Яков Рабкин О войне НАТО и России в Украине

Интервью с профессором Яковом М. Рабкиным

Яков Миронович Рабкин (род. 29 сентября 1945 г., Ленинград),  выпускник Ленинградского университета и аспирантуры Института истории естествознания и техники АН СССР в Москве, почетный профессор истории Монреальского университета (Канада).

В 2018 г. под его редакцией (совместно с Михаилом Минаковым) вышел сборник статей на тему демодернизации . По истории этого явления он в течение нескольких лет вёл в своём университете семинар, а в 2016 г. в Ницце организовал международную конференцию. В этом коллективном труде на примере разных стран мира показаны случаи политического, социального и духовного отхода от некогда казавшегося необратимым движения к "осовремениванию" мира.

В его активе более 300 статей и несколько книг: «Сионизм в 101 цитате», «Израиль в Палестине: еврейский отказ от сионизма», «Что такое современный Израиль?», «Угроза изнутри: столетие еврейского противостояния сионизму», «Демодернизация: будущее в прошлом», «Наука между сверхдержавами и иудаизм, ислам и современность».

Профессор Рабкин работал консультантом ряда международных организаций (ОЭСР, НАТО, ЮНЕСКО, Всемирный банк) по вопросам науки и высшего образования. Свободно владея пятью языками, он выступает с лекциями во многих странах мира.

Более подробная биография здесь (https://en.wikipedia.org/wiki/Yakov_M._Rabkin)


Интервью провел Пьеррик Хамон (Pierrick Hamon) для аналитического центра I-Dialogos.

Перевод с английского. Оригинал здесь:
Корр:

Профессор Рабкин, в статье, опубликованной в 2023 году на сайте I-Dialogos, вы сказали: «Подобно советским властям, которые оправдывали глушение западных радиопередач защитой от «империалистической подрывной деятельности», целый ряд национальных агентств и структур НАТО теперь заявляют о защите общественности от «российской дезинформации»».

С тех пор во многих европейских — и особенно французских — СМИ вопрос «российской дезинформации» стал центральным. Нарратив односторонний. Общественный дискурс, кажется, практически заблокирован: главной целью Кремля, как утверждается, является «ослабление западных демократий». Тех кто сомневается называют «полезными идиотами» (sic) — обвиняют в самоуспокоенности или даже в том, что они выступают в качестве каналов влияния Москвы. Как вы, находясь в Монреале, оцениваете качество публичных дебатов и информации в европейских демократиях? Считаете ли вы, что плюрализм точек зрения по-прежнему достаточно гарантирован сегодня?

Проф. Яков Рабкин:

Плюрализм точек зрения по важнейшим вопросам, которые стоят перед Европой, днем с огнем не найдешь.

Несколько лет назад я вел аспирантский семинар, а позже был соредактором книги о демодернизации. Это явление было особенно заметно в бывшем СССР в 1990-х годах. Врачи, работающие таксистами, архитекторы, продающие пиво на углах улиц, ржавеющие остовы промышленных предприятий, научные институты, сдающие помещения в аренду дистрибьюторам нижнего белья, священники, выступающие за сокращение обязательного школьного образования – эти образы стали обычным явлением на рубеже XXI века во многих, некогда современных, «цивилизованных» странах. Самым распространенным выбором профессии для старшеклассниц в ельцинской России была валютная проституция.

Демодернизация не ограничивается одной страной или одним регионом. В некоторых странах давние соседи начинают убивать друг друга, по-видимому, мотивированные вновь обнаруженными различиями в религии, языке или происхождении. Гражданский национализм уступает место племенной, этнической и конфессиональной идентичности в Европе, не только на востоке, где национализм по своей природе этнический, но и в таких странах, как Нидерланды и Швеция, до сих пор считавшиеся образцами космополитической толерантности.

Любой, кто оспаривает общепринятую точку зрения, подвергается остракизму со стороны мейнстрим СМИ.
Рациональные аргументы геополитического характера в международных отношениях вытеснены уверенностью в собственной непогрешимости, самоправедностью, огульным клеймением иностранных противников в «оси зла».

«Альтернативные факты» становятся повсеместными, мгновенно распространяясь по всему миру с помощью самых современных средств коммуникации. Эта демодернизация проявляется в отсутствии – особенно в Европе – рациональных дебатов о России, ее намерениях и возможностях. После речи Путина в Мюнхене в 2007 году, в которой он предложил инклюзивную архитектуру безопасности для Европы, позитивная или даже нейтральная информация о России – будь то балет или белые медведи – практически исчезла из основных средств массовой информации.

Задолго до февраля 2022 года Россию изображали как опасного чужеземца, противостоящего Европе. Тех, кто ставил под сомнение эту догму, изолировали от основных СМИ, а позже даже подвергали санкциям со стороны Европейского союза.

Вся пустота притязаний ЕС на моральное превосходство в отношении войны на Украине обнаружилась, когда открылось, что Франция и Германия намеренно ввели Россию в заблуждение при подписании Минских соглашений II, призванных принести мир на Украину  после государственного переворота в феврале 2014 года.

Пособничество ряда европейских стран в геноциде в Газе нанесло сокрушительный удар по притворству высоких «европейских ценностей».
Старый добрый расизм вновь всплыл на поверхность. Европейские правители, а также значительная часть населения, не рассматривают палестинцев, русских или иранцев как интегральную часть человечества.

Даже при Сталине поезда курсировали из Москвы в Париж. При Хрущёве развивались культурные и научные обмены с западными странами. При Брежневе советские космонавты и американские астронавты встретились в космосе.

В наши дни европейцы разорвали все эти контакты, закрыли границы, и чтобы добраться из Санкт-Петербурга в Хельсинки, приходится лететь через Стамбул. Они понизили уровень дипломатических отношений и исключили Россию из большинства международных спортивных мероприятий, при том, что ни одна из этих мер не была применена к геноцидному сионистскому государству в Западной Азии.


Корр.

В интервью, опубликованном вчера на нашем сайте, Владимир Федоровский утверждал, что Россия, возможно, почувствовала себя обманутой Западом после окончания холодной войны, особенно после отклонения проекта «Общий европейский дом», продвигаемого Михаилом Горбачевым и Франсуа Миттераном, а также после провала Парижской хартии по безопасности 1990 года.

В этом контексте можно ли хотя бы отчасти объяснить нынешнюю агрессивность бывшего президента Медведева, который, тем не менее, вопреки советам Путина, выбрал стратегию сближения с Европейским союзом?

В более общем плане, как вы интерпретируете эволюцию отношений между Россией и Западом с того периода? Можно ли говорить об упущенных возможностях или даже об определенной стратегической слепоте со стороны европейцев? Или же следует скорее считать, что сами российские власти сохраняли определенную двусмысленность, особенно во время таких эпизодов, как война в Грузии в 2008 году?

Проф. Яков Рабкин:

Вы задали много важных вопросов, на которые в коротком интервью дать Обстоятельный  ответ затруднительно. Позвольте мне начать с последнего пункта. Европейские власти в то время пришли к выводу, что конфликт в Грузии в 2008 году был инициирован тогдашним правительством Саакашвили. Позже этот факт был «забыт», поскольку он не соответствовал образу России как агрессивной державы.

Концепция «Запада» по самой своей сути антагонистична и основана на идеологии превосходства. Она основана на единстве против чего-то другого, будь то «путинская Россия», «режим мулл» или Коммунистическая партия Китая — так вашингтонские ястребы называют Китай. Все это призвано разжигать эмоции и затуманивать рациональную дискуссию. Это также отсылает к колониальному прошлому Европы, когда на штыках несли «высшие ценности» по всему миру.

Несмотря на притворную доброжелательность, политика США в отношении России продолжает враждебность, унаследованную от холодной войны. Будь то отказ Америки помочь России преодолеть финансовый кризис 1990-х годов или последовательное игнорирование дипломатических инициатив Москвы, включая предложение о вступлении в НАТО, неизменной целью было ослабление и окружение России. После Жака Ширака и Гельмута Коля европейцы постепенно отказались от самой концепции национальных интересов и последовали американской линии. Это привело к резкому сокращению экономических отношений с Россией и согласию на разрушение газопровода «Северный поток», что, в свою очередь, повергло их страны, особенно Германию, в упадок.

Теперь, когда американская администрация делает жесты – пока пустые – в сторону примирения с Россией, Европа продолжает свой антироссийский курс, как курица, которая продолжает бежать после того, как ей отрубили голову. Можете называть это своего рода слепотой, если хотите, но по сути это политическая демодернизация.

Джон Миршаймер (John Mearsheimer) и многие другие эксперты возлагают ответственность за нынешнюю войну на Украине на американскую политику расширения НАТО.

Хотя они, безусловно, правы, следует также задаться вопросом, как способствовала политика России и даже позднего Советского Союза нынешнему кризису. Оглядываясь назад, Александр Яковлев, главный герой последней книги г-на Федоровского, и его преемники в Кремле кажутся наивными в своем понимании Запада, а то и хуже, чем наивными.

Они полагали, что Запад благожелателен, игнорируя многовековое геостратегическое расположение России в мире. Это привело к распаду Советского Союза, размещению войск НАТО в нескольких сотнях километров от Санкт-Петербурга и, наконец, к атакам на российскую станцию раннего предупреждения под Воронежем и на стратегические бомбардировщики на Дальнем Востоке. Таким образом, российская сдерживающая сила в значительной степени дискредитирована, что значительно увеличивает вероятность более масштабной войны на европейском континенте.

Политика России в Украине отражала поразительную степень беспечности. В то время как сотни американских и европейских ведомств открыто работали над разрушением экономической, культурной и, в конечном итоге, политической близости Украины к России, Москва мало что делала для противодействия этим действиям. Возможно, многие в правящих кругах России воспринимали Украину как нечто само собой разумеющееся, учитывая три с половиной столетия совместного политического и экономического пространства и миллионы семей, состоящих из русских и украинцев. Только после того, как западные разведывательные и политические деятели глубоко проникли в коридоры власти в Киеве, Кремль осознал, что Вашингтон и его вассалы в Европе ввели Россию в заблуждение, и в феврале 2022 года войска пересекли украинскую границу. Даже тогда Россия начала переговоры и в апреле 2022 года согласилась вернуть Донбасс украинскому государству в обмен на восстановление нейтралитета Украины. Вашингтон и Лондон подорвали назревавшее соглашение, и война продолжается по сей день.

Корр.

И каковы перспективы сегодня? Некоторые наблюдатели опасаются, что политические перегруппировки в Соединенных Штатах, особенно вокруг Дональда Трампа, и тупиковые ситуации, в которые он нас ведёт, могут парадоксальным образом усилить самые жёсткие позиции и динамику эскалации как на Западе, так и в других странах.
Вы согласны с такой точкой зрения?

В более широком смысле, как вы оцениваете возможную эволюцию международных отношений в ближайшие годы, и какие возможности для маневра остаются, чтобы избежать усиления поляризации?

Проф. Яков Рабкин:

Непредсказуемое поведение администрации Трампа демонстрирует явные признаки политической демодернизации. Христианские проповеди министра обороны в Пентагоне, хвастовство министра финансов об «экономической политике» и бессмысленные посты на True Social не должны заслонять важные элементы преемственности в американской внешней политике. Односторонние финансовые и экономические ограничения США (так называемые санкции) в отношении других стран, по оценкам, привели к гибели более 38 миллионов человек по всему миру. Вашингтон пытается сохранить свою гегемонию перед лицом серьезных военных неудач и постоянного снижения экономической и технологической мощи по сравнению с Китаем. Эти попытки носят откровенно агрессивный характер, часто незаконны и выдают определенную степень отчаяния. Европейцы способствуют этой нестабильности, поощряя израильско-американскую агрессию в Иране и Ливане и отказываясь от дипломатических отношений с Россией. В результате мы ближе к ядерной войне, чем когда-либо со времен Нагасаки.