Квартира в Жёлтом Доме

Вот началась моя студенческая жизнь! Прощай, девство. Здравствуй, юность. 
При поступлении в университет пришлось арендовать жильё поближе. Со временем нашлась однокомнатная квартира - около десяти минут ходьбы до универа. Арендная плата небольшая, так что на еду и прочие расходы будет хватать.
И вот я, со всеми вещами в двух чемоданах, стою возле семиэтажного дома ярко жёлтого цвета, с улыбкой до ушей. Ведь уже свободный человек; могу сидеть допоздна в выходные, приводить друзей хоть каждый день, и не только их, ещё симпатичных девушек. Помимо учёбы, передо мной открываются  столько возможностей для социализации. Проще говоря, нахожусь на пороге становление к своему новому «Я».
На крыльце меня уже встречал высокий человек с пышными усами. Он помахал рукой, как только заприметив меня.
- Здравствуйте, Александр Семёнович! – помахал я в ответ.
- Добрый день, молодой человек – Александр Семёнович протянул мне руку, - Пройдёмте в квартиру, там и отдам ключи.
Зайдя в подъезд, по ушам ударил громкий женский плач. Настолько истеричный, что слух резал.
Александр Семёнович слегка опешил, но заметив силуэт женщины возле двери одной из квартиры на первом этаже, хмыкнул и пошёл дальше. Он прошёл мимо, будто каждый день тут такая сцена. Я в свою очередь не остался в стороне, обратился к бедной женщине.
- Что случилось? – я протянул руку к её плечу, как она сама подняла на меня красные от слёз глаза.
- Мой малыш… - пролепетала она, - мой малыш…
Женщина прижимала к груди младенца. Она смотрела то на него, то на меня, повторяя: «Мой малыш… мой малыш…».
- Болеет? Можете конкретно сказать, что не так? – вновь спросил я.
Она смачно шмыгнула носом, дрожащими руками протянула своего ребёнка. Вернее сказать, потрёпанную пластмассовую куклу.
Я нахмурился, хотел упрекнуть женщину в неудачной шутке, пока Александр Семёнович не окликнул меня.
- Степан Анатольевич, не задерживайтесь!
- Да-да, уже иду, - я с упрёком посмотрел на женщину ещё раз, и последовал за Александром Семёновичом.
***
- Не обращайте на неё внимание, - сказал Александр Семёнович, когда мы вошли в квартиру, - Она слегка… того… Ну, вы понимайте, да?
- Понимаю. Почему тогда её не соберут в соответствующее заведение?
- Хороший вопрос. Дело в том, что она живёт не одна – с мужем, а он не хочет её отдавать в Жёлтый Дом, - Александр Семёнович сделал акцент на «Жёлтом Доме», - поэтому она всё ещё здесь живёт. Муж ухаживает за ней, следит и кормит, но иногда она выходит из квартиры и устаревает спектакли.
- М-да… - лишь ответил я.
- Не беспокойтесь! Она вам особо мешать не будет, ночью спит хорошо, как младенец, благодаря успокоительным.
- Это хорошо. Значит, ужиться можно.
- Естественно! Может, даже насовсем останетесь у нас.
- Вряд ли. Я только на время учёбы.
- Вдруг передумайте, пока учитесь, - Александр Семёнович ехидно улыбнулся, протянул мне ключи, - Что ж, мне пора. Вам уже всё показывали при первой встрече. Ещё увидимся!
- До свидания! – мы пожали друг другу руки, и Александр Семёнович ушёл.
И вот я один, в своём новом доме, собираюсь начать совсем новую жизнь.
***
Ближе к вечеру обустроился, уже расслабился за ноутбуком; просматривал различные ролики и общался с бывшими одноклассниками, с кем у меня ещё сохранились дружеские отношения. Я рассказал им про свой переезд, и как меня «встретили», тут же начались шутки про то, что будто попал в типичный фильм ужасов. За общением время проходит быстро – и вот уже пора ложиться спать. Завтра тем более первый день, надо быть как огурчик. Самое главное, не опоздать, поэтому надо на боковую пораньше.
Попрощался со всеми, не забыв пожелать добрых снов. Устроился поудобнее, закрыл глаза и стал потихоньку засыпать.
За дверью слышалась возня, чьи-то голоса переговаривались. Я не обратил внимания, вдруг соседи вышли покурить. Уже погрузился в сон, как неожиданно постучали.
Испугался ли я? Естественно! Кто ближе к ночи будет стучаться в дверь?
С неохотой встал с дивана и потопал в коридор. Первое, что сделал – это посмотрел в глазок. На лестничной площадке стоял мужчина средних лет с явно недобрым выражением лица. Он постучал ещё раз, прикрикнув:
- Открывай! Я знаю, что ты там.
- Во-первых, здравствуйте, - начал я, - во-вторых, чего вам надо?
- Он ещё спрашивает?! – мужчина взмахнул руками, будто вопрос слишком глупый оказался для него, - Это ты сегодня днём мою жену обидел?
- Какую ещё… - я вспомнил ту женщину, сидевшую на первом этаже, с куклой в руках. Походу, за дверью стоит её муж,  - А-а, вы про женщину с куклой?
- В смысле, с куклой? Это вообще-то мой сын!
У меня отвисла челюсть от услышанного, а в голове всплыла народная пословица: «муж и жена – одна сатана».  Походу, от жены сумасшествием заразился. Вот бы не подумал никогда, что помутнение рассудка передаётся по воздуху…
- Выходи, подлый трус! – пока размышлял, сосед с первого этажа продолжал барабанить в дверь.
- Не буду я выходить. Зачем?
- Поговорить.
- Вы успокойтесь сперва, затем выйду и поговорю с вами. Иначе с полицией будете разговаривать тогда.
При упоминании полиции мужчина отпрянул от двери, чуть не упал с лестницы. Он хотел ещё раз постучать, но резко отдёрнул руку, и спустился к себе. Я облегчённо выдохнул и потопал обратно к дивану. С трудом заснул после случившегося, но усталость всё-таки взяла вверх.
***
Утро началось спокойно: умывальные ритуалы в ванне, лёгкий завтрак и сбор в универ. Особо не торопился, времени достаточно, чтобы всё перепроверить и собраться морально. Немного волнительно, всё-таки хотелось произвести первое впечатление весьма положительным. Университет – место серьёзное, поэтому надо быть настроенным на правильный лад. 
Когда выходил из квартиры, случайно задел кого-то дверью. Послышалось недовольное ворчание.
- Поосторожнее! Если я маленький - это ещё не значит, что меня нельзя заметить.
- Прошу прощение, - проговорил я, закрывая дверь.
Краем глаза увидел карлика, в половину моего роста. Будто ребёнок лет десяти или двенадцати, но с загорелым мужским лицом со щетиной. Он с упрёком смотрел на меня, сложив руки по бокам, и притоптывал ногой. На его голове красовался парик с белыми кудрями, и нарядился в галантный костюм, будто собрался на бал. Несло от него дорогим парфюмом. Я ещё раз извинился, поклонившись, и быстро спустился.
- Что за люди пошли? Вообще никого воспитания… - услышал я в след.
Говорит тот, кто вырядился так, словно убежал из какой-либо европейской сказки. Ладно, мне не до него сейчас. Не стоит тратить время и нервы на странных личностях. Тем более, нужно слегка поторопиться, чтобы успеть до начало пар.
Возвращался домой немного вымотанный, но довольный. Всё прошло так, как я себе представлял: спокойно и весело. Успел завести даже пару знакомых. Витал бы дальше в облаках, пока не подошёл к подъезду. На лавочке стоял тот самый карлик, которого чуть не сшиб утром, размахивал руками и что-то громко говорил, а рядом – высокая женщина с чёрными волосами по пояс и внешностью инопланетянина; серая кожа, широко распахнутые глаза голубого цвета и достаточно большие ладони с длинными пальцами, что едва дрожали. Она такая худая, вот-вот может развалиться от легкого дуновения ветерка. Заметив меня, карлик ещё больше раскричался:
- Вот он! Тот самый злодей!
- Тише, господин Штунберг. Вы беспокоите соседей.
- Пусть… Пусть! И ещё раз пусть! – этот господин Штунберг повернулся лицом к дому и проголосил, - Среди нас завёлся злодей! Запомните врага в лицо!
Я держался на расстоянии, обдумывая, как мне вернуться домой. Почему карлик с немецкой фамилией так зол на меня? Ведь я же извинился за то, что случайно задел его. Тем временем женщина подошла ко мне и обратилась ко мне:
- Вы новый квартирант Александра Семёновича? Из 29 квартиры?
- Да, вчера только заехал.
- Вот как… Могу предположить, что вы студент? – я молча кивнул на вопрос, - Меня зовут Рина Аркадиевна Синова. Можно просто Рина.
- Стёпа, - без формальностей ответил я.
Мы пожали друг другу руки, и отошли в сторонку. Карлик всё продолжал вопить, посматривая на нас.
- Вы уж извините господина Штунберга. Он просто такой человек… Интеллигент… Родословная у него древняя, чуть ли не с 17 века. Наполовину немец, как, возможно, поняли по его фамилии.
- Да ладно… Я извинился перед ним утром, честно говорю.
- Понимаю, понимаю. Он такой человек – прощать не умеет. Вот и злиться на всех. Но это пройдёт. Поругается несколько дней, потом забудет. Не переживайте. Я, кстати, управляющая по дому. Если что, то обращайтесь ко мне.
- Хорошо, буду знать.
Рина мягко улыбнулась и протянула руку. Вновь рукопожатие, и Рина спокойным шагом направилась к подъезду. Я решил, что пока что подожду в стороне. Штунберг как раз пытался дотянуться до ручки двери, на помощь подоспела Рина. Она обернулась в мою сторону, вновь улыбнулась и подмигнула мне. Особо не понял, что значил этот жест, поэтому просто улыбнулся в ответ. Как только они вошли, через пару минут уже я зашёл.
Вечером рассказал всё друзьям; им очень понравилась господин Штунберг. Кто-то интересовался Риной, насколько она красивая; просили даже фото прислать. Посмеялись мы вместе, поговорили. За окном смеркалось, время подходило ко сну. Я только выключил ноутбук, и нежданно постучали в дверь. Подумал, что вчерашний мужик, хотел уже звонить в полицию, но знакомый голос остановил меня:
- Это я! Рина.
Я облегчённо выдохнул и открыл дверь. Рина вошла в квартиру, одетая достаточно откровенно. Пришлось отвести взгляд, чтобы она не подумала ни о чём таком.
- Я зашла проведать тебя, - начала Рина, осматривая меня, - Тебе, наверное, скучно одному?
- Не совсем…
- Вот как, - она прошла в комнату, явно чувствовала себя как дома, и села на край дивана.
- Может, чаю? – предложил я.
- Может, сразу перейдём к делу, – Рина постепенно отстёгивала пуговицы рубашки с открытым декольте, её груди наполовину были видны.
Я сразу опешил. Сел рядом и старался её остановить. Рина сопротивлялась, щипая меня за руки, изредка посмеиваясь.
- Рина, вы чего? – задал я, когда она немного утихомирилась.
- Я хочу тебя, - прямо сказала Рина, даже не покраснев.
Она смотрела на меня серьёзно, её руки вновь начали расстёгивать рубашку. Я лишь отпрянул, отвернувшись, и тихо проговорил:
- Вам лучше уйти.
- Почему? Я видел, как ты на меня смотрел. Ты ведь тоже меня хочешь, ведь так?
- Я не понимаю о чём вы…
- Всё ты прекрасно понимаешь, милый… - она встала с дивана и медленно подошла ко мне.
Рубашка едва колыхалась, слегка обнажая её грудь. Я пятился назад, в коридор, взялся за ручку двери и резко открыл.
- Прошу вас. Мне не нужны проблемы.
Рина смотрела на меня так, будто мы встречались долгое время, и сейчас я её бросаю. Она недовольно фыркнула, застёгивая рубашку, и вышла за дверь.
- Я тебе ещё припомню, - сказала Рина перед уходом.
Закрыв дверь, я выдохнул. Моё тело пробила дрожь, ноги стали ватными. Я не знаю, как вообще реагировать на эту ситуацию. Только въехал, как сразу начались различные странности. Будто не в жилом доме, а в дурдоме оказался. Вернувшись в комнату, я содрогнулся от сильного удара в дверь. Следом ещё один.
- Сволочь! Паскуда! Тварь! – кричала Рина, продолжая барабанить, - Козлодой! Мужлан!
Мне показалось на миг, что она вот-вот сломает дверь – от ударов сильно вибрировала, готовая в любой момент слететь с петель. Я молча стоял в комнате, закрыв глаза, и молился всем богам, чтобы этот ужас прекратился. Рина ещё долго стучалась. Краем уха уловил ещё пару голосов – наверное, соседи вышли успокаивать разъярённую девушку. Не знаю, каким чудом, но она всё-таки успокоилась. Эхом раздались удаляющиеся шаги. На несколько секунд всё затихло, потом те, кто утихомиривал Рину, ушли. Я слышал их шаги, их совсем тихий шёпот.
***
Этой ночью я не смогу заснуть. Просто лежал на диване, пытаясь отойти от шока. Беспокоило, что вновь явится Рина – вдруг решится продолжить начатое. Или может те, кто вышел на шум, могут прийти. Мне не понравилось их шёпот; заговорщический, зловещий. Словно две злобные старушки плели очередные сплетни про «соседа-наркомана».
С трудом уснул ближе к часу ночи. Естественно, проснулся никакой. Ещё и опаздывал. Мне не очень хотелось ещё портить своё честное имя в университете, поэтому забив на утренние процедуры, быстро собрался и помчался на учёбу.
Весь день ходил, как убитый. Мозг отказывался работать, терял концентрацию и не понимал порой, что происходит. Мысли были заняты последними событиями за два дня. Всего каких-то два дня, чтобы испытать потрясение и осознание того, будто оказался в сумасшедшем доме. Такое чувство, что оказался в готическом романе в жанре ужасы.
После учёбы я не особо торопился возвращаться. Искал объявления с арендой квартир, резко появилось съехать туда, где нормальные люди. Но все квартиры находились достаточно далеко, если смотреть по картам в интернете, что не очень понравилось. Перспектива вставать в четыре утра не по вкусу мне.
И вот я возвращаюсь обратно в тот Жёлтый Дом, с тоской на душе. Возле подъезда никого не было, что обрадовало меня. Возле двери квартиры тоже никого – ещё лучше.
Вечером разговорились с друзьями. Они меня успокоили, предложили свою помощь – кто, чем может. Хоть немного приподняло моё настроение. До тех пор, пока не постучали ко мне. Я затих и прислушался. Некто стучал каждые пятнадцать секунд – видать, незваный гость очень настойчивый. Так проходит пять минут назойливого стука.
- Походу, дома нет никого, - послышался старческий голос, - тогда оставлю поднос возле двери.
Я сглотнул. Незваный гость удалялся, едва шаркая ногами. Как можно было осторожно, я подошёл к двери и посмотрел в глазок.
Старушка, походившая на Бабу-Ягу – вся в коричневых лохмотьях, седые волосы взъерошены, тем самым придавали странного вида одуванчика, с трудом поднималась по лестнице. Иногда она останавливалась, обернувшись, и снова продолжала подъем. Даже когда обошла площадку, её лицо, походившее на старый засохший картофель, выглянула из-за перил в последний раз.
Подождав несколько минут, я открыл дверь, случайно задев поднос с печеньем. Его было очень много – аж с пригорком. Я с подозрением смотрел на гостинец, подбирая в голове все идеи моего убийства - от яда до лезвий. Дрожащими руками взял поднос, направился с ним на кухню. Печенья есть не стал, каждое раскрошил, и, как оказалось, большая часть печений набито стеклом. Я не сдержал смешка. Не думал, что мои опасения оказались верны. Пришлось всё выкинуть, а поднос оставил пока что у себя. Возможно, старушка ещё вернётся за ним. Я написал об этом друзьям, отчего они сами недоумевали. Один мой друг взял на себя обязанность помочь мне с поисками новой квартиры завтра. Всё обговорив, я попрощался с друзьями. Время шло ближе к ночи.
***
Утром меня ожидало очень большая неприятность – подъездная дверь забаррикадирована. Различный хлам; от малого до большого, лежал гигантской грудой, полностью закрыв выход. Моему недоумению не было предела. Как за одну ночь, притом так тихо, можно принести сюда весь мусор? С какой целью? В голове ничего не укладывалась, я просто стоял и смотрел, осмысливая ситуацию.
- Сегодня у нас генеральная уборка, - раздался вчерашний старушечий голос.
Обернувшись, я увидел знакомую старушку. Рядом стоял глупого вида мужчина, широко улыбаясь.
- Уборка! Уборка! Уборка! – повторял он, кивая лысой головой.
- Поэтому и загородили дверь? – поинтересовался я.
- Кому надо, тот откроет, - усмехнулась старушка.
- Откроет! Откроет! Откроет!
Я понял, что ничего разумного от этой парочки не добьюсь, вернулся в свою квартиру. Пришлось звонить одному знакомому из универа и соврать про простуду, затем написал друзьям. Тот самый друг, предложивший вчера свою помощь, ответил мне, что уже едет. Остается только ждать, надеесь на лучшее.
В мою дверь кто-то постучал. Я прислушался; за дверью кто-то тихо разговаривал.
- Кто там? – прикрикнул я.
Разговор прекратился. Я медленно подошёл к двери, и неожиданно  ручка задёргалась.
- Степан Анатольевич, это я! – раздался голос Александра Семёновича.
Я не спешил открывать, продолжал выжидать. Задней мыслью понимал, что за дверью меня ждёт что-то очень опасное.
- Не бойтесь! Всё хорошо! Просто откройте дверь, - голос Александра Семёновича странно менялся; то на высоких тонах говорил, то на низких, - Я здесь один. Просто пришёл разобра…
Не успел Александр Семёнович договорить, как дверь резко открылась. Меня ослепил яркий свет, холодный ветер ворвался в квартиру. Я ощутил слабость во всем теле, вскоре потерял сознание.
***
Пришёл в себя в неожиданном месте – затемнённая комната с потрёпанными стенами; пахло сыростью и испражнениями, без окон, лишь металлическая массивная дверь. Я был прикован к кровати, в старом грязном халате, рядом стоял Александр Семёнович, пристально смотрел на меня.
- Уже проснулись? Как себя чувствуйте?
- Где я? – слабым голосом проговорил я.
- В Жёлтом Доме, если в простонародье. По-научному, в психлечебнице, - с усмешкой сказал Александр Семёнович, - В палате 29.
- Я ничего не понимаю…
- Не надо ничего понимать. Сейчас сниму с вас оковы, и я всё объясню. Нам как раз с вами надо к главврачу.
Я с трудом встал, Александр Семёнович придерживал меня. Мы вышли из палаты в коридор – пол из чёрной и белой плитки весь размалёванный в красные и коричневые полосы, валялся различный мусор, одежда, даже памперсы горой лежали рядом с кушеткой, на которой лежал голый мужчина; он посасывал палец и звал маму, громко плача, сам он весь покрыт какой-то чёрной грязью и порезами.
- Это малыш Коля. – Сказал Александр Семёнович, - Он потерял маму очень давно. Ждёт уже пятый год, если мне не изменяет память.
Мы прошли дальше, мимо палат с ветхими дверьми, из которых иногда выглядывали пациенты. Они шептались между собой, явно обсуждая меня. Шли долго, темнота вокруг нас сгущалась, пока вовсе не окутала нас. Вдали проявлялась лицо Рины. Она встречала нас возле невероятно белой двери с надписью «ГЛАВВРАЧ».
- Здравствуй, Стёпа, - ласково сказала Рина, - Тебя ждут. Но для начала…
Она крепко схватила меня за руку, достала шприц из кармана своего халата и вколола мне прозрачную жидкость. Моё тело стало вялым, в глазах всё поплыло; каким-то чудом пропали Рина и Александр Семёнович, и я остался один во тьме. Дверь медленно открылась, оттуда шёл тот самый яркий свет и холодный ветер – там стоял ещё чей-то длинный силуэт. Некто шёл ко мне, едва перебирая ногами; худощавый, весь кривой, всё его тело билось в конвульсиях. И этот вой… Едва слышный, тягучий и печальный…
Когда силуэт подошёл ближе, я кое-как смог разглядеть его – долговязое существо с грустным выражением лица, полностью лысое и морщинистое. Его тело неестественно изгибалось, и каждое движение причиняло ему боль. Оно словно олицетворение всей той боли пациентов психбольниц; душевной боли, что они скрывают.
Я чувствовал спокойствие и страх, второе явно доминировало, и так нашёл в себе силы на побег. Существо тянуло меня обратно, в свои объятия; ветер в его подчинении толкал моё слабое тело к нему, но я боролся. Смог всё-таки выбежать из ветреной ловушки; из темноты, окутавшей меня, обратно в коридор, где меня ждали пациенты. Они собрались поймать меня, толпой накинулись. Я отбивался от них всем, чем мог; любой мусор становился оружием.
- Ловите его! Живо! Живо! – кричал Александр Семёнович, - Не дайте ему уйти!
Стадо сумасшедших помчалось за мной, их шаги словно гром – все стены тряслись. Я продолжал бежать, искать выход из лабиринта – коридоры никак не заканчивались. Усталость брала вверх, ноги стали ватными. Я уже начал отчаиваться, ведь выхода из этого кошмара не было.
За моей спиной засиял солнечный свет – окно, за которым находился нормальный мир. Больше ничего не остаётся, я выпрыгнул через окно, и помчался дальше. За моей спиной раздавались крики сумасшедших, и страшный вой того существо, отчего мурашки по-моему телу прошлись волной.
Отбежав на приличное расстояние, я обернулся; здание действительно напоминало психлечебницу, местность совсем другая – кругом деревья. На миг мне показалось, будто на крыше появились глаза, злобно смотрящие на меня…
***
Долго бродил я среди деревьев, пока не услышал звук моторов. Рядом была трасса; я пребывал в такой радости, что выбежал прямо на автобус, чуть не сбивший меня. Начались разбирательства: скорая, полиция, допросы, плачущие родители.
Оказывается, я пропал на пару суток. Друг приехал по адресу, где я снимал квартиру, но никого дома там не оказалось. Будто испарился среди бело дня, незаметно для всех. Там были только кусты и высокая трава. Он связался с моими родителями, а родители уже заявили о пропаже.
Главный вопрос – где я всё это время жил? Ведь там стоял жилой дом, родители его тоже видели, как и друзья видели, что я находился в квартире. Словно в аномальной зоне оказался…
Что насчёт психбольницы с тем существом? Я ничего не смог найти. Даже вбивал знакомые мне имена «соседей», и это ничего не дало. Если честно, особо копаться мне не хотелось; воспоминания тех событий больно били по моему рассудку.
Сейчас живу спокойно в новой квартире, продолжаю учиться. Далековато добираться, конечно, но лучше так, чем жить непонятно где, непонятно с кем.