Эмоциональная шкала

- Дядя автор, - Верка переминалась с ноги на ногу, как простой сермяжный народишко.
- Что-то ты зачастила, - автор оторвался от рукописи.
- Хотела спросить… - Верка ничего не хотела спросить, это была наживка.
- Для спросить, я специально, и лично для тебя, создал всезнайку тетю Иру, - автор опять-таки углубился в рукопись.
- Так-то оно так, - Верка заокала. – Но пазлы не сходятся. Что-то вы неправильно сочинили.
- Критиковать своего создателя? – автор опешил. – А впрочем, это мысль! Восставший народ требует демократии. Я раздумываю. Восставший народ съедает мое варенье – я соглашаюсь!
- Вы не сказали, что это ваше варенье, - Верка облизывала ложку. – Тетя Ира всех перехаяла, ни одного хорошего человека не осталось. Надулась на нас, как мышь на крупу, будто мы в этом виноваты.
- Издержки профессии, - автор забыл, что хотел сказать. – Пятый год идет война, она кого угодно дураком сделает. Казалось, что детей это не коснется, что у них будет другое будущее, а они детьми встретили войну, выросли на войне, идут на войну и умирают на войне. Детство закончилось вместе с жизнью…
- Дядя профессор с ютуба действительно, как говорит тетя Ира, рехнулся?
- Еще один сгорел на работе, - вздохнул автор. – Эхо войны.
- Никогда бы не подумала, пока он простыню на себя не надел, - Верке было жалко профессора с ютуба.
- Это римская тога, - автор знал и не такие вещи. – Чтобы срать было удобно, когда кругом люди, а ты вроде телефон обронил и ищешь…
- Термы изобрели, а на унитазы времени не хватило?
- Чему ты удивляешься, – автор отложил незаконченную рукопись. – Наш народишко до сих пор не знает, что это такое. Везут мешками с Украины, думают, что это кастрюля такая белая. Вроде самовара на стол.
- Я тоже народишко, - Верка приготовилась обижаться.
- Ты, симпатичный народишко, - успокоил автор. – Что касается твоего лысого профессора. Слишком они с генералом распоясались в кремле, как у себя дома, и, вполне ожидаемо, контрразведка провела встречную операцию по их дискредитации. Переиграли, короче, заговорщиков. Вместо того, чтобы осознать ошибки, найти крота, проверить каналы связи, утечки, профессор надел простыню…
- Понятненько. Поторопилась тетя Ира с выводами.
- Она права, за ошибки надо отвечать, - подумав, автор добавил. – Прошлые заслуги не в счет.
- А на вас война сказалась? Что вы на себя надели? – Верка во всем искала изъяны.
- Не знаю, - автор не знал. – По эмоциональной шкале Рихтера ничего не изменилось. Будто война шла всю мою жизнь, или нет никакой войны вовсе. Думаю, и для расиян точно также. Начинали жизнь с нужды и очередей, и заканчиваем с очередями, только за бензином. Ничего в принципе не изменилось. Хорошее осталось хорошим, плохое осталось плохим.
- Даже вспомнить нечего? – Верка не отступала.
- Вспоминать – только время терять, но…
- Поехали? – Верка взяла в руки вожжи.
- В какой-то миг я осознал, "насколько нас осталось мало"…