Вступление

Сначала ничего не было. И это было хорошо. Вернее, что-то, конечно, было, но не это. Не это вот:

— Мяяяууу…

Шершавый язык, как наждачка, скребёт по щеке, цепляясь за щетину...

В голове боль, словно гвоздь, вбитый в самое темя, намертво пригвоздивший голову к подушке. И мутно. В горле сухая горечь.

Рюрик разодрал слипшееся веко на левом глазу. Глаз и так не пойми куда глядит, а его ещё и в бок пришлось ворочать — как по битому стеклу.

Размытая кошачья башка. Пялится на него. В приоткрытый глаз ткнулась лапа.

— Ну й-о-о...

Рюрик захлопнул веко.

— Мяяяяуууу, — в самое ухо. Опять шершавый язык.

— Тихон... отвали, нна... — простонал еле слышно.

«Ещё бы только пару часиков поспать...»

Лапы упёрлись в лицо, принялись месить щёки, нос, переносицу, покалывая когтями.

Придётся собрать силы, чтобы перевернуться набок или вышвырнуть засранца с дивана — но это уже запредельно.

— Не хочууу, блин...

Рюрик сделал героическое усилие и повернул голову в бок.

Тихон воспринял это как вызов. Чем-то звякнул, послышался звук перекатывающейся бутылки, будто перед самым носом. И вдруг шесть килограммов веса приземлились сначала на грудь, потоптались, как на батуте, мешая нормально дышать, а затем Тихон всем телом развалился на шее. Лапа принялась цепляться за ноздрю и тянуть к себе.

«Надо укрыться с головой… — подумал Рюрик. — Опять шевелиться...»

Он вяло пошарил рукой, отыскивая одеяло. То, что нащупала рука, совсем сбило с толку.

— Что это?.. Где я?

Приоткрыв оба глаза, Рюрик обнаружил себя лежащим на полу у входной двери, в верхней одежде.

Пустая бутылка и впрямь лежала перед носом, подперев плинтус.

— Зашибись, — прохрипел он, придавленный кошачьей массой.

Послышалась лёгкая музыка и щебет птиц. Ласковый женский голос проговорил:

— Уже девять часов, Рюрик. Пора вставать. Не забывай: ежедневное следование режиму — повышает социальный рейтинг.

Рюрик с трудом повернулся на бок. Тело отекло. Поясница и плечи болели от долгой лёжки на твёрдой поверхности. Одна рука находилась под телом и онемела, теперь же наполнялась кровью, и её всю кололо от плеча до кончиков пальцев, а любое касание простреливало электрическим разрядом.

Он подождал, пока к руке не вернулась чувствительность. Встал на четвереньки и пополз из прихожей к дивану. Голова свесилась, взгляд упёрся в собственные ноги. Резиновые сапоги. Перевернулся, шлёпнувшись на спину. Носками через пятку содрал сапоги один за другим, отфутболивая куда-то.

— Рюрик, — мигал браслет на левом запястье, — время: девять часов одна минута. Ты не зафиксировал вертикальное положение в отведённый промежуток времени. Накопленные за две недели допбаллы обнулились.

— Чёрт с ними.

— Сканирование твоего состояния показывает сильную алкогольную интоксикацию. Рекомендую выпить таблетку «Бездолбин-А».

— Норм идея, — буркнул он, сев на полу, прислонившись спиной к дивану и вытянув ноги.

Кот, задрав хвост, тёрся вокруг, низко мурлыча и заглядывая в глаза.

— Тииихон, — Рюрик погладил кота окончательно ожившей рукой. — Вот они, настоящие отношения, да? Без грёбаных алгоритмов лояльности.

— Уведомляю: всё асоциальное поведение со вчерашнего вечера зафиксировано в соответствии со статьёй 14, пункт 1 «Статута о морали и нравственности».

Рюрик на четвереньках подполз к комоду, на котором стоял фикус. Выдвинул верхний ящик, отыскал таблетки. Закинул в рот сразу три. Сухо проглотил. Рядом с таблетками лежала пачка «Дукат» с двумя сигаретами. Взял её. Потом положил обратно:

— Не сейчас…

— На данный момент твой социальный рейтинг в официальном профиле снижен на 32 пункта. Твой маркер ещё в зелёной зоне, но близок к переходу в серую. Тебе следует взять себя в руки и начать следовать моим советам.

Рюрик включил над фикусом фитолампу, пощупал почву — «потянет». Встал на ноги. Голова кружилась и раскалывалась. Несколько секунд постоял, покачиваясь, без всяких мыслей, таращась на сплетённые из проволоки фигурки рядом с горшком. Потом снял куртку, бросил на пол. Ворот свитера душил, как петля на шее. Содрал и его, бросив под ноги.

Прошёл на кухню, спотыкаясь о путающегося под ногами Тихона. Открыл холодильник, взял последний пакетик «Котикета».

Холодильник «Бирюса-2100» прогундосил сиплым голосом:

— «Котикет» закончился. Рекомендую оформить подписку «Паёк: всё в миске для вашей киски» со скидк…

Хлопнул дверью, отсекая голос.

Выдавливая сырой корм в миску:

— Настоящая еда для живого зверька…

— Вынуждена предупредить: у Тихона явные признаки ожирения. Его вес выше нормы. Если привести кота в форму, то, учитывая сертификат на породу, он может принять участие в конкурсе и побороться за место и приз.

— Да какой там сертификат… Что за приз?

— Такие маргинальные мероприятия финансируются из внутренних фондов ассоциаций любителей «настоящих» животных, которые образуются за счёт взносов участников. Вам придётся вступить в ассоциацию.

— Понятно. Очередная лотерея.

— Лотерея основана на удаче. В данном случае…

— Заткнись, АйЛиса, — отмахнулся Рюрик, поморщившись. — От твоей болтовни уши болят.

И к Тихону:

— Прости, чувак, молочка нету. Только водичка.

Тот жадно уплетал «Котикет».

— Опять не помнишь контекст, АйЛиса? — сказал, почёсывая кота за ухом. — Хоть бы раз ты забыла про лимит на оскорбления… Когда я его купил, он был рыжим мейн-куном.

Поднял с пола миску для питья, чтобы помыть. Открывая кран с горячей водой:

— А через неделю стал серым, в чёрную полос…

Раздался свистящий трубный гул. Кран пару раз, как бы прокашлявшись, сплюнул в раковину тёплой водой и высох, не прерывая монотонный распев.

— Что за хрень?!

— На вашем счёте отрицательный баланс. Ежедневное автопродление коммуналки в соответствии с выбранным тарифом…

— Отрицательный?! — перебил Рюрик. — Сколько на балансе?

— На основном счёте минус три тысячи двести одиннадцать криптублей и девяносто две криптопейки. Горячую воду вам отключили.

— Сволочи, — пробормотал он, закрыв гудящий кран.

— У вас имеются гарантированные Конституцией сто литров холодной воды на неделю.

И продекларировала:

— «РусьВодРесурс» — всенародное достояние.

— Дура.

— Месячный лимит на оскорбления меня почти исчерпан. Осталось пять.

Достал чистую чашку, наполнил холодной водой.

— На, Тиша. Вечером — молоко.

Направился в ванную, стягивая с себя футболку. Бросил под ноги.

Проходя мимо аквариума-биокуба, заметил, что барботирование не работает, а автокормушка опять не фурычит.

— Позже, ребят, — пообещал рыбкам.

Вошёл в ванную. В зеркале отразилось опухшее лицо. Отвернулся. Включил холодную воду и сунул голову под кран.

Держал, пока ощущение холода от ледяной воды не сравнялось с глубиной гвоздя, вбитого в череп. Затем припал губами к крану и долго пил, закрыв глаза. Вода была жёсткой, с металлическим привкусом и попахивала хлоркой. На дисплее смесителя мигала красная иконка — о необходимости сменить очистительные фильтры.

Скинул остатки одежды. Включил душ. Постоял, собираясь с силами. Сделал глубокий вдох, влез в небольшую ванну и, рыча, встал под ледяные струи, стиснув зубы.