Этюд Аэлита. Женщина, авоська и теория облаков

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла в кабинет и молча опустилась в кресло. Лицо её выражало ту особенную смесь опустошения и триумфа, с которой люди выходят из длительного совещания. Или из лифта.
— Я поговорила с соседкой, — сказала она. — Добровольно. В лифте. Запертые. Четыре этажа.
Профессор отложил карандаш. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Вы сказали «здравствуйте»?
— Я сказала «какая погода». Это было ошибкой. Она ответила: «Погода? Да какая теперь погода… даже облака теперь куда-то спешат». Я не нашлась, что сказать. Я журналист. Я беру интервью у министров. А тут — женщина с авоськой, которая превращает облака в философию жизни.
Аэлита закинула ногу на ногу.
— Она спросила, почему я не здороваюсь с ней в подъезде. Я сказала, что здороваюсь, просто не всегда узнаю. Она сказала: «А вы бы хотели, чтобы вас не узнавали?»
— И вы ответили?
— Я ответила: «Иногда — да». Она посмотрела на меня как на умалишённую. А потом спросила, где я работаю. Я сказала, что в редакции. Она сказала: «Ой, я смотрю ваш канал. У вас там всё врёте». Лифт, профессор. Четыре этажа. Я не могла выйти.
Профессор подвинул к ней чашку с кофе. Молча. Она взяла.
— Я хотела сказать ей про фактчекинг. Про журналистскую этику. Про то, что мы проверяем каждый источник. А я спросила: «А что именно вы смотрели?» Она сказала: «Не помню. Но вы там все врёте».
— Магическое мышление, — кивнул профессор. — Без фактов, но с уверенностью. Как у погоды.
— Я вышла из лифта с чувством, что проиграла. А потом поняла: она проиграла больше. Она смотрит на экран. А я каждый день вижу, как этот экран делают. Она видит результат. Я вижу процесс.
Аэлита отпила кофе и поставила чашку.
— Я решила, что завтра, если встречу её, скажу «здравствуйте». Первая. И улыбнусь.
— Зачем?
— Чтобы она не могла сказать, что я её не узнала. И чтобы она знала: я помню. И мне всё равно. Она для меня — погода. Меняется. А я — человек с зонтом. Я не управляю дождём, но сама решаю, куда идти.
Профессор улыбнулся.
— Вы только что превратили лифт в дебаты.
— Я превратила лифт в победу, — поправила Аэлита. — Маленькую. Но мою.
Она встала, поправила шарф, взяла свою чашку.
— Я пошла. Сегодня ещё дважды зайду в лифт. С другими людьми. Буду тренироваться здороваться.
— Удачи.
— Не надо удачи. Надо смелость. А она у меня есть. Я же журналист.
Она вышла. Профессор остался сидеть. Карандаш на столе лежал ровно. За окном была погода. Но теперь он понимал: даже у облаков бывает своя история.

Конец эпизода