Сашка ч. 4 гл 25-26

                25

 Самолёт приземлился  в Туруханске. Поёживаясь в осеннем пальто, продуваемом ветром, Сашка пошёл в привокзальный буфет, чтоб купить покушать. Любу попросил побыть на месте – ему хотелось остаться ненадолго одному, так как последние события перед их отлётом, расположили к тому. События касались его Любы. Случилось вот что. Он поехал в тюрьму, попрощаться с Вовкой. Но Вовку, оказывается, переправили в Свердловскую область. Это одна новость. Ну а вторая – возвращаясь, он столкнулся с черноглазой девушкой, работавшей в Любиной бригаде и, как часто примечал, ему симпатизировавшей: то комплимент бросит, то выразительно глянет. Она остановила Сашку и, потупившись, сказала:
 - Жаль, что уезжаешь. Но поэтому не могу не сказать: не верь Любке. Ты не знаешь, что до тебя она перебрала половину воинской части. Вся бригада знает. Молчали, когда она в Загс тащила тебя, работу потерять боялись. Так что знай: не продержится она, покажет себя. А я бы дождалась, только бы глаза ты открыл. Помни, - она на плечо ему положила ладонь, - я тебя жду. -  Приблизившись, чмокнула его в губы. Потом оттолкнула и, повернувшись, удалилась.
 Об этом хотел подумать Сашка в одиночестве: последние хлопотные дни не давали на это ни минуты. «О Вовке-то что думать? Жаль, конечно, брата –  передачи некому будет носить, но тут уж ничего не поделаешь. А вот насчёт Любы... Но ведь и у него  были….  Каркает подруга, ревнует, потому и облила    грязью. Он пока ничего не замечал. Когда-то было много? Так молодая была, горячая. Искала. Такого, как я». Последнюю мысль сопроводил усмешкой. Прокрутив, таким образом, то, что нужно было, чтобы обрести в душе покой, он купил продукты и вернулся к Любе.
      
 Последнее приземление, и вот он, холодный Север. Снег и пронизывающий ветер. Закоченели оба, пока добрались до электрички. В кармане у Сашки адрес тётки  Полины.  Интересное название – Каларгон.  Дом, где проживала Полина, располагался на краю длинной улицы. Тётка жила с новым мужем, которого звали Иваном. Только сама была в отъезде. Высокий, худой, горбоносый, Иван встретил их радушно – недавно, оказывается, получил  письмо, где Полина предупредила его о возможном приезде родственника. Познакомились. За столом, с неизменной выпивкой,  гости узнали кое-что про Север. Главное – заработать   можно, только денежную работу найти  трудно, поэтому многие приезжают ненадолго.
Отдохнув на правах гостей пару дней, они отправились в отдел кадров  комбината – единственного предприятия, где можно было устроиться, надеясь  заработать. Начальник отдела кадров - немолодой мужчина по фамилии Брагин. Он не задержал Сашку, сказав кратко: «Некуда взять»,  но  с Любой составил  продолжительную беседу на тему, как ей нравится Север, украдкой, при этом, оглядывая её; но тоже отказал.
 - Вот влипли! - сквозь зубы процедил Сашка, выйдя от Брагина. -  Эх, тётя  Поля, знала, что не  устроиться. Какого чёрта трепала!         
 - Едем завтра в горком, - сказала Люба. – На него  есть надежда. Всё равно мне на учёт вставать.

 Второй секретарь горкома - плотный мужик среднего роста, быстрыми глазами оглядев их, усадил  в  кресла; потом внимательно прочёл их документы и  подробно  расспросил о прошлой работе. Ему, видно  было, пришлась по душе трудовая книжка Любы, где записано её бригадирство в молодёжной бригаде. Он потёр руки и сказал:
 - Молодожёны! Таким мы рады. Правильно сделали, что приехали: на то и молодёжь, чтоб дерзать!
 Он взял из пачки бумаг бланк и что-то написал:
 - С этим в отдел кадров. Устраивайтесь.
 По дороге к вокзалу они не удержались, прочли.  «Товарищу  Брагину.  Прими,  трудоустрой. Помоги с жильём». Внизу витиеватая подпись и дата. В отделе кадров, им предстояло увидеть преображение товарища Брагина. Он прочёл бумагу и расплылся в улыбке:
 - Присаживайтесь, молодожёны. В прошлый раз поговорить нам не довелось, в этом виноват я – торопился. Так как живут на материке?
 - Хорошо на материке, - ответила с улыбкой Люба. – Но мало платят.
 - Понятно, приехали, чтоб заработать. Такой молодой семье это нужно. Что ж, нельзя не помочь, - говоря так, он покосился на бумагу секретаря.

                26

 Молодые вышли из отдела кадров с направлениями – ему в мехцех, Любе в бригаду штукатуров. Через два дня прописали их в комнату барака, старого и холодного. Соседи посоветовали пространство между двойными  стёклами засыпать  опилками. Так и сделали в ущерб свету.
В механическом цехе Сашку поставили к старому станку. Токарничать он умел, простые детали ему легко давались, но при изготовлении уловителей для вагонеток дело не пошло. Покачал головой мастер и, пожалев станок и Сашку, предложил перейти зольщиком в котельную. Пришлось согласиться на пыльную работу, где заработок был низким. Когда Люба принесла домой месячную зарплату, оказалось, что она в два раза больше Сашкиной. Тогда он перешёл на известковый рудник, став откатчиком. Ответственная работа: выдвигаемую из шахты тросом вагонетку нужно было сцеплять с таким же тросом, который оттаскивал вагонетку к вагону для разгрузки. Но и эта работа не решала главной задачи, из-за которой прибыли сюда: только Люба зарабатывала хорошо. Она и здесь проявила себя, став помощницей бригадира. Недолго думая, решил Сашка записаться на курсы горнорабочих очистного забоя.
Работа, курсы – времени не хватало наведаться к Полине, давно вернувшейся  с  курорта. Но как – то, в выходной, супруги пошли к ней. А там познакомились с другом Ивана, Костей и его женой, Шурой. Со временем крепко сдружились. Однажды приехали в гости к ним. Интересным человеком оказался Костя. Он часовой мастер, знал многое об ЭВМ. Часами мог болтать о перспективе и нужности её для страны. А Шура – умная, но некрасивая женщина, была заведующей в библиотеке. Сидели долго. Сашка поиграл на баяне, который пылился под кроватью; пили, пели. И вышли покурить. Оглянувшись на дверь, Костя сказал:
 - Красивая жена. Не страшно жить с такой? Извини, но... Понимаешь же, о чём?
 - Пока не замечал, - ответил Сашка.
 - Не обижайся, я как мужик мужика спросил.
 - А как Шура твоя? Давно живёте?
 - Давно. На мою, кстати, никто не позарится, - хохотнул.

 Жизнь продолжала бить ключом.  Сашка  и Люба редко бывали вместе дома: у него  курсы,  у неё  срочные работы, так что супы и каши варили оба – кто был дома. Но с трудностями мирились легко, молодость не располагала к нытью. И всё же у него возникли сомнения в безоблачности их житья. Как-то вернувшись с курсов вечером и обнаружив, что её нет дома, он потушил картофель со свининой и прилёг отдохнуть. Подходила ночь. Наконец пришла она. С порога объяснила: сверхурочная работа. Он промолчал, но что-то непривычное почувствовал. Хотя не мог ничего определённо сказать. То ли  пылко прильнула, то ли суетливость. Может, показалось?  Однако устрашающая мысль мелькнула в голове: «Неужели и здесь предательство?».