75 В семнадцать лет продолжение

Екатерина не спала. Вертелась, крутилась на мягкой перине, никак не могла найти удобное положение.
И это неудобное положение началось в голове. А уж головушка не дала покоя остальным членам.
Как только эта головушка опустилась на мягкие подушки, как только её готов был укрыть сладкий сон, она-то всё и испортила. Создала для своей хозяйки проблему из ничего.
«А друг завтра на балу будет ещё одна Андромеда?»
Всё. Сон улетучился.
А Катя целую ночь решала эту проблему. Представляла возможную соперницу и страдала. Потому что соперница всё портила.
А между тем её образ был такой эффектный, что она сама себя была готова освободить от цепей.
Нежная туника подчёркивает тонкий стан. В семнадцать лет высокий и приятно сформировавшийся.
Причёску перепробовали разную, остановились на высокой, кажущейся немного небрежной, но никакой небрежности не было и в помине. Всё тщательно продумано. Белокурые волны красиво укрывали спину, и несколько прядей опускались на грудь.
Маска закрывала большую часть лица, оставляя открытыми лишь пухлые губы и точёный подбородок.
Неожиданно красивой получилась брошь Анны. Для созвездия она выбрала жемчужины разной величины, соединила их тончайшей золотой цепочкой, и по кругу прошила рамочку из совсем мелких горошин. На фоне чёрного бархата всё это смотрелось удивительно ярко и благородно.
Словом, Катя была готова блеснуть на балу, как одна из звёзд того самого созвездия, и никакой соперницы не могла терпеть. Даже в воображении.
Но всё оказалось не так, как она всю ночь себе сочиняла. Потому что, ступив на бал вместе с маменькой и тётушкой, её вихрем закружил водоворот веселья, оставив где-то позади и матушку, и тётушку, так, что разглядывать других девушек было просто некогда.
Даже после того, как незнакомая Диана шепнула ей на ухо, что в зале сама императрица, это её не сильно отвлекло.
А причина этому – Орфей.
Его лицо тоже скрывала широкая маска, но Катя вскоре поняла, что это самый привлекательный и весёлый молодой человек.
И может оттого, что под маской Катя чувствовала себя смелее, может потому, что, скрывая себя, немного раскрепостились все, а скорее всего, причина в том, что девушка ещё никогда не встречалась с таким интересным человеком, этот бал остался в её сердце навсегда.
- Теперь я понимаю, что имела в виду Кассиопея, когда хвасталась красотой своей дочери, - заявил юноша ещё в первом танце.
Если бы накануне Екатерина с Анной не изучила бы досконально всю историю Андромеды, вряд ли бы поняла о чём речь. Теперь же задорно улыбнулась, соглашаясь.
- Но что это? – заинтересовался Орфей необычным узором броши.
- Это такая загадка, - Андромеда и не думала подсказывать.
- Теперь так освобождают от чудовищ? Разгадывая шарады?
- Можно, конечно, воспользоваться мечом, если какой-нибудь дракон проникнет в этот дворец.
- У меня всего лишь лира, но и лирой я изобью любое чудовище, если оно посмеет недобро посмотреть в вашу сторону.
- Сунуться в этот зал, когда здесь собрались все герои Эллады, оно вряд ли осмелится.
- Совершенно с вами согласен. Одни Гераклы чего стоят.
Катя прыснула смехом.
Танец следовал за танцем, и Орфей неизменно оказывался рядом.  В обычные вечера это было бы недопустимо, но теперь никто не обращал внимание.
- Следующий танец нас разлучит.
- О, вы нашли свою Эвредику?
- Я должен с ней танцевать заключительный вальс. Таковы условия маскарада. Но и парочка Персеев на меня уже недобро блещут масками.
Вскоре церемониймейстер действительно объявил, что герои Эллады приглашают своих дам.
Это был единственный скучный танец. Её Персей оказался медлительным и неуклюжим, и Катя больше смотрела по сторонам. Увидела, как Орфей кружится в вальсе с толстой Эвредикой, и немного позабавилась.
Когда гостей позвали на ужин, Орфей потянул Екатерину за колонны. Там, в плохо освещённом уголке, они пытались рассмотреть друг друга за масками. Катя украдкой, Орфей более откровенно.
- Так нельзя… Вы не можете просто уйти сегодня, не открыв мне хоть чуть своей тайны.
Катя слышала, как тяжело бьётся её сердце. Но показать своё лицо теперь было так страшно, словно таким способом она признается этому юноше, что влюблена.
- Нет, нет, нет, - задыхалась она, пытаясь вырвать руку. – Давайте вернёмся в зал.
Но сил не было…
- Ещё немного.
Орфей поднёс слабую кисть к своим губам, и Катя прислонилась к колонне. Ей меньше всего на свете хотелось уходить… Она желала, чтобы эти мгновения длились и длились.
- Вы должны мне помочь. Пусть эта брошь будет украшать ваше платье на следующем балу.
…
Следующий бал был вовсе не в Петербурге. Как и все остальные.
Тётушка уехала в длительное путешествие по Европе. Катя никогда больше не встречала своего Орфея.
Ах, какой она оказалась дурой. Зачем не сказала о себе?
Юношу она так и не смогла забыть. Он был ни на кого не похож. Он был самым лучшим.
Но годы шли. Катя перестала надевать свою брошь. Это бесполезно.
А потом надо было искать жениха. И это оказалось совсем невесело. Это было даже немного неприятно.
И глядя на более удачливых подруг, у Кати стало складываться впечатление, что жизнь её обманула. Обидела.
Эта жизнь всем раздавала подарки, все от неё получили свою долю счастья, а её удача обошла стороной. Посмеялась и оставила.
И постепенно злоба на жизнь, на подружек, на весь мир стала наполнять сердце.
Почему она такая несчастливая?
И ещё появлялось стойкое ощущение, что если ей так не повезло, то она имеет право чуть-чуть испортить счастье другим. Разве не так? Разве это не будет справедливо?