала тебе об одном нечистом деле твоего возлюбленного. Так вот, пора бы вернуть должок.
Она обернулась к служанке, стоявшей рядом, взяла у неё кинжал с богато отделанной рукоятью и протянула его мне.
— Выбирай, кого ты любишь больше — себя или его. Иначе погибнете оба.
— Я дал право выбора тебе, а не Луке, — с отчаянием проскрежетал Тео. Глаза его метали искры.
Хюррем с улыбкой взглянула на него.
— О, не думай, что я позволю тебе так просто погибнуть. Ты должен понять, каково это — потерять того, кого любишь. Выбирай, — она снова обернулась ко мне.
Я дрожащей рукой взяла оружие. Ну вот. Мне представилась уникальная возможность положить конец этой ненавистной мне любви. Всего одно движение рукой — и Тео не станет, а Хлоя будет проливать по нему горькие слёзы, которые принесут хоть какое-то утешение моему израненному сердцу. Месть казалась идеальной. Я в последний раз взглянула на возлюбленного, но вдруг в моей душе что-то надломилось. Я внезапно увидела на его месте не того Тео, которого я навсегда потеряла, а Тео из сна, который глядел на меня внимательными и прекрасными глазами, точно видел меня впервые в жизни. И сама, не понимая, что делаю, я подняла руку и воткнула кинжал себе в сердце. Грудь взорвалась острой болью, я прерывисто задышала и мешком повалилась на землю, чтобы в следующий миг услышать словно из другого мира слова, произнесённые незнакомым мне женским голосом:
— Она жива! Она очнулась.

Глава 6

За стеклом медленно проплывали золотистые поля, зелёные луга с пасущимися стадами коров, лесные полосы и редкие маленькие деревеньки. Я сидела у окна в большом автобусе и бездумно глядела на проносящиеся мимо пейзажи. Я уже окончила второй курс филологического факультета и теперь вместе с одногруппниками ехала на летнюю практику в деревню Камышовку для сбора фольклора.
Со дня злополучной аварии прошло два года. Я благополучно отлежала в больнице, успешно сдала ЕГЭ и даже сумела поступить на бюджет в местный рязанский вуз. Всё в моей жизни складывалось так, будто и не было тех двух страшных автокатастроф и последующего длительного лечения, и лишь одно беспрестанно напоминало мне о них. Это был Тео.
Сначала его образ не давал мне покоя, преследуя во снах и наяву. Вновь и вновь я ощущала его объятья, слышала его голос, чувствовала его горячее дыхание. Болтая с подружками, строча конспекты, отвечая на вопросы преподавателей, я неотвязно вспоминала его лицо, его живые карие глаза, тёмно-коричневые усы и бороду. Давясь, я каждый день ела жареную рыбу, чтобы только воскрешать в памяти те завтраки и ужины, что мы провели за одним столом. Но шли дни, недели, месяцы, и постепенно боль моя утихла. Глухая тоска сменилась лёгкой грустью, образ Тео уже не будил во мне беспроветного отчаяния, а, наоборот, стал источником внутренней силы. Он, точно ангел-хранитель, следовал за мною всюду, незримо таясь в дальних закоулках моей души. Когда мне было тяжело, я вспоминала его светлый лик и всей кожей ощущала, как в меня вливается жизнь, словно где-то внутри включался потайной двигатель. Родные отмечали, что я стала спокойнее, увереннее, смелее, у меня будто появился внутренний стержень, маленький огонёк, гревший меня изнутри и освещавший путь.
Тем не менее, я бережно хранила память о Тео и считала своим долгом сохранять верность ему даже в этом мире. Я и подумать не могла о том, чтобы полюбить другого. Ещё на первом курсе один парень с моего потока предлагал мне начать встречаться, но я сказала, что моё сердце занято, и это было правдой. Мне стало уже всё равно, действительно ли я перемещалась во времени или всё это было лишь больным бредом. Я точно знала, что полюбила живого человека, а остальное было мне неважно.
Вдруг автобус остановился.
— Диан, идёшь? — раздался рядом со мной голос моей лучшей подруги Алисы.
Это была светленькая курносая девушка с детскими пухлыми губками и большими серыми с зелёным отливом глазами.
— Иду, — я оторвалась от окна, достала из-под ног рюкзак и стала следом за соседкой вылезать в узкий проход.
Там уже образовался людской поток, в который то и дело вклинивались студенты, встававшие со своих мест. Кое-как добравшись до двери, я спрыгнула на землю и следом за Алисой отошла к кучке товарищей, сгрудившихся неподалёку от автобуса.
— Ну что, народ, куда идём? — громко сказала Марина, окидывая сокурсников бойким взглядом.
— Счас всё будет, — ответил Максим, копаясь в телефоне. — Счас карту открою...
Постепенно к нам подходило всё больше ребят.
— Всё, нашёл, — Максим поднял повыше телефон и бросил взгляд налево. — Нам туда.
Вся орава гуськом двинулась в указанном направлении.
— Эй, подождите! — кричали опоздавшие, бегом догоняя нас.
Постепенно все собрались в одну кучу и неспеша побрели вперёд. Шагая бок о бок с товарищами, я с интересом глазела по сторонам. Деревня оказалась довольно ухоженной. Кругом было чистенько, дома стояли аккуратные, хоть и явно бедные, в основном, из белого кирпича. Асфальта не было, обочины дороги заросли густой, нагретой солнцем травой, из которой кое-где выглядывали разноцветные худые кошки, убегавшие при нашем появлении под ворота хат. Иногда откуда-то доносился лай собак, коровье мычание или петушиный крик. Во мне сразу пробудились воспоминания о Парге, и сердце защемило печалью. Давно ли я по похожим дорогам ходила на базар, к Фроне и Хлое? Но теперь это всё в прошлом, а прошлое нужно навсегда оставить позади и идти вперёд, не оглядываясь.
Наконец, впереди показалось старенькое двухэтажное здание школы. Краски на нём не было, лишь голые камни торчали на фасаде. Мы толпой прошли по ступеням и ступили на порог. Турникетов здесь не имелось, только старая вахтёрша сидела, откинувшись на спинку кресла, и вязала носок. Завидев нас, она оторвалась от работы и небрежно оглядела нашу компанию.
— Мы с города, — объявила Настя, выступая вперёд. — С филфака.
— Фольклор собирать приехали, — добавила Алёна, часто моргая серыми глазами.
Вахтёрша, кряхтя, поднялась и, переваливаясь с боку на бок, направилась вдоль по коридору.
— Наталья Санна! — громко позвала она на ходу. — Городские приехали, слышите?
— Городские? — раздался откуда-то приглушённый женский голос, и через секунду по каменному полу разнёсся стук каблуков, а затем перед нами возникла полная женщина с короткими тёмными волосами в бордовом платье.
— Здравствуйте! — вразнобой сказали несколько человек при виде неё.
— Это вы? Проходите, — она кивнула головой в противоположную сторону и двинулась туда, а мы, стуча ногами, толпой последовали за ней. — У нас под вас спортзал оборудовали, — рассказала она по дороге. — Раскладушки там поставили. Ну, увидите.
— А нас будут кормить? — спросила Настя.
— Да, завтрак, обед и ужин. Расписание на стене увидите. Кажется, завтрак в восемь, обед в час или два, а ужин в семь.
Свернув за угол, мы подошли к раскрытым белым дверям и, войдя внутрь, оказались в просторном помещении с широкими окнами и высоким потолком. У стен рядами стояли одинаковые застеленные раскладушки.
— Располагайтесь. Туалет мужской и женский тут рядом, выхо;дите и направо до конца коридора. Если что-то понадобится, я в 101 кабинете, — объявила Наталья Санна и засеменила к выходу.
Оставшись одни, мы направились к раскладушкам.
— Да уж, условия аховские, — прокомментировала Марина, кидая на постель рюкзак.
— Могла бы в городе остаться. Сидела бы в библиотеке, — ответила Маша.
Марина фыркнула.
— Нет уж спасибо! Я там со скуки подохну нафиг.
— Что, пойдём трудиться? — спросила немного погодя Настя, оглядывая всех.
— Уже? — усомнился кто-то.
— Нет, блин, будем тут неделю ждать! Пойдёмте!
— Ну, я за, — сказал Максим. — Нафига тянуть.
— Давайте кто хочет, тот пусть идёт, а кто не хочет, нет, — примирительно заметила Алиса.
— Логично, — отозвался кто-то.
— На сколько там нужно делиться? — спросил Егор.
— На два-три человека, — ответила Настя. — Я с Викой буду.
— Можно я тоже с вами? — спросила, подходя к ним, Оксана.
— Давай, — не стала возражать Настя.
Поднялся говор.
— Ну что, возьмём кого-нибудь? — спросила я Алису.
— Лучше не надо, — махнула рукой та. — Вдвоём спокойнее.
— Ну, пойдём тогда.
— Сейчас, только телефон возьму, он у меня в рюкзаке.
— Давай я тогда не буду брать, — предложила я. — Запишем всё на твой.
— Ну как хочешь.
Мы двинулись к выходу из зала. Пройдя коридором, мы вышли в холл, а затем на улицу.
— Что, прям с этого начнём? — спросила Алиса, указывая на ближайший дом.
— Давай с этого.
Мы подошли к калитке.
— Эй, хозяева! — позвала Алиса, постучав в неё.
Изнутри послышался лай собаки. Какое-то время ничего не происходило, затем раздался звук отодвигаемого засова, и на пороге возникла женщина лет сорока в домашнем голубом платье. Остановившись, она вопросительно поглядела на нас.
— Здравствуйте! — сказала Алиса. — Мы студенты с филфака, приехали у вас фольклор собирать. Вы можете нам рассказать что-нибудь интересное?
— Фольклор? — женщина задумалась. — Я не знаю ничего такого. Вот зайдите к бабе Нине, слева от меня, она чего только не расскажет.
— Хорошо, спасибо. Хорошего дня!
— Вам тоже, — и женщина захлопнула дверь.
Подойдя к дому слева, мы снова постучали. Дверь открыла ветхая седая старушка в длинной цветастой юбке.
— Интересные истории? Проходите, расскажу, что смогу, — пригласила она, и мы прошли во двор.
Собаки здесь не было, зато прямо по двору ходили курицы и искали что-то в траве. Рядом с ними крутился рыжий котёнок месяцев двух и всё норовил вцепиться зубами в куриную ногу, но у него ничего не получалось.
— Кыш, Рыжик! — зашумела на него баба Нина. — Вот я тебя клюкой!
Котёнок остановился и независимо поглядел на старушку, но, стоило ей отвернуться, снова занялся игрой.
Мы следом за хозяйкой прошли в дом.
— Чаю будете? — спросила она, входя на кухню.
— Если можно, — вежливо сказала я.
— Да, я тоже, — присоединилась Алиса.
Бабушка поставила на плиту чайник.
— Пока согреется, мы с вами как раз поговорим, — произнесла она. — Пойдёмте в гостиную.
Мы направились в глубь дома.
— Садитесь, — хозяйка указала на диван, а сама опустилась в кресло. — Что вам рассказать-то?
— Вы знаете какие-нибудь старинные песни? — спросила я.
— Малоизвестные, — добавила Алиса.
— Малоизвестные? — старушка задумалась. — Я ж всю жизнь здесь прожила. Откуда я знаю, что у вас известное, а что нет? Ну вот, "Розовый платочек" у нас пели много. Говорят, у него автора нет. Спеть вам?
— Давайте! — радостно сказала я.
— Сейчас, только диктофон включу, — добавила Алиса. — Всё, можете начинать!
— Платочек с розовой каймою, — завела баба Нина протяжным, задушевным голосом, — был подарен парню одному, чтобы этот розовый платочек обо мне напоминал ему...
Она пела красиво, с чувством, задумчиво глядя вдаль, точно видя там какие-то картины давно забытой молодости, когда была популярна эта песня. Я слушала внимательно, с удовольствием. Это песня отзывалась в моей душе, ведь и сама я рассталась с любимым мною человеком, только вот разница в том, что я уже никогда больше с ним не встречусь и никакого платочка у него от меня не осталось.
Когда отзвучала последняя строчка, Алиса выключила диктофон.
— Красивая песня, — сказала она, но, как мне показалось, неискренне, и меня от этого покоробило. — А ещё что-нибудь знаете?
— Ещё "На знакомой скамье" — хорошая песня, — подумав, ответила старушка и запела новый мотив.
Всего мы выслушали от неё бесчисленное множество разных песен. Одни были лучше, другие хуже, какие-то казались мне более близкими, какие-то — менее. Когда песни подошли к концу, пошли сказки. Насчёт оригинальности первых я была не уверена, а вот вторые, как мне показалось, были довольны самобытны. Я никогда не слышала таких сюжетов.
Мы так увлеклись, что очнулись, когда на улице уже темнело.
— Ну всё, нам пора, — засобиралась Алиса, поглядывая в окно. — А то ужин пропустим.
— Да, поздно уже, — поддержала её я, вставая. — Спасибо вам за материал. Было приятно так посидеть, послушать.
— А как мне приятно! — подхватила старушка. — Давно я так ни с кем не пела. Заходите ещё!
Нам стыдно было сказать, что мы больше никогда не зайдём, поэтому мы поскорее распрощались и вышли на улицу.
— Ну как тебе? Понравилось? — спросила меня Алиса, направляясь к школе.
— Интересно. Хоть народных песен послушали.
— Это да.
Я уже собиралась было сказать ещё что-то, как вдруг замерла, как вкопанная. Со стороны домов внезапно донёсся звук скрипки. И всё бы ничего, но мелодия была точь-в-точь такой же, которую два раза играл Тео. Она так хорошо отложилась у меня в памяти, что я не перепутала бы её ни с какой другой. Сердце моё замерло.
— Что? — спросила меня Алиса, тоже останавливаясь.
Я, вся обратившись в слух, стояла, не двигаясь, жадно ловя каждый звук.
— А, ты про музыку? — догадалась наконец девушка. — Правда, красивая. Но пойдём уже, а то ужин пропустим.
— Постой, — я никак не могла наслушаться, и всё стояла, как зачарованная, а божественная мелодия лилась и лилась, словно желая наполнить весь мир своим сладостным звучанием.
Алиса нетерпеливо потопталась на месте.
— Ты иди, а я ещё послушаю, — сказала я, не глядя на неё. — Не хочу уходить.
— Ладно, только не задерживайся, — девушка в последний раз взглянула на меня и направилась к школе, а я, сама не понимая, что делаю, медленно двинулась в сторону звуков.
Я слушала и шла, как загипнотизированная, покорённая воспоминанием, разлившимся в груди. Дворец. Тео. Скрипка. Ночное небо. Всё предстало передо мной так отчётливо, словно было вчера. Я подошла к калитке. Определённо, мелодия доносилась отсюда. Прислонившись плечом к двери, я снова замерла, целиком отдаваясь неземным звукам. Мне казалось, что время остановилось и в то же время несётся куда-то сквозь меня со страшной скоростью. В душе будоражились забытые чувства, кровь волновалась, мне хотелось подняться в небо и улететь туда, ввысь, к звёздам.
Но вот всё прекратилось, и пространство окутала тишина. Сама не понимая, что делаю, я подняла руку и три раза стукнула по калитке. Замерев, я с тревогой ожидала, что будет. Довольно долго ничего не происходило, а затем засов отодвинулся, и на пороге показался человек. Взглянув ему в лицо, я едва не ахнула. Это был Манолис. Вместо белой льняной рубахи на нём была коричневая футболка и серые шорты, ноги были всунуты в домашние сланцы.
— Чего надо? — спросил старик, глядя на меня.
— И-извините, — едва сумела я выговорить, выйдя из ступора. — У вас очень красиво играли на скрипке, и я решила посмотреть, кто это... А теперь... Вас случайно не Манолис зовут?
На его лице мелькнуло удивление.
— Манолис. А откуда вы знаете?
— Дело в том... Как бы это объяснить... — я прокашлялась. — Вы мне приснились, когда я была без сознания.
Брови старика медленно поползли наверх.
— И не только вы, но и ваши сыновья — Теодор и Николас.
Я замолчала. Какое-то время мы безмолвно глядели друг на друга.
— Да что вы из меня идиота строите? — сказал наконец Манолис. — До свидания!
И он уже хотел было закрыть дверь, как вдруг рядом раздался голос:
— Пап, кто там пришёл?
Сердце моё ёкнуло.
— Тео! — крикнула я и, оттолкнув изумлённого старика, кинулась на шею возлюбленному. — Тео!
Я, как безумная, крепко прижалась к его груди. Будь что будет, но я должна была ощутить его объятья. После этих двух лет одиночества я заслужила такую малость. Отстранив меня, мужчина заглянул мне в лицо.
— Вы... Я помню вас. Вы мне приснились пару лет назад, — удивлённо проговорил он. — А потом ещё много раз... Откуда вы меня знаете?
— Тео... — шептала я себе под нос, глядя в его прекрасные тёмные глаза. — Тео...
И я потеряла сознание.
Очнулась я на диване. Рядом со мной стояли Манолис и его сыновья.
— Что с вами? — спросил мужчина, в котором я узнала Нико. — Вы больны?
— Нет... — я слабо улыбнулась. — Я просто очень счастлива.
— Но откуда вы нас знаете? — недоумённо спросил Манолис.
— Это долгая история, — я села на диване. — Если хотите, я могу вам рассказать.
— Конечно, расскажите! — сказал Нико, усаживаясь рядом со мной. — Нам всем очень интересно.
Манолис с Тео тоже сели и выжидающе уставились на меня. И я рассказала всё то, что уже написано в этой повести: про автокатастрофу, Ибрагима-пашу, Хюррем Султан, рукопись, вторую автокатастрофу, любовь, Паргу, Хлою... Мужчины слушали молча, во все глаза глядя на меня.
— Кажется, я понимаю, — проговорил старик, когда я закончила свой рассказ. — Вы попали в астрал, где видели искажённую версию реальности. Тёмные силы хотели вас запутать, увлечь в пучину страстей, но вы всякий раз спасались благодаря истинной любви. Вы полюбили того, кого должны были полюбить в действительности, точнее, его измаранную пороками, очернённую версию.
Я посмотрела на Тео, сидящего рядом со мной.
— Диана, — проговорил он, внимательно глядя на меня своими тёмными, блестящими глазами. — Ты такая же прекрасная, какой была во сне.
И он вдруг приблизил своё лицо к моему и увлёк меня в нежный, сладостный поцелуй. Я прикрыла глаза и обхватила руками его голову, раскрыв рот и отдав его во власть горячих, жадных губ. Мы целовались так страстно, словно хотели наверстать упущенное за эти два долгих года разлуки. В этот поцелуй вылилась вся наша нежность, копившаяся столько времени, которое мы не знали даже то, существует ли каждый из нас в реальности, и, уж конечно, понятия не имели, суждено ли нам когда-либо встретиться.
— Не бойся, Диана, — проговорил Тео, оторвавшись от моих губ и прижав мою голову к своей груди. — В этом мире нет этой грязной тёмной рукописи, так что никто не сможет одолеть наше счастье.
Манолис с Нико вышли, а мы посидели ещё немного. Затем я подняла голову и поглядела на любимого.
— Мы пробудем здесь пару недель, — сообщила я. — Я буду вас навещать.
Лицо Тео помрачнело.
— Завтра утром я уезжаю, — ответил он. — Я живу в Москве.
— В Москве? — я задумалась. — А я в Рязани. На поезде это два часа езды. Мы сможем ездить друг к другу в гости.
— У меня мало свободного времени, — сказал он, отводя взор. — Я заместитеть генерального директора компании "Golden Sun".
Я обомлела. Это была крупная российская фирма по производству бытовой техники.
— Правда? — я широко раскрытыми глазами поглядела на любимого.
— Ты не рада? — недоумённо спросил он.
— Я, наверное, тебе не нужна, — вздохнула я. — Тебе достаточно только свистнуть, и любая девушка выскочит за тебя замуж.
Он усмехнулся.
— Мне не нужна любая. Мне нужна ты.
Я недоверчиво поглядела на него.
— Как же ты меня полюбил? Неужели во сне? Это был тот сон, где мы были в красивом саду?
— Откуда ты знаешь?
— Я тоже его видела. Ещё там, в астрале. Я тогда не поняла, что это значит, а сейчас вижу, что это был ты, ты настоящий.
— Этот сон стал моим самым прекрасным воспоминанием, — тихо проговорил Тео. — Я словно бы увидел ангела. Потом ты мне снилась ещё много раз, но всё более блекло. Диана, — сказал он вдруг, пристально поглядев на меня, — скажи, ты ведь не приравниваешь меня к тому Тео, что видела в коме?
— Что ты, — я положила руку ему на грудь. — Я вижу, что ты совершенно другой. Знаешь, я много раз задавалась вопросом, за что я полюбила того Тео, когда он был так коварен и жесток, но теперь я понимаю. Я полюбила не его, а тебя. Каждый раз, когда я говорила ему о своих чувствах, когда обнимала его, целовала, я видела на его месте тебя. А когда он показывал мне свою жестокую сущность, моё сердце обливалось болью, ведь я понимала, что люблю какой-то фантом, которого нет в действительности. Я тогда ещё не знала, что реален как раз ты, а не он.
— Я тоже долгое время любил фантом, — задумчиво молвил Тео. — Я понятия не имел, существуешь ли ты в реальном мире или это всё плод моей фантазии. Я стремился к тебе, как цветок к солнцу, но не знал даже, в каком направлении двигаться. Ты могла быть где угодно. А могла вообще не быть.
— Самое главное, что теперь всё позади, — тихо произнесла я, опуская голову ему на грудь. — Все иллюзии разорваны, истина восторжествовала, и сон стал явью. Теперь нам главное не потерять друг друга. Второй такой утраты я не переживу.
— Мы будем вместе, — твёрдо сказал Тео, крепче прижимая меня к себе. — Обязательно будем.

Эпилог

С того дня прошло десять лет. Я закончила бакалавриат и поступила в магистратуру в московский университет РГГУ, а затем осталась там преподавать на кафедре русского языка. Мы с Тео поженились, а потом и обвенчались, и у нас родился прекрасный сын Костя, которому на данный момент было уже четыре года. Отсидев три года в декрете, я была рада выйти на работу и заняться делом, которое начало приносить мне удовольствие — преподавать свой родной язык. В вузе это было совсем не то же самое, что в школе — здесь ребята были более взрослые, заинтересованные, ведь они сами выбрали эту стезю и теперь старались держаться на плаву, чтобы не оказаться отчисленными. Великой радостью для меня было то, что мне теперь совершенно не приходилось ни убирать, ни стирать, ни гладить — всё это делала домработница Оксана — уже немолодая молчаливая женщина, получавшая за свой труд достойную плату. Правда, готовила я довольно часто, хоть и времени на это оставалось немного. Мне нравилось это дело, да и Тео очень любил мои супы, пироги и котлеты. С ним у нас всё было хорошо. Конечно, иногда возникали ссоры, но он никогда не кричал на меня, и я сама старалась быть спокойной, так что вскоре мы приходили к компромиссу. Будучи оба глубоко верующими людьми, мы считали, что нас свёл Бог, и всегда были горячо благодарны ему за это.
Однажды я рассказала одной коллеге по работе, с которой мы хорошо общались, свою историю. Она была потрясена и посоветовала написать об этом книгу. Я долго сомневалась, ведь я никогда ничего не писала и не была уверена, получится ли у меня, но идея мне понравилась, и я потихоньку принялась за дело. Что из этого вышло, отдаю на суд читателю, но я получила истинное удовольствие, вновь пройдясь по всем вехам моей удивительной истории, вспомнив каждое событие, каждый поворот этой необыкновенной повести. Моя жизнь продолжается, и я искренне надеюсь, что в ней будет ещё много чудесного, но память о тех днях будет жить со мной всегда, и до последнего вздоха я буду благодарить судьбу, пославшую мне такую великую, ни с чем несравнимую любовь.