Попутчики

Кошечка вынырнула из-под скамейки на троллейбусной остановке.
Чёрная, с белым воротничком на груди и такими же белыми чулочками на ногах, она производила впечатление домашнего, ухоженного животного. Сидя на скамейке в ожидании троллейбуса, я с интересом наблюдал за ней. Среди осенней непогоды и этих случайных людей в её появлении было что-то ободряющее, вселяющее надежду и оптимизм. Я поманил её, и она резво отреагировала, подойдя ко мне почти вплотную с высоко поднятым хвостом. Нет, это не было выполнением привычной команды приученного животного. В каждом её движении было лёгкое изящество и размеренность, без лишней суетливости и покорности. Мне было очень жаль, что я не мог ничем её угостить, и лишь несколько ласковых слов были ей наградой за внимание ко мне.
Постояв немного, кошечка двинулась дальше, заглядывая в глаза стоящих под навесом людей. Одна из женщин достала из сумочки пакетик с питанием и выдавила содержимое на бумажную салфетку. "Наверное, её хозяйка?" – подумал я, глядя на то, как аппетитно поглощает корм маленькая красавица. Ела она не спеша, раз за разом прерывая своё занятие и подходя к женщине, всем своим видом давая понять, что угощение пришлось ей по душе. Заметив мой любопытный взгляд, женщина пояснила, что кошечка приходит сюда уже не первый раз, как и сама женщина – от недалеко расположенного продовольственного магазина, где покормить её мешают собаки.
Из сотен людей, видевших кошечку и прошедших мимо её, нашёлся-таки человек, который обратил на неё внимание и не остался равнодушным. Я смотрел на этот дуэт и немножечко завидовал им обоим. Ведь в этой короткой, ничем, казалось, не примечательной картинке из нашего бытия читался куда более высокий посыл и угадывалось что-то трогательное, чистое и возвышенное в неприглядно-хмуром ноябрьском дне. Уже в троллейбусе вспомнились слова классика русской литературы Л. Н. Толстого: "Живёт лишь тот, кто творит добро!"
Мы уехали каждый по своим делам, движимые желанием скорее попасть в тепло, оставив слякоть и холод там, на троллейбусной остановке, но ещё долго перед моими глазами был и этот кошачий взгляд, ищущий тепло и сочувствие у людей, и эта женщина, вдруг ставшая такой родной и близкой.