Катастрофа

Период, о котором будет вестись рассказ, относится, наверное, к одному из самых «плотных» в моей жизни по насыщенности судьбоносными событиями и решениями, которые необходимо было принимать, и определявшими во многом всю дальнейшую судьбу. Это и начало жизни в браке, и поиск работы, за которую платят, вместо имевшейся, и завершение образования, и, самое главное, решение вопроса о том, чтоб «завести детей». Да, много вызовов в один промежуток времени.


Фоном более важных дел тогда шло завершение моего второго высшего образования. Кособокого, ненужного, так называемого «управленческого». Просто это было естественным шагом для молодого специалиста, формирующего хорошее резюме для будущей карьеры… (Ха-ха-ха!) Но не об этом речь. Шла как раз пора защиты дипломов. И уж, видно, так «на отстань» был мой диплом написан, что в качестве моей особой академической заслуги или, скорее, единственного найденного оправдания его «качеству», мой руководитель сказала: «А еще Алексей Георгиевич стал отцом!» Такая характеристика дипломнику на защите мне сразу показалась более чем сомнительной, и я подумал, что дела мои, видимо, очень плохи. Но ничего, прокатило, как-то обошлось. Видно, каков вуз, таковы и дипломники. Про другую мою однокурсницу руководитель сказала: «За это время Вера Петровна стала у нас такой гранд дамой!» Тот еще комплиментик! Из разряда «за то у нас песни хорошие»! Но претензий нет. Имею право писать в резюме про два высших образования! Но что за тема была у моего диплома, хоть убей, не помню!


Но вернемся к событийной «плотности» моей жизни, а именно – к факту отцовства. Да, как раз тогда я стал папой. Как я постоянно отмечаю, говоря об атмосфере тех, лет, общей ситуации, только самоуверенность молодости могла так отвести глаза от непростых жизненных обстоятельств конца девяностых, в которых я и мои сограждане находились, чтоб отважится на такой шаг! Ни о чем, разумеется, не сожалею, но удивляюсь и радуюсь, что какие-то решения в жизни принимаются без помощи рассудка. Вернее, доводы моего рассудка были отринуты моей молодой женой, которая начинала уже оспаривать свою принадлежность к молодежи и просто не согласилась чего-то ждать, откладывая рождение ребенка.


После того, как главное решение было принято остальное уже было делом техники. Не скажу, что я чрезмерно волнительно подошел ко всему, что связано с появлением дочки. (Да, это получилась дочь.) К счастью, все прошло в штатном режиме. Экстренного увоза на «скорой помощи» не было. Доставил жену в роддом заблаговременно. Возможность организовать роженице отдельную палату тогда уже появилась. Так что максимально доступный уровень комфортности был обеспечен. Наша будущая дочка не торопилась появляться на свет. Видимо, она пользовалась последней возможностью отсрочить погружение в непрерывную череду сюрпризов, неожиданностей, выбора альтернатив, принятия непростых решений и прочего, чем, собственно и наполнена жизнь. Так что жена «перегуляла» две недели и родила дочку тринадцатого декабря. Как-то так сложилось, что эта дата была намечена как крайняя докторами, после чего ждать уже было нельзя. Это было отправной точкой препирательств с тещей, идущих в рубрике «дети».
- Нам тринадцатого не надо! – Заявила она.
- А нам надо. – Примерно так, кажется, ответила Наташа.
Этому конфликту развиться не удалось, тем более, что не все здесь зависело от нас.


Так что, когда назначенный день настал, все уже знали, кто что должен делать: Наташа – рожать, теща – звонить мне и спрашивать, как идут дела (у жены уже был сотовый и она передавала «сводки» достоверных новостей мне на городской), а я – обустроиться на кухне, аккуратно пить водку, закусывать ее маринованными зелеными помидорами, начиненными чесноком предусмотрительно заготовленными летом. Когда Наташа позвонила и сказала, что она «поехала» в операционную, я перезвонил теще и сказал: «Процесс пошел» и выпил первую стопку. Этим, (своей фразой, а не водкой) я, конечно, дал повод для новых претензий: «Другие-то мужья валерьянку пьют! А этот – «процесс пошел»! Как будто у него уже пятеро детей-то!»
Но, вне зависимости от нашего поведения, дочка, слава Богу, родилась!
Как я сказал, Наташа была размещена в отдельной палате, что облегчало доступ к ней родных и близких. К чему я, по правде сказать, совсем не стремился: мне казалось, что ребенок должен побыть сначала в каких-то стерильных, безопасных условиях, привыкнуть к пребыванию на этой планете, а уж потом его можно будет трогать и брать на руки. Но, видимо, это было проявлением той самой тревожности, о которой, собственно, и весь рассказ. К жене нас: меня, мою маму и тещу, пропустили на следующий же день, и мои сопровождающие и жена почти насильно заставили взять новорожденную на руки. А мне бы вполне хватило просто посмотреть на нее на расстоянии. Нет, правда, мне казалось, чрезмерной вольностью хватать едва родившегося ребенка людьми, пришедшими с улицы!


Отбыв положенные несколько дней в больнице, жена с дочкой должны были выписаться. Преодолев ритуал выписки из роддома, где я, конечно, отличился, перепутав некий «уголок» для упаковки ребенка в зимний «кокон» (такой необходимый!) с банным полотенцем с пришитым угловым карманом (до сих пор не могу запомнить, чего от меня хотели. Так этот «уголок» и остался для меня неразъясненным!), мы оказались на старте этой «полосы препятствий» для молодых родителей. Для начала мы приехали в нашу весьма прохладную однушку в хрущевке. Этот момент моя мама вспоминает до сих пор: «Привезли, оставили в этом холоде с ребенком! Бедная Наташа!»


Да, бытовые условия были не идеальными, но приемлемыми. Главную трудность, сверхзадачу, составила необходимость неукоснительно соблюсти все правила ухода за младенцами и обращения с ними, имеющими исключительное, критическое значение! А мы были людьми, пару лет назад сдавшими экзамены на знание множества норм в разнообразных отраслях права! И от знания тех уложений зависело многое! Я имею в виду выпускные экзамены с юрфака. Плюс мы уже работали на поприще проверки проектов всевозможных постановлений и распоряжений на соответствие нормам более высокого юридического значения!  Разумеется, мы и новый свалившийся на нас свод правил о том, как выпестовать ребенка, восприняли со всей возможной серьезностью и ответственностью. Тут уж речь шла не о формальной оценке знаний, которые, может, никогда и не пригодятся, и не о подготовке правовых актов, до которых мало кому есть дело, кроме узких специалистов, а о жизненно важных вещах, призванных уберечь наше дитя от опасностей на самом раннем этапе его жизни.


Тревожность молодых родителей! Этот страх самостоятельного обращения с твоим новорожденным ребенком! Он знаком, наверное, многим уважаемым читателям. Ладно, сам факт рождения не столь зависим от нашей воли: роды не отменить, они все равно произойдут, несмотря даже на отсутствие необходимого опыта и навыков. Благо, вокруг, как правило, множество квалифицированных помощников. Хорошо, родили, а, вот, дальше… Это ж столько надо освоить умений и приемов! Начиная с пресловутого пеленания и заканчивая примитивным лечением в виде скармливания каких-нибудь капель и постановки клизмочки! Хотя, кажется, сейчас и не пеленают уже. Вообще с тех пор очень многое упростилось в обращении с младенцами! Насколько легче стало молодым родителям! И не только в плане технического оснащения всевозможными средствами ухода, а и в смысле отказа от надуманных и обременительных правил!
Как вспомнишь эти ветхозаветные наставления родителей со стажем, которые нам щедро давались, так вздрогнешь. Как сейчас помню:
- Хозмыло и на тёрочке! – Это про то, чем надо было стирать пеленки: хозяйственным мылом. Натертым на терке. Ничем другим! Все другие средства – недостаточно эффективные. В противном случае - неизбежная аллергическая реакция! И только вручную! В стиральной машине никак нельзя – не тот результат! Ну и мы-то, дураки, мучились! Есть даже фото, как папа, то есть я, стирает, а мама, Наташа, пеленает и т.д. и т.п.
А череда последовательно осваиваемых процедур и практик?! Тут и кормление, и сцеживание молока, и смена пеленок, и первое купание, и первый прикорм, и добавление в рацион ребенка новых продуктов. Список можно продолжать и продолжать. В нашей семье самым памятным и ярким опытом в обращении с новорожденной дочкой стало ее первое купание! Перечень последовательных шагов в этой операции, если не был записан, то во всяком случае был вызубрен. Он включал:
- подготовку воды нужной температуры;
- нагрев воздуха в кухне до комфортного уровня. Так как дело было зимой, и, как было сказано, в квартирке было холодно, то мы сначала должны были нагреть воздух, чтоб ребенок не замерз;
- аккуратное обтирание тельца полотенцем и натирание какими-то специальными средствами;
- бережное пеленание, кормление и, наконец, укладка спать.
Да, воду для купания нужно было непременно обеззаразить марганцовкой!


Мытье предполагалось в маленькой кухне, поскольку ванная еще меньше, а один из нас должен был ребенка держать, другой мыть. В общем, неудобно крайне. Так что мы, наполнив водой детскую ванну и добившись ее нагрева до нужной температуры, оттащили ее через три двери в кухню, где надежно установили на две табуретки.
Так. Приготовления были закончены. Откладывать мытье было уже нельзя, надо было действовать. Сами по себе эти незатейливые манипуляции в принципе не должны вызывать и не вызвали никаких затруднений. Два взрослых сумели помыть одного младенца. Мандраж вызывал страх допустить ошибку в правильном, заученном порядке купания. Доскональное соблюдение установленных и зазубренных правил обеспечивало безопасность и жизнь нашего первенца! Сама возможность ошибки исключалась! Два взрослых человека с тремя высшими образованиями на двоих должны были справиться с такой ответственной, требующей максимального внимания и концентрации, но, в общем-то, посильной задачей. Должны были… Но не справились… Нет, слава Богу, мы не опрокинули ванночку, не облили ребенка кипятком, не дали ему нахлебаться воды. Нет! Тут все обошлось. Дело в другом… Завершив помывку, обтерев, намазав, спеленав, накормив и уложив дочку спать, мы занялись приведением в порядок кухни. Надо было убрать с прохода ванну, стоявшую на импровизированном табуреточном постаменте, этот алтарь священнодействия. Ну, мы взялись: жена с одного конца, я - с другого, и тихонько понесли купель в ванную комнату. Нас наполняли чувства облегчения и удовлетворения от хорошо выполненной работы. Но, очевидно, наше общее напряженное сознание продолжало прокручивать алгоритм проделанного ритуала, сопоставляя должное с выполненным… И как раз на полпути, посреди комнаты, мы замерли и молча уставились друг на друга… Осознание катастрофы, грандиозной ошибки, непростительного упущения постигло нас! Вода… Вода в ванне! Она пенная и прозрачная! А должна быть… малиновая! Марганцовка!!! Мы! Забыли! Марганцовку! Тяжесть совершенной ошибки придавила нас. Конечно же, первым побуждением было немедленно все исправить, как можно быстрее, пока не поздно, пока никто не заметил, пока есть еще возможность сохранить репутацию любящих родителей, а не безалаберных идиотов, почти убийц, подвергших своего единственного, беззащитного младенца риску быть пораженным какой-нибудь жуткой бациллой в необеззараженной воде!
И тут после непродолжительного напряженного молчания Наташа выдала фразу, которая вошла в анналы семейного фольклора: «Перемоем?..»


Но реальность неумолимо наваливалась на нас, защищая ребенка от гримас родительской заботы: вода уже остыла, температура в кухне упала, ребенок вытерт и так далее, даже накормлен и уложен в кроватку… То есть проигнорировать все это и вытряхнуть его опять в ванну, но теперь уже с промарганцованной водой было бы сродни поступку бесчеловечной медсестры из анекдота: «Больной! Больной! Проснитесь! Пора снотворное принимать!»


В общем, толи гуманизм, толи остатки здравого смысла помешали нам сделать дубль и помыть дочку еще раз, а так, первый порыв был именно такой.
Это потом я, уже не церемонясь, манипулировал орущей дочкой в ванной, удерживая ее на одной руке и бесцеремонно намывая другой. Это потом мы забили на все строгости и страсти и как нормальные люди стирали дочкино бельишко в стиральной машинке. Все было потом, а тот вечер мы завершили в страшной тревоге из-за неизбежных, как нам казалось, ужасных последствий нашей преступной халатности…
Этот эпизод лег, что называется, несмываемым пятном на нашу родительскую биографию. Но о нем мы неизменно рассказываем на семейных вечерах, в том числе и той самой неправильно помытой в первый раз дочке. Как знать, может, эта оплошность, ошибка, нарушение правильного порядка первого купания, изменили весь дальнейший ход событий, коренным образом повлияли на судьбу ребенка? И ничего не изменить, не вернуть упущенного, не исправить! Одно слово – «катастрофа»!