В память о Михаиле Ножкине

«Хождение по мукам» (1977)
Режиссёр — Василий Ордынский.

Мне кажется, это не просто экранизация, а скорее монументальный барельеф, высеченный на гранитной плите советского киноэпоса. Семь лет отделяют роман Толстого от его телевизионного воплощения, и за это время ветер истории успел изменить свой вектор: буря революции здесь уже не столько сокрушает, сколько декорирует, превращая хаос в стройные марши победителей. Ордынский снимает не столько трагедию, сколько одиссею, где даже поражения пахнут триумфом.

Сюжетные перипетии сестёр Булавиных разворачиваются на полотне, где Первая мировая, Февраль и Гражданская война служат не фоном, а действующими лицами. Однако эта монументальность порой давит: личные драмы тонут в пафосе батальных сцен, а психологизм героев подчас приносится в жертву плакатной ясности. Крупные планы говорят о чувствах, а общие — о долге, и этот диссонанс остаётся главной трещиной на идеально отполированной поверхности фильма.

Особый поклон — Михаилу Ножкину. Его Вадим Рощин — не просто мятущийся офицер, а живой нерв эпохи, человек, который несёт свою гибельность с такой дворянской грацией, что зритель прощает ему все идеологические зигзаги. И, отдавая должное его проникновенной игре, нельзя не заметить, что именно Ножкин вносит в стройное зрелище ту самую спасительную ноту сомнения, которой так не хватает остальным, более «правильным» персонажам. Остальные актёры, будь то пронзительная Алфёрова или сдержанный Соломин, безупречны, но их герои словно подсвечены изнутри редакторским карандашом, тогда как Рощин Ножкина горит собственным, неровным и обжигающим светом.

В итоге «Хождение» Ордынского — это величественный, но чуть стерильный фреск, где историческая правда уступает место правде идеологической. Однако именно эта искусственность, парадоксальным образом, и превращает фильм в документ эпохи застоя — аллегорию страны, которая, как и её киногерои, упорно шла сквозь тернии к звёздам, забыв спросить у терний, хотят ли они быть частью этого пути. Смотреть — и чувствовать дыхание времени, даже если оно отфильтровано сквозь цензурные кружева.
(В память об актёре)