ОПУС Государственные перевороты девяностых

Пролог. Тени ГКЧП
В тот августовский вечер 1991 года Москва замерла в странном ожидании. По телевизору передавали «Лебединое озеро», и это был не просто балет — это был приговор. Старый мир дышал на ладан, а новый еще не родился. ГКЧП — последняя судорога империи, которая не хотела умирать, но и не могла жить.

Первым в череде переворотов 90-х стоит ГКЧП. Как казалось и кажется до сих пор многим, это была последняя попытка сохранить СССР. С этим можно было бы согласиться, но есть обстоятельства, которые этому мешают. ГКЧП провозгласил о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, но не предпринял к достижению этих целей никаких действий. Он был похож на врача, который поставил смертельный диагноз, но вместо лечения стал писать рецепты на успокоительное.

В ГКЧП вошли первые лица СССР. Среди них: Бакланов, Крючков, Павлов, Пуго, Стародубцев, Тизяков, Язов и Янаев. Из всего состава лишь относительно молодой премьер Павлов и Председатель КГБ Крючков обладали информацией, которая соответствовала реальной ситуации в стране. Крючков знал, как устраиваются перевороты — но он же знал, что этот переворот обречен. ГКЧП стал не попыткой спасти страну, а ритуалом ее похорон. Через три дня после его создания СССР фактически перестал существовать.

Современные историки называют разные причины: резкое снижение цен на нефть, война в Афганистане, неэффективность советской экономики. Но эти причины кажутся несерьезными. Прошло более 25 лет после крушения СССР, а наша экономика стала несравнимо менее эффективной, чем советская. И несмотря на две войны на своей территории, РФ продолжает существовать как независимое государство. Значит, дело было не в экономике.

Крушение СССР произошло из-за открытого саботажа и предательства. Главным предателем называют Горбачева. Но мог ли один человек развалить сверхдержаву? В последние годы существования СССР люди столкнулись с тотальным дефицитом. Из магазинов исчезли все товары. Но на железнодорожных станциях в огромных количествах стояли вагоны с продовольствием. Кто мог устроить такой саботаж? Только КГБ, который в этот раз сыграл не за свою страну, а против. Тогда люди охотно поверили в легенду, что все сожрало ЦК КПСС, и для нормальной жизни нужно от него избавиться.

Второй причиной стала отсутствие системы для внятной сменяемости руководства. И в этом эпоха крушения СССР перекликается с нашей эпохой — мы до сих пор не научились мирно передавать власть.

1993 год. Мартовский опус
Следующей попыткой государственного переворота, уже в усеченном СССР — Российской Федерации, стала попытка Ельцина 20 марта 1993 года ввести особое положение об управлении страной. Тогдашний Председатель Верховного Совета метко окрестил эту попытку «опусом».

Я стоял вместе со своими товарищами в охране одного из подъездов Верховного Совета. Начало уже пригревать весеннее солнышко. Осознавали ли мы, что мы смертельно рискуем? Скорее всего нет. На противоположной стороне от Верховного Совета собралась толпа приверженцев Ельцина. Их подкармливали вкусными сэндвичами и поили горячим чаем. Мы же к вечеру 21 марта уже изрядно изголодались и решили провести спецоперацию. Я и Дима перешли дорогу, подошли к машине, откуда раздавали сэндвичи, и сказали, что мы от мифического Александра Петровича из «Августа 91». После чего нам выдали пару мешков вкусных и теперь уже трофейных сэндвичей. Их хватило на всех наших товарищей.

Но спасло нас не это. Спасло то, что у Ельцина умерла мама, и военные не послушались пьяного главнокомандующего. Штурм Верховного Совета был отменен. В тот день мы не знали, что это была лишь репетиция.

Осень 1993 года. Расстрел Парламента
Приближалась осень 1993 года. Воздух Москвы был пропитан противостоянием Верховного Совета и президента Ельцина. Я ждал, когда это все неминуемо взорвется.

Вечером 21 сентября 1993 года ТВ обнародовало Указ № 1400, которым Ельцин незаконно распускал парламент и прекращал действие Конституции. Наступали последние дни для мятежной эпохи советской демократии.

Я сразу вышел из дома и поехал на метро до Смоленки, откуда пешком дошел до Белого дома. Около 11 вечера там уже стояли 200-300 человек, пришедших поддержать Верховный Совет. В этот же вечер экстренно собралась сессия Верховного Совета, которая сняла с Ельцина президентские полномочия. Народ ликовал. Конституционный суд объявил Указ Ельцина неконституционным.

По ТВ в те дни постоянно нагнетали обстановку вокруг Белого дома. Выступали разные актеры и телеведущие. Смысл их выступлений сводился к тому, что засевшие в Белом доме депутаты — это возврат к сталинизму и ГУЛАГу. Бездарные, ничтожные люди, они в своем большинстве при Сталине и не жили.

К Белому дому я вернулся через пару вечеров. Обстановка вокруг него уже начала накаляться. Белый дом был окружен колючей проволокой, стояли оцепления. Кое-как прорваться туда еще было можно. Против Белого дома применили жесткие коммунальные меры: отключили электричество и канализацию. Многих депутатов предлагали купить теплыми местами во власти. К их чести, согласились очень немногие. В людях еще оставалось что-то советское — идея справедливости ценилась выше, чем теплое место. Пройдут года, и все изменится. Те, кто сидел тогда в Белом доме, уже не будут такими принципиальными и с удовольствием уйдут во власть, которую тогда проклинали.

Люди, сочувствующие Белому дому, старались организовать гражданское сопротивление, перекрывали дороги. Но эти попытки были пресечены милицией. Для успеха нужна была поддержка армии. Но армейская верхушка уже вкусила запах больших и нечестных денег и боялась победы Верховного Совета.

Третье октября. Последний день
2 октября были серьезные потасовки в районе метро «Смоленская». Днем 3 октября я решил снова поехать к Белому дому. Когда я вышел из метро, передо мной была картина бегущих от народа милиционеров. Некоторых из них догоняли и жестоко избивали. Но это были не омоновцы — это были молодые ребята из дивизии имени Дзержинского. Сейчас понятно, что это была ловушка. ОМОН не поставили специально, чтобы подставить дзержинцев и дать повод для расстрела Белого дома.

А в тот момент меня, как и весь народ, охватила эйфория неминуемой победы. Дзержинцы прятались в подъездах. Оцепление перед Белым домом самоустранилось. Народ штурмовал здание мэрии. Альберт Макашов кричал в громкоговоритель: «Здание мэрии взять штурмом! Чиновников — в окно!»

По площади разъезжал БТР с флагом Приднестровья. Это было хорошим знаком. Знаком абсолютной победы. Из мэрии вывели человека с обмотанной головой, демонстрировали ключи от кабинетов. Следом вывели две роты безоружных дзержинцев, которые перешли на сторону народа.

Напротив мэрии стала формироваться автоколонна для штурма телевидения в Останкино. Я поехал домой смотреть репортаж о неизбежной победе. Но что-то внутри подсказывало: уж больно легко далась эта победа.

Дома я включил телевизор и увидел, как один за другим закрывались телеканалы. Через час вещание возобновилось из старой студии на Шаболовке. Стало ясно: никакой победы не было. Безоружный народ у Останкино встретил спецназ. Стреляли без разбору, на поражение.

Теле- и кинозвезды на безопасном расстоянии рассуждали о необходимости раздавить «фашистскую гадину». Среди всех особенно выделялась актриса Ахеджакова — она истошно кричала и требовала крови. Единственным, кто сказал, что никуда идти не надо, был слегка выпивший ведущий программы «Взгляд» Александр Любимов. За эту выходку его отодвинули с места руководителя. На первую роль вышел Владислав Листьев, позднее убитый при дележке рекламных денег.

Расстрел
С утра в прямом эфире стали показывать расстрел Парламента из танков. Я, зачем-то взяв нож, опять поехал на «Смоленскую». На пересечении Смоленского бульвара и Нового Арбата стоял двухметровый офицер, руководивший колонной танков и БТРов. Горели последние этажи арбатских многоэтажек. Горела колокольня храма возле мэрии.

На Новом Арбате собралась огромная толпа зевак. Через каждую минуту из толпы выносили раненного или убитого зеваку. Но никто не уходил. Жажда зрелища превышала жажду жизни.

После победы демократии Москва была отдана на три дня победителям. В городе ввели комендантский час.

Эпилог
Бывшие комсомольские и партийные вожаки поднимались, делили заводы, завозили с Запада и из Китая товары, которые после удачной рекламной кампании можно было продать. Уголовные авторитеты массово уходили в бизнес. Главным качеством успеха стал обман.

Недолгая эпоха демократии, ради которой был разрушен СССР, на этом закончилась. Политические свободы и сами выборы стали проводиться под жестким взглядом непонятных цензоров.

С тех пор минуло почти четверть века. Основы беззакония, заложенные переворотами девяностых, все последующие годы развивались. Постепенно стало исчезать нормальное образование, здравоохранение и многое другое, что характеризует цивилизованное общество. В стране исчезли почти все производственные предприятия. Страна постепенно превращается в безжизненную пустыню с вымирающим населением.

Зато персонажи Салтыкова-Щедрина ожили и сошли со страниц его книг в реальность. Стало цениться ложь, подхалимство, ханжество и барство. Протест стал невозможен — действующее законодательство не позволяет людям собираться. В Госдуме сидит бывший охранник Ельцина – Коржаков, который в своих интервью вспоминает, что Ельцин так и ни разу не смог его перепить.

Так закончилась эпоха надежд. И началась эпоха, в которой мы живем до сих пор.