Флеш-рояль

Ночной вокзал Лиона пахнул мокрым углём и недавно прошедшим дождём. Часы под стеклянным куполом показывали без четверти три.
Жюльен сидел на деревянной скамье, подняв воротник кожаного  пальто, и лениво подбрасывал в воздух серебряную монету в один франк. Орёл — он садится на поезд до Марселя, а там нанимается на первый же сухогруз до Алжира. Решка — остаётся в городе и пытается отыграть проигранное накануне состояние у местного «короля» подпольного покера.
Монета упала на ладонь. Решка. Жюльен усмехнулся. Кто бы сомневался. Спокойная жизнь просто не была прописана в его коде.

Через час Жюльен уже стоял у тяжёлой дубовой двери закрытого клуба «L';clipse». В кармане его пальто лежал единственный капитал — старинный перстень с фальшивым изумрудом, доставшийся от покойного дяди (который, к слову, закончил свои дни в тюрьме Новой Каледонии).
  За столом, покрытым зелёным сукном, сидели трое. В центре — месье Гастон, человек с лицом породистого бульдога и пальцами, унизанными дорогими бриллиантами.
"Вы вернулись, Жюльен? — просипел Гастон, не поднимая глаз от карт. — Я думал, вы уже на пути к каторге. У вас ведь не осталось ни су».
-У меня есть кое-что получше», — Макс вальяжно опустился в кресло и положил перстень на стол. В тусклом свете лампы камень заиграл почти гипнотически. — «Фамильная реликвия герцогов Бургундских. Мой последний залог. Или вы боитесь дать мне шанс отыграться?»
Гастон прищурился. Жадность и азарт в его глазах боролась с осторожностью, но азарт победил.
«Одна раздача, молодой человек. Всё или ничего».

Воздух в комнате, казалось, загустел. Дым от сигар резал глаза. Жюльен получил свои карты.
Валет пик.
Дама пик.
Король пик.
Туз пик.
Для флеш-рояля, высшей комбинации, не хватало только десятки. Вместо неё в руке торчала жалкая семёрка бубен.
Гастон выглядел уверенно. Он сделал крупную ставку, придвинув к центру стола стопку крупных купюр. Жюльен поймал взгляд дилера — паренька с дёргающимся веком, которому Жюльен ещё при входе, пообещал долю, если всё пройдёт гладко.
При сбросе карт дилер едва заметно кашлянул. Секундное замешательство, лёгкое движение пальцев Жюльена— движение, которому он учился три года у портовых шулеров Неаполя, — и семёрка бубен исчезла в рукаве, а её место заняла заветная десятка пик.
«Вскрываемся», — выдохнул Гастон, выкладывая на стол трёх тузов и двух королей. — «Ваша песенка спета, Жюльен».
Жюльен вздохнул с картинным сокрушением, а затем одна за другой выложил карты на сукно. Пять пиковых карт легли в идеальный ряд.
Флеш-рояль, Гастон. Кажется, сама судьба сегодня на моей стороне!

Лицо Гастона налилось багровым цветом. Он не мог доказать обман, но его звериное чутьё кричало, что его надули.
«Подождите...» — начал он, поднимаясь с места, но Жюльен не стал дожидаться финала.
Он сгрёб деньги со стола, прихватил свой бургундский перстень и, опрокинув тяжёлый торшер прямо под ноги телохранителям Гастона  рванул к запасному выходу.
Глухой переулок встретил его утренней прохладой. Позади слышались крики и топот тяжёлых ботинок. Жюльен выскочил на главную улицу как раз в тот момент, когда мимо проезжал первый утренний трамвай. На ходу запрыгнув на подножку, он обернулся и помахал рукой запыхавшимся преследователям.
Через два часа Жюльен снова сидел на вокзале. Теперь в его кармане приятно шуршала пачка франков. Он подошёл к кассе и улыбнулся усталой кассирше.
«Один билет, пожалуйста».
«Куда?» — спросила она, не поднимая глаз.Жюльен достал из кармана ту самую монету, подбросил её, поймал и, даже не глядя на результат, ответил:
«Туда, где теплее и где меня ещё никто не знает. Давайте до Марселя».