Кукуруза

На лето меня сплавляли к бабушке. К сожалению, моя маман, с которой мы вечно были на ножах, сплавлялась со мной. К счастью, летом я была предоставлена сама себе. Я слонялась по большому дому и преимущественно читала на веранде, засунув ноги на моего пса. Летом мы с ним сроднялись. К соседям не всегда приезжали внуки, так что порой мне было одиноко, а тут пёс — как брат. Тупенький скандальный брат, ну а что, и такие братья бывают.

Счастьем было стащить что-то из выпечки и есть в кровати за книгой, потому что если часто шляться по коридору, взрослым приходили в голову дурные идеи — припахать копать, выкапывать, полоть сорняки или собирать колорадских жуков.

Я любила собирать жуков. Я шла по рядам картошки с банкой в руках, за мной — верный пёс, и мы шли с ним на дело. Колорадские жуки проходили у нас под кодовым названием «американские шпионы». А мы с псом были советские разведчики, которым поручено шпионов найти, вычислить и засадить в тюрьму. Иногда мы были ковбоями и шли ловить преступников, что ограбили поезд и унесли три мешка золота.

В огороде всё росло — и овощи, и фрукты, и ягоды. Ели домашнее. Жаль, я тогда не ценила, потому что есть не любила, но и тут выручал пёс. Он клал под столом на колени морду и держал её открытой, и я переправляла ему туда еду. Он был всеяден, мог есть всё, и это ему никогда не надоедало. Это тоже было игрой — переправить провиант партизанам под носом у немцев.

Больше всего я любила кукурузу. К сожалению, только я. Она не росла у нас и у соседей, за ней надо было идти далеко на поле и там договариваться. Идти было лень, и я ныла, что хочу кукурузу. И в итоге взрослые сдавались, и мне поручали очистку. Кукурузу надо было раздеть, а она, конечно, была принцессой, которую продали в гарем и насильно раздевали. Сохранить рыльца — это волосы от кукурузы, которые потом полагалось сушить, заваривать и пить. Когда я складывала рыльца (а при чём тут вообще рыльца, это же не поросята), я воображала, что принцессу за непослушание обрили. Но она не сдаётся и становится как матросы с крейсера «Варяг».

Когда её варили, я, слава богу, не представляла, что варят принцессу. Принцесса оставалась с матросами на крейсере. В кастрюле уже были початки кукурузы, и я сочиняла рифмы вроде: «Початки гладки, не брали взятки».

А как я её ела! Я снова воображала себя ковбоем, а может, и шерифом, который устал, поймал всех негодяев, вернулся домой на ранчо в Айдахо, а там кукуруза — лучшая еда для шерифа. И он снимает шляпу, кладёт её на стол, внизу у него верный друг-пёс, и он с наслаждением вгрызается в кукурузу и говорит:

— Хорошо-то как.