Дойти до адресата

Дойти до адресата


Наталья Буданова-Бобылева



- Шеф, есть классная идея! История старых писем!- Максим бросил на стол Тимофея Владимировича  увесистую связку старых тетрадных листочков, по виду – писем без конвертов.

- Макс, что за рухлядь, какие письма? Я просил тебя придумать для «НД» забойных матерьяльчик, чтобы завлечь к нам и старых и малых. А ты трясешь какими-то полуистлевшими рукописными письмами. Сейчас письма от руки никто не пишет, даже борзописцы.

-ТимВлад, да вы почитайте! Письма зачетные. Парень пишет девчонке письма со стихами: она переехала в другой город, он клянется ей в вечной любви, пишет, что окончит школу и приедет к ней, они поженятся, и он будет носить ее на руках всю оставшуюся жизнь.

Тимофей Владимирович поёрзал на стуле, что-то давно забытое вонзилось в память как заноза. Только он никак не мог вспомнить что, и  где он это слышал или читал.
Шеф боязливо взял  в руки одно из помятых писем из пачки, перевязанной канцелярской резинкой, развернул его и стал читать. Письмо было длинным. Очки его запотели сразу. Тимофей Владимирович узнал свой детский фихрастый почерк и свои юношеские стихи. Сняв очки, он протёр их полой пиджака, и потянулся к нагрудному карману, пытаясь выловить там валидол. Но не повезло - валидола в кармане не было. Не нашёл. Очнувшись, он увидел напротив себя недоуменный взгляд Макса.

- Где ты их нашёл?

-Вооот! Понравились, Шеф? Я же говорил…О, это мутная история. Моя двоюродная сестрица случайно нашла их в шкафу своей двоюродной тётушки, когда ездила к ней помогать по хозяйству. Тетка уже совсем плоха. Но фишка в том, что эти письма, то ли забыла, то ли специально оставила у тётки незнакомая девица, которая сто лет назад снимала у неё комнату. Ну, в 90-е все так подрабатывали, помните? Сдачей внаём. Через год девчонка съехала, адреса, разумеется, не оставила, они с тёткой не ладили. Тётка письма  хотела выбросить, но заглянула в них и зачиталась – лучше любого романа. Думала, девчонка вернется за письмами. Но - нет. Та пропала. А теперь вот моя сеструха тоже зачиталась старыми письмами и сунула их мне. Ты, грит, журналюга у нас, напиши об этом. История классная. Я почитал и впрямь – тут тебе и проза и стихи - крутяк. Дай, думаю, ТимВладу покажу.

- Ага, знаешь, что Макс. Собери-ка мне всё о хозяйке писем, что сможешь, потряси родственничков. Все каналы наши пробей. Ну, не мне тебя учить. А письма, я пока у себя себе оставлю.

- Есть, Шеф!

Когда Макс выскочил из кабинета, Тимофей Владимирович порылся в ящике стола и все-таки выудил старый валидол. Закинув таблетку под язык, он задумчиво начал рассматривать желтые листья клёна за окном. Мысли потекли отдельно от его сознания.

Господи, сколько же лет прошло? Он посмотрел на листочки на столе – и с трудом произвел арифметические действия. Сорок четыре года! Ему тогда было четырнадцать, всего четырнадцать! А Нине – пятнадцать. Это потому, что его отдали в школу в шесть лет, как будущего вундеркинда (тогда это была редкость). Они учились с Ниной в одной школе с первого класса, но в разных классах, и теоретически знали друг друга, посёлок городского типа был небольшой. Но никогда  не общались до того момента, как записались оба после восьмого класса в литературный кружок, который организовал при их школе местный поэт. Нина тогда была высокая, худющая, с длинной шеей, немного нескладная, но заметная, что-то в ней было интересное. В студию она пришла со своим стишком о соловьях, которых она никогда не видела и не слышала. А Тим писал тогда уже пафосные стиши, пытаясь выглядеть в глазах окружающих взрослым и повидавшим виды парнем: «Жизнь моя! То тихая, то сытая, то неудержимая как высь…», ну и прочая ерунда. Нина жила далековато от школы – минут пятнадцать на  автобусе. Тим ее провожал после занятий. Они стояли на задней площадке старого желтого автобуса, называемого в народе «скотовоз» из-за жуткой тряски. Хохотали о своем, о детском, общались, узнавали  друга, обезьянничали, познавали вместе мир и себя. Как-то в автобусе было так тряско, что Тим налетел на Нину и его губы попали прямо в ее лицо – они были оба одного роста. Тим нашел классные стихи любимого  Маяковского:  «Ты одна мне ростом вровень, стань же рядом с бровью брови, дай про этот важный вечер рассказать по-человечьи». И часто цитировал  эти  строки  Нине. Она в ответ смеялась томно и заливисто.

Шесть месяцев длилось счастье - лето и осень: они ходили вместе в школу, бегали в студию, готовили уроки. Тим украл из  семейного альбома Нины ее фотографию, но потом признался ей в этом, и носил ее фотографию на груди в кармане. Какие они были молодые и наивные. Ни одна плохая мысль не могла закрасться в их головы, даже когда они, забравшись в подъезд, чтобы погреться, промозглой осенью, целовались до одури, или ходили под ручку как взрослые, и сами ухахатывались над этим.

В самом конце ноября Нина переехала с семьей в другой город, за тысячи километров  – ее отец был военный. Началась переписка. Они писали друг другу каждый день. Девяносто  зимних писем были спасением юных влюбленных от боли, тоски и одиночества. Тридцать один день в декабре, тридцать один день в январе, двадцать восемь дней в феврале. Ровно девяносто. В ту зиму их интересовало только одно – почтовый ящик. И каждый раз, увидев в ящике пухлый конверт, сердца юных людей замирали. Тим писал Нине огромные влюбленные письма, фантазировал, придумывал их будущую жизнь, уверенно писал, что они скоро поженятся, и умрут в один день. Его восторженные  письма прерывались стихами в честь возлюбленной, но не дешевыми панегириками, а глубокими философскими виршами с размышлениями о жизни, любви и мудрости.

А двадцать девятого февраля в високосный год Тим праздновал свой пятнадцатый день рождения (он и родился 29 февраля, но записали его 1 марта, чтобы он мог каждый год праздновать день рождения). Пришел его поздравить весь класс, а закончился вечер тем, что он остался один, с одной из одноклассниц на ночь, и Нина была забыта. Он сам не понимал, как это произошло, но факт оставался фактом. Больше он писем Нине не писал.

Через полгода Нина приехала в их Городок с отцом, уладить дела и  получить  документы. Они встретились в подъезде её подруги – через неё Нина потребовала у Тима вернуть ее письма. Он с дурацкой улыбкой на лице, молча протянул ей пачку – все девяносто писем. Она молча взяла письма, и ничего не сказала. Больше он её не видел. Тим долго гнал неприятный осадок, оставшийся от первой любви. Нина снилась ему по ночам в повторяющемся сне – она подкидывала письма, как осенние листья и осыпала ими Тима, а он стоял и не мог ничего ей сказать.

Потом всё стёрлось, как водится. В двадцать лет он первый раз женился на длинноногой красавице с его курса в институте. У них родился сын. Они быстро развелись, и его первая жена подкинула сына его матери, которая и вырастила его. Сын с Тимом не общался. В тридцать лет Тимофей женился во второй раз на дочери газетного босса. У них родилась дочь.  Начались будни и пустота. Газетка тестя под названием «Новости Дня (НД)» перешла по наследству к Тиму. Он давно уже не писал стихов, а прозу пописывал исключительно в стол. Он почти забыл свою  первую любовь, и вдруг она настигла его в пятьдесят восемь лет. Тим не ожидал, что сердце так заноет. За давностью лет всё это казалось таким нелепым и смешным.

Он долго и кропотливо искал адрес Нины, превратив это занятие почти в «амок». Сам злился на себя за нелепые поступки и детские иллюзии. Лицо Нины, взявшей из его рук эти девяносто писем, так и стояло перед его глазами день и ночь.

Путём сложных, почти детективных поисков ТимВладу удалось раздобыть новый адрес его детской любви. Это казалось невероятным, но в один из дней он все-таки держал в руках заветную бумажку с ёё адресом, которую притащил ему все тот же вездесущий Макс. Помогло только одно - у Нины была редкая фамилия.

Тимофею намечталось, что рядом с Ниной его жизнь была бы совсем другой. Он вспомнил, как ей нравились его стихи, как чутко она реагировала на его настроение, какие дельные советы давала ему, несмотря на свои пятнадцать лет. Он вспоминал её письма – светлые, душевные, теплые, умные, интеллектуальные, объемные и простые одновременно.  Его жизнь была бы точно другой, если бы не его юношеская ошибка. Ему казалось, что он представлял это ясно.

Кто не жалеет о первой любви: неумелой, наивной, простой и такой яркой? Этот  настоящий первый поцелуй на мосту через местную речушку, в котором было только детское любопытство, пытливость и нежность. Да - бездна нежности и любви. Эти смешные игры - написание стихов через строчку вместе. Одна строчка Нины - одна Тима. Прогулки за ручку, встречи и робкое  заглядывание друг другу в глаза.

Обо всем этом думал Тимофей Владимирович, когда шел по указанному в бумажке адресу на встречу с Ниной. В руках он держал огромный букет из девяноста одной розы. Девяносто писем плюс еще одна. Розы были любимого Ниной фиолетового цвета. Он запомнил. Букет оттягивал ему руку. Тим никогда никому не дарил такого огромного букета.

Около подъезда он замешкался, вспомнив про домофон, но тот, к счастью, оказался сломан. Только бы она была дома. Тим повторял это про себя как заклинание.

Зайдя в подъезд, он высчитал по номерам квартир, что ему надо подняться на пятнадцатый этаж. Нажал кнопку лифта и решительно вошел в нутро новенького приспособления по поднятию жильцов. Видимо, дому уже стукнуло двадцать пять лет и лифты поменяли на новые.

 Тимофей с удивлением обнаружил в лифте зеркало во всю стену кабины. Он нажал кнопку с цифрой пятнадцать и посмотрел на себя в зеркало.То, что он увидел в зеркале не то, чтобы поразило его. Он смотрелся в зеркало каждый день, когда брился, собирался на работу или примерял новую одежду. Но сейчас он увидел себя глазами той Нины, которую он помнил. И увидел шестидесятилетнего  старика с остатками седых волос, тщательно зачесанных через лысеющую голову, мешки под глазами, усталый потухший взгляд прозрачных серых глаз, оплывшую фигуру, наметившийся живот и сгорбленные плечи. Тимофей Владимирович вдруг попытался представить, как выглядит теперь его Нина – и не смог. Он увидел лишь расплывшийся в тумане женский силуэт.

Букет роз медленно выпал из рук ТимВлада, лифт раскрыл двери на пятнадцатом этаже. Рука потянулась к кнопке с цифрой «один» и медленно нажала обратный отсчет.


2026 год