Мания... Эда?

#вариация
(Посвящение)

Мадлена сидела на подоконнике, глядя на, мокрый от дождя, закатный город. В груди который год ныла пустота, что вновь проснулась, которую уже снова не могли заполнить ни горячий чай, ни новые книги. Она скучала по бывшему - Николасу. По его бархатному, чуть хриплому голосу, по запаху горького миндаля и цитрусового одеколона, который всегда его окружал. По тому, как он небрежно поправлял длинную фиолетовую чёлку, когда задумывался. Она так отчаянно хотела, чтобы он просто опять однажды, не только во сне и не лишь в воспоминаниях, и в её голове, а... По-настоящему, в реале хоть раз, оказался на пороге, что даже не заметила, как прошептала это желание вслух, в пустоту комнаты.
Эд стоял перед зеркалом в ванной. Он ненавидел своё отражение. Рыжая шерсть, кофейные пятна на ушах — всё это казалось ему слишком простым, слишком «домашним». Он видел, как Мадлена вздыхает, глядя на старые фото Николаса. Видел, как её глаза загораются при упоминании его имени. Эд любил её до боли в сердце и понимал: чтобы Мадлена снова улыбнулась ему по-настоящему, он должен стать тем, по кому она тоскует.
Он начал с малого: купил каффу в виде листика клевера и вдел её в ухо. Затем нашёл мастера, который набил на середине между ключицами сложный узор из лапки лисы и, окружающих её, крылышек-перышек — чтобы общим видом быть, как Николас.
Он даже начал носить чёлку набок, как тот. Но этого было мало.
Однажды вечером, возвращаясь домой через старую аллею магазинов, Эд забрёл в парфюмерный. Там он взял именно одеколон с ароматом апельсина да лимона — совсем тот, что брал парень, что не покидал мысли его девушки - гигантский барс с фиолетовой гривой. Когда Эд открыл глаза, его шерсть на кончиках ушей и хвоста приобрела странный флер... миндаля!
«Что я делаю?» — спросил он своё отражение в луже. «Я же Эд Колетт. Я — это я»
«Нет»,— прошептал внутренний голос, который теперь звучал ниже и глубже. "Ты — это то, что ей нужно. Ты — её желание».
Мадлена проснулась от странного звука в прихожей. Сердце пропустило удар. Она босиком подошла к двери и медленно повернула ручку.
На пороге стоял Николас.
Точнее... это был Эд. Но это был Николас.
Те же слова, походка и образ современного денди с пирсингом и татуировкой. Но глаза... Глаза остались прежними — тёплыми, карими глазами Эда Колетта.
— Николас? — выдохнула она, не веря своим глазам.
— Мадди... — голос был его. Тот самый тембр, от которого у неё всегда бежали мурашки.
Он шагнул внутрь, и она инстинктивно отступила. Запах миндаля ударил ей в ноздри так сильно, что закружилась голова. Но это был обман. Это был химический ароматизатор из дешёвой лавки, который Эд, по роковому совпадению, подхватил, пока спешил к ней, от прохожего в автобусной давке.
— Как ты... вернулся? — прошептала она, касаясь его щеки. Шерсть была мягкой, но под ней чувствовалось напряжение чужого тела.
— Ты хотела меня видеть, — сказал он (или оно?). Существо перед ней говорило фразами Николаса, но смотрело с мольбой Эда. — Я услышал тебя.
Мадлена отшатнулась. Это было слишком жутко. Слишком идеально.
— Уходи, — сказала она твёрдо.
Существо замерло. Внутри него шла битва. Внешняя оболочка Николаса требовала обнять её, прижать к себе и никогда не отпускать. Но внутренний стержень Эда Колетта кричал о том, что это насилие над личностью.
— Я не могу уйти, Мадди, — прошептал «Николас», делая шаг к ней. Его рука с тату лапки потянулась к её плечу.
— Не трогай меня! — выкрикнула она, и в её голосе прозвучал страх.
В этот момент чары точно спали. Амбре на шерсти Эда начало стремительно блекнуть, возвращая ему родной запах. Каффа выпала из уха и со звоном покатилась по полу. Он схватился за голову, падая на колени перед ней.
— Прости! Прости меня! — закричал Эд уже своим голосом, полным отчаяния и боли. — Я не хотел тебя пугать! Я просто... я хотел быть им для тебя! Но отчего-то не помогло ни наколка, ни серьга! Я даже как по его наводке нашёл этот парфюм, который не нахожу приятным! Я думал, если ты увидишь его снова... ты полюбишь меня!
Мадлена смотрела на него сверху вниз. На коленях перед ней стоял не грозный барс Николас, а её Эд — растрёпанный, смущенный, и с испуганным взглядом.
Она медленно опустилась рядом с ним на пол.
— Ты дурачок, Эд Колетт, — тихо сказала она, но в её голосе больше не было злости.
Она взяла его лицо в свои ладони и посмотрела прямо в карие глаза.
— Я скучала по Николасу как по прошлому. По тому времени. Но я не скучала по нему самому так, как я скучаю по тебе каждый день, когда ты просто рядом.
Эд замер, боясь дышать.
— Ты... ты любишь меня? Настоящего?
Мадлена улыбнулась сквозь слёзы:
— Я люблю тебя настоящего настолько сильно, что мне больно видеть, как ты пытаешься стать кем-то другим ради меня. Мне нужен ты, Эд. С твоей рыжей шерстью и твоей глупой улыбкой.
Она наклонилась и поцеловала его. Запах миндаля окончательно выветрился из комнаты, уступая место запаху озона после дождя и чистого кофе.
- Но новшества тебе идут, не выбрасывай, я, наверное, тоже себе что-то подобное уже хочу - весело щебетала девушка-лисичка, внутри себя раз-в-раз поглядывая на отступающую тень прошлого в их истории.