Сказки

Соловей и его песни
Всю ночь напролёт пел соловей, а под утро притих. Шумел порывистый ветер, сильно клоня деревья к земле.
— Теперь не до песен, — подумал соловей. — Вот как природа бушует — нынче непогода.  Да и голос устал — ночь была долгой.
— Соловей, держись крепче за ветку! — крикнул ему ветер.
— Угомонись же! Ишь как разбушевался!
— Что, песни твои закончились?
— А ты как думал? Разве можно петь в такую погоду?
— Я же пою! — возразил ветер.
— Ты свистишь, а не поёшь, — ответил соловей.
— Как знаешь...
И ветер поднялся ещё пуще — от его порывов стали ломаться ветки деревьев.  Соловей вцепился в свою ветку изо всех сил, сердце его колотилось, как маленький барабан.
Так продолжалось довольно долго. Но к обеду всё стихло и просветлело. Соловей был сильно напуган: он дрожал и тихо плакал. Ему было уже не до песен. Он думал, что больше никогда не сможет петь — так сильно его сковал страх.
Но вдруг выглянуло солнышко, и соловей обрадовался. Тёплые лучи коснулись его мокрых перьев, и страх начал таять, как утренний туман.
— Не горюй! Всё будет хорошо! — сказало ему солнышко.
— Наконец-то я дождался хорошей погоды! — воскликнул соловей.
Соловей снова запел свои чудесные песни. Он пел так звонко, что даже ветер, уставший и притихший, остановился послушать. Ведь когда звучит музыка, жить на свете интересней и веселей. И с тех пор соловей знал: после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет, а после бури — тишина и радость.

Дятел
— Привет, Дятел! Что долбишь? — спросил воробей, прыгая с ветки на ветку.
— Да вот, меня попросила нота Ля сделать дупло.
— А зачем ей дупло? — удивился воробей.
— Говорит, от Баса надо спрятаться. Он, видишь ли, так громко поёт, что у неё в ушах звенит.
— Понятно. Видать, надоели его песни.
— Ладненько, воробей, буду дальше долбить.
Воробей вспорхнул с ветки дуба и улетел. А дятел постучал ещё несколько раз, но вдруг задумался. Клюв его замер в воздухе. «А ведь и правда, — подумал он, — зачем портить дерево, если можно просто отойти подальше?» И он перестал долбить.
Дятел хорошенько подумал и сказал сам себе:
— Лучше слушать песни ноты Ля, чем Баса. Пожалуй, полечу и я. И он взмахнул крыльями и присоединился к воробью, оставив дуб в покое. С тех пор в лесу стало меньше стука и больше музыки.

Гармонь
Гармонь играла в ночи — ей не спалось. Всё сильней звучала музыка, проникая в тишину, даже до слёз. Плакали все, но не музыкант: он крепко держал гармонь в руках. Музыка текла и текла, а за рекой плыла луна, и звёзды отражались в воде.  Казалось, что сама ночь дышит в такт мелодии.
Вдруг сломалась гармонь, и сник музыкант. Он опустил голову, пальцы его задрожали. Уже не вернуть ничего назад... Горечь разлилась в его груди, как тёплая смола.
Наступил рассвет. Солнце поднялось и своими лучами осушило слёзы. Музыкант ещё не знал, что утро приносит не только свет, но и надежду. Волшебной палочкой солнце провело по гармони — и она вновь запела! Обрадовался музыкант, стал играть лучше и ловчее держать инструмент. Он понял, что настоящая музыка рождается не в дереве и мехах, а в сердце. Рады были все и танцевали весь день. Даже старый дуб, казалось, покачивал ветвями в такт.

Два облака
В небе встретились два облака и повесили на видное место ключи. Один ключ был для солнышка, а второй — для грома.
Вот облако повернуло первый ключ — и засияло солнышко. Пусть светит и греет землю!
Но день ото дня жарило палящее солнце, и наступила засуха. Цветы поникли, трава пожелтела, а речка почти пересохла. Облако обеспокоилось и обратилось за помощью к другому облаку:
— Слушай, надо бы помочь земле. Поверни уж свой ключ!
— Это надо нагнать тучи. Обратись сначала к ветру.

— Эй, ветер буйный!
— Я занят.
— Чем ты занят?
— Играю с лучами в подкидного, — и тут же бросил карту.
— Нагони чёрные тучи, да так, чтобы гром гремел!
— У тебя же есть второй ключ.
— Он у моего друга, облака.
— Сделай так, чтобы он зашёл ко мне.
— Хорошо. А когда?
— К вечеру.
 Облако поплыло по небу, торопясь, но на душе у него было тревожно: успеет ли? Вдруг стало темнеть, и начали сгущаться тучи.
— О, чудо! Никак гром проснулся! — воскликнуло облако.
Вдруг резко потемнело, и полился дождь. Он лил слишком долго, орошая землю. Капли стучали по листьям, как тысячи маленьких барабанщиков. Земля жадно пила воду, и трава снова зазеленела.
— Никак обошлось и без ключа! — удивилось облако. Оно улыбнулось и поняло: иногда чудо случается само, если очень сильно захотеть помочь другим.


Ехал мужик
Ехал мужик по лесной дороге. Проехав ещё немного, задремал... Снится ему дремучий лес, а впереди он видит огромную гору. На горе стоит высокий терем. Вошёл он в терем, увидел стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе расставлены приборы, а кушанья — видимо-невидимо, чего только нет! И пироги румяные, и мёд янтарный, и жареные утки — дух захватывает.
Тут громко каркнула ворона. Мужик встрепенулся, смотрит — дерево поперёк дороги повалено, а на нём сидит та самая ворона. Мужик ей говорит, что, мол, раскричалась, а лошадь его стала фыркать, вести себя неспокойно. «К чему бы это всё?» — задумался мужик. Он снова задремал, но теперь видит: на столе уже нет угощений, и скатерть исчезла... Вместо яств — лишь пустые тарелки и холодный пепел.
Долго, наверное, спал мужик. Когда же проснулся, то не увидел ни своей лошади, ни телеги. Среди дремучего леса он стоял совсем один. Он горько вздохнул и понял: сон — это хорошо, но наяву надо быть осторожнее. Говорят, тот лес до сих пор обходят стороной, а мужик выбрался к людям и больше никогда не засыпал в дороге.

Говорящий дождь
В ночной тишине продолжал звенеть крупный дождь. Воробышек по имени Тик сильно дрожал, сидя на ветке сирени. «Когда же перестанет идти этот неугомонный дождь?» — думал он.
— Слышишь, дождь, зачем ты со мной дерёшься? Ведь так больно! — прошептал Тик, поёживаясь.
В ответ воробышек услышал лишь ворчание:
— Бу-бу-бу... Не мешай мне! Не видишь, что ли, я смываю пыль с листьев и цветов? — говорил, словно бубнил, дождь.  — Они ведь тоже хотят дышать!
Тик сильнее прижался к ветке, укрываясь цветком сирени, и вдыхал его аромат. Но дождь заговорил ещё громче и крикнул прямо в ухо воробью:
— А утром что будешь делать?!
Но Тик уже крепко спал. Ему снилось палящее солнце, в лучах которого он весело купался. Во сне он летал высоко-высоко, и дождь оставался где-то внизу, далёкий и не страшный.
А дождь всё звенел в ночной тишине, как будто ворчал, и звонким голосом рассказывал обо всём на свете...  А утром, когда Тик проснулся, всё было мокрым и свежим, и он понял: дождь — это не враг, просто он говорит на своём, капельном языке.

Зелёный человечек
Жил-был зелёный крохотный человечек. Лесное болото служило ему домом. Питался он клюквой, подберёзовиками и волнушками.
Однажды зелёный человечек забрался на крючковатую берёзку и стал разглядывать, как надвигается ослепительная гроза. Молнии метались по небу, как золотые змеи, и ему было и страшно, и любопытно.
Но вдруг его кто-то подхватил и понёс в грозное небо. Это была чёрная огромная птица.
— Куда ты меня несёшь?! — заорал человечек.
Острые молнии стремительно проносились мимо и прожигали крылья птицы, но она не сдавалась и с криком продолжала полёт. Человечек чувствовал, как ветер хлещет его по лицу, и зажмурился.
А когда открыл глаза, то удивился: перед ним открылась картина красивого дивного острова. Чёрная птица превратилась в белокурую девицу-лебёдушку, которая мило ему улыбнулась и подала нежную изящную руку. «Вот так чудеса! — подумал человечек. — Оказывается, даже самая страшная птица может обернуться любовью». Вскоре они сыграли свадьбу и стали жить дружно и счастливо. И если вы когда-нибудь увидите в лесу зелёного человечка с белой птицей — знайте, это они, и у них всё хорошо.

Лужа
Посередине села разлилась огромная лужа. В ней поселились лягушки, но почему-то они квакали басом. То ли вода была особенной, то ли они просто важничали. И вот однажды случилась такая история.
Неподалёку от этой лужи жил Ключ. Как-то он пошёл прогуляться и остановился возле воды.
— Привет, Ключ! — заквакали лягушки.
Ключ стал оглядываться: кто это говорит?
— Что же нас не признал? — продолжали гулко говорить лягушки.
— Боже, кто это?!
— Это мы! Это мы! — квакали лягушки.

Ключу это надоело, и он пошёл прямо в лужу. И тут же провалился по самое колено.
— Так тебе и надо! — заверещали лягушки.
— Ах, это вы! — уже басом сказал Ключ, затем вылез из лужи и побрёл к дому.  Он отряхнулся, но с тех пор обходил ту лужу стороной. А лягушки так и остались квакать басом — гордые и ничуть не раскаявшиеся.

Кувшин
Во дворе под широким дубом стоял кувшин. Жаркие лучи солнца, попадая в него, сильно согревали глину. Кувшин ослепительно переливался и ярко блестел. Миловидная женщина брала его, наливала молоко и уносила в дом.
Позвав ребятишек к столу, она разливала молоко в большие чашки. Дети с удовольствием пили, и только белые усики оставались на их маленьких губах. Смех и звон ложек разносились по всему дому.
Однажды налетел шквалистый ветер. Он разбил все чашки в доме. Кувшин продолжал стоять во дворе, но ветер поднял и его, закружил в воздухе. Стремительно падая вниз, кувшин со всего размаху стукнулся об дерево, сильно охнул и разбился. Осколки разлетелись по траве, как слёзы.

Женщина с ребятишками выбежала во двор. Увидев разбитый кувшин, дети расплакались. Но вдруг из-за поворота послышался звон колокольчика. Они дружно переглянулись — все догадались, что едет весёлый молочник.
— Кому сладкого молока из моего волшебного кувшина? — задорно кричал молочник.
Ребятишки гурьбой подбежали к нему. Женщина, поблагодарив, взяла новый кувшин и пошла в дом. Дети вприпрыжку последовали за ней. Они сели за огромный стол, наполнили до краёв чашки вкусным молоком. Новые чашки, которые подарил молочник, теперь запирали под замок в шкаф, чтобы ветер их не разбил. И хотя кувшин был уже другой, молоко в нём было таким же душистым, как и прежде.
Все были довольны и счастливы. Я там был, молоко с мёдом пил: по усам текло, да в рот попало. А кто не верит — пусть придёт во двор под дуб, и ему тоже нальют.
Вот и сказкам конец, а кто слушал и читал — молодец!