Попутного ветра в горбатую спину

Виктор Матюк

Попутного ветра в горбатую спину

Случилась оказия, мужику потребовалось разнообразие,
Ему нравится сущее безобразие в кровати без скрипа и всхлипа,
У пьяного типа Антипа дикая мысль начала душу и сердце грызть,
Ему рядом с ним нужны две голых бабы! С приличной бабой и на печи ухабы,
Быстрее заживают сердечные раны, пусть те женщины красивы, но грубы,
С ними легче прыгнуть выше головы, запах опавшей листвы
И шорох зелёной травы помогут отойти на шаг от людской хулы!
Он требовал согласия от бывшей жены на групповое соитие,
И его сокрытие от посторонних глаз, людьми движет страсть,
Тот, кто однажды предаст древние постулаты любви в семье,
Не будет есть на праздники дивное оливье, утонет во вранье,
Уподобившись свинье, присядет на бревне у дома своего,
глядь, во ****ь,  рядом нет никого! Только шалашёвка одна
К нему намедни инкогнито пришла, присела у его тлеющего костра,
Над её ухом до утра едва жужжала умирающая пчела!
Рок начал ей мягко намекать,
Что ей уже не двадцать пять,
Жизнь не заканчивается даже в пятьдесят!
Трудно по божьим канонам жить, ещё труднее совместить
Достоинство и озорство,  мужчина возжелал напоить и освежить себя
Не песней озорного соловья, ни щебетом птиц у широкого ручья,
А мирской толчеёй в преддверие грядущего небытия,
Ему осточертел покой, разум очерствел,
Наступает предел всему, не хочется верить уже никому!
Быть может мужчина успел поглупеть или попал в тончайшую сеть
Женских чар, он - стар, чтобы впасть в угар страсти в минуты сладострастия,   
Он был вне себя, в кармане ни рубля, ни копия, впереди утопия, не будет житья,
Плоть грешна, тире и многоточия перебирают на себя все полномочия властей,
В душах падших людей в миг отчаянья только муки и страдания,
Шатается мироздание, грешники теряют сознание,
Грех заполняет междустрочный интервал, поставивший крест на судьбе
И позволивший почувствовать на себе, что, пребывая в беде,
Когда здесь нет никаких надежд прикрыть огромную брешь
В израненной груди, оставшейся от толпы возбуждённых невежд!
Тогда страдают совесть и честь, замедляется напевная речь,
Главное бы успеть: встретить едва брезжущий рассвет
Перед тем, как умереть на склоне прожитых лет!
В груди – иллюзия, поцелуи и объятия,
Как жалкая прелюдия для совместного словоблудия, пусть и дальше петляет стезя
Среди пыли и огня, грешная земля впитала в себя тонны грязи и дождя!
Здесь жизнь устроена не для меня, что с неё взять? Он весь озяб,
Изменить свой путь ему нельзя никак:
Живу, как могу, раз нельзя жить, как хочу,
На другом берегу песни и пляски, поцелуи и ласки, яркие краски жизни ночной
Не приемлют огласку, только запах хмельной пронёсшийся по полосе береговой,
Напоминает, что день выходной закончился под ущербной холодной Луной!
Согбенная спина всю ночь ждала попутного ветра, дождавшись рассвета,
Не получив ответа на свои вопросы, мужчина сдул следы пепла с папиросы
С поручней старого кресла, тотчас долу упала шляпа из синего фетра,
Ей там не места, в нём одному неуютно и тесно,
Не честно и неуместно жить бесчестно,
И в суете мирской слышать шёпот людской
За своей широкой спиной, что рок злой даёт тебе в долг
Страсть, любовь и порок, ты же его не благодаришь между строк,
Пролог был хорош, итог и вправду плох,
В конце концов разбит горшок для цветов
И любовных ласк, жизнь вновь потекла без прикрас,
Тотчас исчез из глаз привередливый экстаз!
Попутный ветер беглого грешника даже не заметил, он в этот злосчастный миг
Пытался придержать в узде первородный инстинкт, желаемого не достиг,
Согбенная в три погибели спина напоминала плоть тщедушного скопца,
Очередная волна едва не сняла с него потную нательную рубаху
И едва не положила его голову под топор на деревянную плаху!
Не дать бы маху, старому казаку, и пригвоздить бы сваху
К придорожному столбу, пусть пускает горькую слезу
Рано поутру, её мольбу должна услышать толпа,
Она - слепа, худосочна и голодна, едва дыша, статная дама 
Вытирает пот со лба, и ставит мужика на попа, он будто снят с креста!
Ему жена нужна, надоела старику гульба,
Плоть требует тепла, сплетались слова,
И тут же вновь попадали под каменные жернова!
Он говорил мало, но каждое его слово звучало
Как предупреждение, любовь и удача когда-то были рядом,
Не замечаемые настороженным взглядом,
Обходили тайком таинственный дом, спрятавшийся в лесу густом
На сто первой версте! У бывшего мужа, погасло прежнего чувство,
Жаль, что так вышло, шило в мешке не утаишь, проходит жизнь, проходит всё,
Возвращать в семью нечего, все пропито,
Не всё золото, что блестит, прожита жизнь,
Досужая мысль продолжает кружить по стезе ведущей вниз, ему некуда спешить,
Трудно услужить небесам, пот струится по волосам, судьба тащит грех к вратам
Кромешного ада, ему туда не надо, человек для человека - бог,
Он чётко знает свой долг! Всему – свой срок! Всему – своё время!
Ум под убогим рубищем, перед очами тлен и масса проблем,
Познав самого себя, можно жизнь начать с нуля!
Чаша весов опускается под тяжестью груза,
Ты ешь от пуза, твоя Муза доедает объедки арбуза,
Ты – не член Союза, намедни вышел из профсоюза,
Вот незадача: отвернулась удача от грешников тех,
Кто до самой могилы верил в грядущий успех!
Словесный бред мгновенно исчез в тени небес,
Появился тонкий срез в разломах мирского жития,
Земля вращается вокруг своей оси, Господи, спаси
И помилуй, пристально взгляни на злополучные грехи,
Резину не тяни, плоть долго не тряси, неисповедимы Твои пути!
Больно и обидно, но не стыдно от того, что грешное естество в ряж пошло,
Не спросив разрешения у своего окружения! Сила природы велика,
На бумагу едва-едва ложится авторская строка,
Зато из припортового кабака вылетает судьбоносный знак:
Появился звон в ушах, в ногах – мандраж,
Таинственный голос призвал: возвращаться назад,
Он не сказал: куда, с кем и зачем? Что посеешь, то пожнёшь!
Дух неизбежно стремится вверх, там множество несбывшихся надежд,
Там свобода и успех! Там жизнь без потех,
Пока Господний свет в душе не померк,
Грешный человек должен спуститься наземь с небес!
Другого пути у него нет! Что за бред?
Что за абсурд? Следом за этими мыслями другие придут
И вникнут в тайную суть земного бытия,
Обманчивая надежда и скользкая стезя меркнут в сполохе мгновенного огня,
Невелика заслуга, если пришлые люди смотрят тупо на групповой секс,
Перед тем как  стоя на коленях умереть? В эти минуты мозг не дремлет,
Он пытается свести философию с неба на землю, я же приемлю всё,
Что небес сюда снизошло, оно не выглядит пошло,
Между авторских строк оно медленно протекло,
Не потому что источало тепло!
Язык, как помело,
Он может говорить всё,
Что на ум ему взбрело!
Как бы ты не был мудр, как бы не выл силён Твой Дух,
Если тебе будет холодно, ты задрожишь, 
Начнёшь жаловаться на жизнь,
Теряющую смысл!
Дела влекут за собой слова, под ногами шуршит опавшая листва,
Жизнь сложна, едва сходит мерзлота с полей, как в душе твоей
Появляется оправдание, что кружение страстей
Усиливает желание, воздержание нам во вред,
Не стану и я изобретать велосипед,
Зачем сопеть и выслушивать чей-то бред
Себе во вред? Как оживить речь?
Как себя от порока уберечь?
Умерить блажь, пусть лучше мандраж и страж
Живут в глазах, будто счастье в райских кустах!
Рок из райских кущ пытается убрать из грешных душ огромный куш грехов,
Он твердит мне ближе к весне, что вот-вот в душе закончится любовь!
Едва ли не кричит горбоносый жид: «Два по сто в одну посуду,
Сукой буду, если откажусь от блуда, он повсюду!» 
Стоит включить люстру, он исчезает шустро
В серой дымке тумана, выглядит странно,
Морда уркагана, а из кармана
Торчит дуло нагана! 
Он не похож на интриганов,
И прочих бандитов, и хулиганов! 
Отступать некуда, не те года, не та судьба,
Прожита незаурядная жизнь, там мы с блудом в диком оргазме слились,
Он над толпой кружит и кружит, его похвалу надо от женщин заслужить!
Наступили тёмные времена, злобствует война, жизнь страшна,
Куда от неё деться? Продать дьяволу душу и сердце? 
На фига? Старая карга – судьба продолжает увядать,
Рок намедни поставил ей фингал под левый глаз,
Местный депутат, известный гад, распустил язык,
Тут же начал двигаться его огромный кадык, 
С ним несколько молодых барыг,
Толк от них не велик!
Старый бык по национальности калмык,
Он протесты толпы воспринимает в штыки,
Его намедни опустили наземь кубанские казаки
За неисчислимые грехи, сжав кулаки, он бросился против толпы,
Получил пинок под зад и кулаком в глаз,
Местные старики ему напомнили про давние грехи!
Логике вопреки ему пообещали его член порубить на пятаки,
И на похороны купить ему новые носки!
Жизнь на месте не стоит, она много тайн в себе таит,
Тебе бы кусок хлеба где-то раздобыть, 
Рок выносит грешникам вердикт, ты вновь забыт, земной мир размыт,
Ты по горло сыт невзгодами мирскими, бог с ними,
С грехами людскими! Не выхожу на прогулку,
Не захватив куртку, шныряю по старому переулку,
Потому юркну в старую маршрутку, путь она проедет по переулкам,
Где бродит лето, и никто не подаёт руки придуркам,
Там, где лето, сердце должно быть женской любовью согрето,
Но где? На какой стезе и версте? Где же она, женщина та,
Чья душевная глубина не внесена в перечень забвения?
Неужто впереди светопреставление?
Жизнь растает в лучах вечернего заката,
Наступит мгновенная расплата за молву и злато,
Душа не виновата в том, что кто-то дышит носом,
А кто-то ртом, мы все чтим закон, когда слушаем колокольный звон!
В тумане голубом счастье мелькнёт ярким солнечным лучом, повеет теплом,
Клубок страстей напомнит о житии былом, раскроешь фотоальбом,
В страждущей душе наступит разлом,
Истина за бугром,
Здесь никто не общается с одиноким стариком, он тайком
Пытался раствориться в мире чужом, не удалось,
Вот и пришлось похоронить любовь в песок,
Избегая новых дрязг и склок! Рот закрыт на замок,
Чтобы язык не мог на стыке четырёх дорог
Открыто выражать свой восторг от пересудов людских, что толку от них!
Напившись вдрызг мужик издал громкий рык, его язык к мягкому нёбу прилип,
Вдруг он заплакал навзрыд,
Когда гром гремит, небо почему-то молчит!
Как много тех, с кем можно совершить грех,
Однако мало тех, с кем хочется проснуться и любимой женщине улыбнуться!
Грешить никому не полагается, никто с этим постулатом не считается,
Людское легкомыслие не знает границ, лица молодых самоубийц
Сотканы из мирских небылиц, им подавай пьянки и кутежи,
Однако жизнь протекает в зарослях колосящейся ржи,
Никто не склоняет падежи, находясь в глуши,
Даже в тени всеобщего заблуждения,
Самое главное украшение – чистая совесть!
Откуда ей взяться, она может легко затеряться
Между горящими алтарями и очагами,
Даже в храме трясущимися руками
Мы ставим свечи, в тот миг затихают речи,
И вдруг свист картечи
Проносится под вечер и промозглый студёный ветер
Дует не в спину, а в согбенную грудь и не даёт уснуть до утра!
Унылая пора - пристанище для гульбы и греха, глоток вина и боль прошла!
Этим можно легко пренебречь, если заходит речь не о нас,
Подчас пара заковыристых фраз смывает в ржавый унитаз всё то,
Что было в тяжких трудах обретено, но потеряно или продано за медный грош,
Что посеешь, то пожнёшь! Людей ослепляет страсть и боязнь,
Как бы с высокого коня не упасть, насладившись всласть,
Внизу глубокая пропасть, и горящая пасть того,
Чья власть позволяет твой язык взаперти держать!
Презрены те, которые, как говорится, ни себе ни людям
Не позволяют ошибаться, и в содеянных ошибках вслух признаваться!
Жизнь коротка, только слова остаются навсегда
В памяти людской, в сутолоке городской
Трудно душе обрести вечный покой!
Жизнь пролетает скоротечно – ничто не цветёт вечно!
Что прошло, того уж нет!  Ты – простой человек,
Не аскет и не господин, не велика твоя должность и чин,
Есть немало причин постигнуть суть мышиной возни, наблюдая вблизи,
Как люди коротают ночи и дни, растворив желания свои среди гульбы и болтовни!
Чем реже удовольствие, тем оно приятнее! Учащается дыхание, царит молчание,
Однако осознание происходящего, приносящего блаженство для плоти и духа,
Порука тому, что, приблизившись впритык к греху, ты лежишь на бабе наверху,
Жизнь в тот миг - в цвету, однако наяву,
Переходя заветную черту, ты словно в бреду,
Испытывает свою судьбу, входишь в пустоту утех, там временный успех,
Ты без одежд, рад, что бред оставил след в направлении грядущих побед!
Нынче ты – стар и сед, умный борется со страстью, глупец – становится её рабом!
Богатство, достигнутое умом и собственным горбом, навсегда покинуло отчий дом,
Тот, кто дурней, ропщет на людей и гонит их взашей от вотчины своей!
Как оно в жизни обернётся и с кем семейное счастье уживётся? 
Трудно сказать, можно лишь предполагать,
Что кромешный Ад вернёт память назад,
Чёрный дым и серый чад глаза застят,
Но боги грехи никому не простят!

г. Ржищев
23 июня 2026 г. 9:00