Я справлюсь. Глава 20

Глава 20.
– Ох, Яр, смотри какое небо сегодня.
Произнесла Маша, она посмотрела в небо, как они остановились у калитки. Смотрела, запрокинув голову с восхищением говорила.
Смотри, смотри, Яр смотри, звезда летит, смотри ещё. Ещё одна. Вот это да! Ой, а я, залюбовавшись, забыла загадать желание. 

Тёмный бархатный небосвод был заполнен звездами, и сквозь едва заметное воздушное облако они ярко сверкали

– Какое небо звёздное. Продолжала Маша. Смотри Яр, а над селом туманное, а здесь, словно волшебное.
– А оно и есть волшебное. Ты разве не заметила? Хороший опускается морозец, но к утру измениться, снег пойдёт. А над селом уже сейчас пойдёт снег. Присмотрись.
– Да? Последнее время мне часто вспоминается дедушка.
– Ты читаешь его архив, письма, а там в каждой букве он со своей энергией. Поэтому он у тебя постоянно перед глазами. Ты каким его видишь?
– Почти постоянно таким, каким я его запомнила в детстве перед отъездом. Каким бы он был сейчас, не могу представить. наверное всё таким же, как и был. И то я его не давно только вспомнила. А иногда я его чувствую. Как бы, за руку меня берёт или по голове погладит.

– Чему удивляться, здесь его мощные энергии.
– Возможно, а знаешь, когда я была ещё малышкой, дедушка фокусы разные и чудеса мне показывал. Мы с ним тоже смотрели на звёзды, и я ждала, когда звёздочка упадёт и быстро, быстро желание загадывала. Ой, Яр, я вот прям, сейчас вспоминаю, как дедушка мне часто показывал разные картинки на небе.
– Картинки? И какие?
– Разные. И как зайчики по небу бегали, когда падали звёздочки. Зайчик прыгает по небу и лапки подставляет, чтобы звёздочки поймать, а то лисичка пробежит мимо белого медведя. А ещё зайчик звёздочки ловил составлял звёздный букетик и лисичке дарил. А я удивлялась, почему они с неба не падали. Ох, вот я, что вспомнила! Вот это да! Наверное, от того, что звёздочки падающие увидела. Ой, смотри, ещё одна звезда упала. Дедушка разные мне чудеса показывал.

– Желание успела загадать?
– Нет, не успела. Да всё равно не сбудется.
– Почему не сбудется?
– Потому, что не сбылось.
– Это, какое желание ты загадывала? Ааа, увидел. Яр рассмеялся. И что тебе говорил дедушка?
– Дедушка меня успокаивал, говорил, как вырасту, так сбудется.
– Прав был дедушка, он никогда не обманывался. И не обманывал никого. А ты снова загадай. Вот уж оно наверняка сбудется.
– Но я уже взрослая, Яр. Какое желание? У меня их много, но пока ни одно не сбылось.

– А ты попробуй.
– Попробовать? Ну, если ещё увижу падающую звёздочку, то закажу. Мы пришли, Яр, ты зайдёшь? Время ещё есть?
– Звезда летит, загадывай. Улыбнувшись, Яр обнял Машу, и наклонился к её уху, спросил.
– Загадала?
– Загадала. С лукавой улыбкой ответила Маша. И я спрашиваю, время у тебя ещё есть? Яр?
– Время это тоже энергия и очень могущественная. Как людям кажется его никто не в силах остановить. Но время течёт само по себе. Можно сказать это мистическая энергия.  И ещё можно сказать его не существует, это вымыслы мыслительные, выдумки. Но оно даёт всё именно в здесь и сейчас. Мы сама вечность, и мы в движении проявляем конкретный момент. И нам помогает время, оно может для нас сжиматься, может растягиваться и даже исчезать. Всё зависит от человека, как оно относиться к времени. В данный момент оно работает сейчас на нас. Слышишь, часы отбивают наш час, он ещё продолжится.

– Слышу, время остановилось, а во мне что-то изменилось. А, что? Ещё не поняла. Как будто чего-то ожидаю. Что со мной?
Маша прижалась к Яру, он обнял её и Маша впервые за долгое время почувствовала себя не просто Машкой букашкой и не просто строгим врачом и не просто богатой наследницей огромного состояния. Это всё осталось, где-то там, позади. И даже та тяжесть, что давила ей на грудь почти целый день с раннего утра, как увидела Димку. И весь вечер был в напряжении, теперь постепенно это всё отступало. Она почувствовала, как это всё таяло, как снег под весенним солнцем. Но сейчас зима и мороз, и ей очень захотелось посидеть возле камина в столовой за чаем вместе с отцом. Прижаться к его плечу и весь вечер чувствовать себя совсем маленькой девочкой, папиной дочкой, как когда-то она была именно такой. Хоть она уже взрослая и чувствовала себя свободной, сильной и по-настоящему счастливой, ведь она была дома, и была рядом с ним, с отцом, и пусть он в образе Яра, но ей так захотелось, чтобы в этот час с ней рядом был её отец. Ни Яр, а именно папа Илья. Он сегодня раскрыл её для неё же, с другой стороны. Она сегодня получила новое открытие своего таланта, и опыт уже закреплён, а стала ли она хранительницей и господарыней, она ещё не знала. И произнесла.

– Яр, пожалуйста, стань снова Ильёй, папой. Я хочу побыть это твоё время сегодняшнего вечера со своим папочкой.
– Тебе разве не всё равно, в каком я образе? Я же всё равно твой отец. Ты же чувствуешь, и я вижу.
– Да, я чувствую, но нет, мне не всё равно, в каком ты образе. Я хочу побыть рядом с моим папочкой, а когда ты в образе Яра, я чувствую тебя моим ровесником и другом, а я хочу папу.  Хотя.... А сколько Яру лет?
– Яру? Бесконечное множество. Он рассмеялся и продолжил, как и Илье, ведь это одно. И теперь тоже ему стало бесконечное множество лет и в том числе можно сказать мало, так как для него тоже наступил период вечной молодости.

– Здорово! Времени в запасе куча, столько всего можно успеть сделать. Я прям, завидую тебе Яр, но светлой, светлой. Просто мне тоже так хотелось.
– Чему завидовать? У тебя всё впереди. Так, ты хочешь видеть меня Ильёй? 
– Я папочку хочу и ещё чуда хочу.
– Чуда? Какого чуда? А желание?
– Вот желание и есть это чудо.
– А какое у тебя желание?
– Желание? Не скажу.
– А я его знаю. И оно наполовину сбылось. Я-то у тебя появился, лишь мама наша пока не снами.

– Мама? Я её не помню, только по фотографии, иногда возникает её образ, и я думаю, он правильно показывается мне. Иногда вижу, как поёт мне маленькой, совсем младенцем, колыбельную. Родителей мне хочется в любом возрасте иметь, и быть с ними хоть изредка. Я понимаю, у каждой души своя жизнь свои деяния. Каждый человек во вселенной нужен там, где он находится в определённое время.

– Творческой душе занятой делами на благо душ человеческих всегда даётся всё в своё время.
– Возможно. Эх, дедушку сюда, он бы показал мне снова чудо, как в детстве.
– Вспомнила зайчиков с лисичкой? Рассмеялся Яр. Или, что-то другое?
– Я на любое согласна, вот дедушка появился бы. Я хочу чуда. Я капризничаю? Да?
– Иногда можно и покапризничать. Что же получай своё чудо. Дедушку тебе в данный момент не гарантирую, но чудо будет. Отчего же не порадовать любимую доченьку, тем более ты это заслужила.  Смотри.
Произнёс он, меняя свой образ Яра на образ Ильи.
– Ой, папа! Ты..., а почему у тебя морщинки возле глаз? И возле рта складочка.
– Ты хотела папу, а не ровесника. Так я в том возрасте, каким бы жил здесь, если посчитать по земным годам. Я такой был и в клинике.

– Ох, ты здорово. Там я не обратила внимание, там....
– Понимаю, ты была другими думами занята. Не до меня и моего образа.
– Нет, что ты, папа? Совсем нет. Но ты ещё и в маске был, видны лишь были твои красивые глаза.
– Глаза? Рассмеялся Илья. Так они такие же, как и у тебя.
– А я о чём говорю? По глазам и узнала тебя. Ни у кого таких глаз я больше не встречала. Вот у Гора тоже чем-то похожи.
– У Гора? Тебе показалось.
– Возможно и показалось. Мне иногда кажется, что вы похожи. Даже, как-то раз и Сергеище мне сказал, что вы братья. Мне интересно, ты стареть не будешь?
– Больше, чем я сейчас, стареть не буду, мне всегда будет столько лет, насколько я выгляжу в данный момент.
– Хм, лет на сорок, от силы сорок пять. Но ты же ушёл моложе.
– Конечно, я был моложе. Но так выгляжу серьёзнее. Ведь так?
– Так, так. Маша рассмеялась и обняла его.
– А теперь чудо, смотри.

Илья, чуть отстранился от Маши, вскинул руку ладонью вверх, и тёмное небо озарилось ярким светом. Сноп искр вырвался из ладони Ильи, превращаясь в огненный шар, полетел вверх и в какой-то миг, он превратился в скачущего коня. Огненная грива коня развевалась на ветру, и яркие искры рассыпались во все стороны, превращаясь в маленьких лошадок с хрустальным рогом во лбу, заполняя небосвод.

А Маша побежала к крыльцу, вытянув руку к небу, словно хотела догнать этого коня и ухватиться за гриву, но он был высоко. И Маша рассматривая его спросила отца, заикаясь от удивления.

– К-к-как? Как ты это сделал? Папа? Ох, ты! Папа! Как, как такое сотворил?
– Обычным способом, силой мысли. Осторожней, под ноги смотри.
– А, здесь дорожка ровная. Произнесла Маша и остановилась возле крыльца.
– Вы чего это карнавальный салют устроили раньше времени? Послышался голос Балтазара. Всё пространство всполошили.
– Не ворчи Балтазар. Пространство спокойное, даже не всколыхнулось, а девочке чудо захотелось увидеть. Почему не показать? Пусть наслаждается, в детстве ей не успел почти ничего дать, пусть хоть сейчас радуется. У неё сегодня был трудный день. Заслужила.

Произнёс Илья и ещё раз взмахнул рукой, и на небосводе оказался ещё один конь с огненной гривой. Он устремился к дому, Маше даже показало, что огненные копыта задевают кровлю, высекая искры.

– Детские игрушки. Проворчал Балтазар.
– Балтазар, не нравится, не смотри, иди в дом.  А я рада таким игрушкам.
Илья провёл рукой и огненный конь исчез и небо стало по-прежнему тёмное звёздное, лишь местами ещё вспыхивали огненные искры и тут же затухали.
– А ещё можно? Такую красоту показать? Попросила Маша.
– Что ещё тебе хочется увидеть? Змея Горыныча хочешь увидеть?
– Хочу, хочу. Маша, как маленькая девочка запрыгала, оглянулась на Илью.

И снова небо озарило сноп искр, и этот сноп, подлетая к дому, превращался в дракона, открывая зубатую пасть с вылетающими из неё языками пламени, затем они превращались в искры. Сделал круг над крышей дома и, взмывая ввысь, дракон полетел к лесу, медленно затухая.
Илья подошёл к Маше.

– Понравилось тебе чудо? Спросил он, обнимая её.
– Впечатляющее зрелище. Я, как будто в сказке побывала, даже усталость моя пропала. Хорошие спецэффекты. Ты маг папа?
– Можно и так сказать. В дом идём? Обратился он к Маше.
– Ага, домой. Ответила она, всё ещё оглядывая небо. Я так и предполагала, что ты волшебник не только в медицине. Вон, как с Гором отреставрировали наш сад. Загляденье стало.
Илья подхватил Машу под локти, поставил на крыльцо, та только лишь ойкнула, затем рассмеялась, увидев, как Илья легко взошёл, словно взлетел.
– Ой, папа, ты, как воздушный шарик взлетел, ты точно маг. А может ты магистр вселенской какой-нибудь академии?

– Можно и так сказать. Я владею пятью равноценными потоками, это кроме целительского и менталистики. Астрально-ментальные, те не в счёт, это как орешки щёлкать. Есть ещё дар защитника, и он развит в глубоком смысле, а так же силы воздуха, огня, земли и воды это углублённые мои исследования и мои открытие новейших достижений в науке и практике. Такое очень редко, чтобы практиками всех стихий владеть, но у меня получилось. Пока стихии боролись между собой, мне туго пришлось, пришлось переболеть. А когда всё установилось, раскрылось необъятное. Магнит во мне мощно работает, и подчиняется моему разуму.

– Папа, так ты бог? Творец?
– Всего лишь его помощник, можно ещё обо мне сказать, сотворец. А на земле я учитель, и защитник.
– Ох, ты! Здорово, наверное, творить вместе богом. Вот бы мне научиться.
– А ты разве не с ним сотворяешь? И целительство и благотворительные мирские дела.
– Скорее всего, это так, папа. Я чувствую тепло в груди всегда. Я сейчас быстренько переоденусь и спущусь в гостиную.

И через несколько минут они были в гостиной. Там уже горел камин, и перед ним растянулся на ковре кот, принимая тепло и млея от настоящего огня и треска поленьев. Напротив стоял столик и кресла. Воструша сервировала столик к чаепитию и лёгкому ужину. Илья и Маша сели в кресла, возле столика. И продолжили разговор.

– Как хорошо, папа, об этом я мечтала давно. Вот так сидеть рядом возле камина. Папа, я уже давно поняла, кто ты. А ты только меня защищаешь?
– Когда-то давно на земле была древняя раса, и остаточный фон магической энергии поддерживает, оставшихся жителей этой древней расы. Здесь ещё остались их потомки, потомки древней расы богов, но фон низкий, поэтому нам приходиться их защищать и подпитывать. Ожидаем, когда проснуться, или же оставить, как есть, души сами выберут свой путь.
– Я не поняла. А что это значит?
– Ты вот поглощаешь энергию и сможешь выставлять любую защиту, хотя тебе этого не надо делать, чтобы не мешать основной миссии. Но ты можешь поглощать любые энергии и без вреда для себя. В учебнике по расологии есть об этом сведения.

– Учебник расологии? Что за расология?
– Там говорится о древних расах на Земле со времён основания планеты. И этот учебник тоже есть в библиотеке, написанный ещё Явоном. А у тебя защита врождённая от ментального вмешательства, кроме меня конечно. От меня у тебя нет защиты, ты моё творение, но ты знаешь, тебе я навредить не смогу никогда.

– Ох, ты! Что я ещё-то узнаю! Рассмеялась Маша. Может ещё, что скажешь или покажешь?
– Всему своё время.
– О, а о времени. Твоё время не закончилось? Нас чай ждёт. Давай вкусности все попробуем, что же зря Вострушенька хлопотала для нас. Даже блинчики приготовила для нас.
– В этот час время работает на нас. Слышишь, в доме бьют часы? Они говорят, время остановлено. Пробило столько же, как и тогда, когда мы были возле дома. Так, что я наслажусь вместе с тобой вкусным чаем, можно и блинчик скушать.
– Я так устала сегодня, или что-то меняется во мне, или в пространстве, но хочется расслабиться и оставить все происшествия за калиткой. Дома лишь только отдыхать и слушать сказки или не сказки. Даже записывать ничего не хочу, а так нового столько получить мне удалось. Думаю, не забуду, завтра запишу.

– Не забудешь, это запомнится навечно. Усталость твоя естественная такие травмы не проходят мгновенно. Ты получила сегодня ещё одну сердечную травму, и так сразу она не растворится, что-то да зацепилось, этот процесс долгий и иногда болезненный. Но ты по правильному пути идёшь.  Главное без волнений и не торопиться.
– Ты не жалеешь,  папа?  Спросила она и посмотрела ему в глаза.
– О чём нам жалеть? Все хорошо складывается у тебя.
– Ну, что всё вот так вышло? Что вы все, так долго и многое чего скрывали от меня? Я могла бы раньше стать такой, какой сегодня стала.

Илья приподнялся, подтянул Машу с её кресла, посадил её к себе на колени, как когда-то в далёком детстве и обнял, одной рукой погладил по голове, чуть растрепал её локоны. У Маши разлилось по всему телу благодать, и она произнесла.
– Совсем, как я была ещё малышкой, маленькой, маленькой.
– Детство, это твоя маленькая жизнь и была наполненная радостью, новыми разными открытиями.
– Ага, особенно, когда я ещё в маминой игрушке, в медведе, обнаружила то, чего совсем не ожидала. В место мозгов, опилки. Как я была разочарована и удивлена, это не рассказать. Даже не обратила внимания, что мама ругала меня, а ты смеялся.
произнесла Маша и рассмеялась Маша, а с нею Илья. Затем Илья продолжил.

– Всему есть своё время, доченька. Машенька, мы хотели защитить тебя от мира больших денег, девочка моя. Хотели, чтобы ты выросла нормальным человеком, чтобы тебя полюбили не за статус и не за деньги. Так совпало, что кроме дома на тебя ещё свалилось всё, и дело Виктора и наше с Ольгой. И мы пришли к единому выводу, лучшая защита, это не прятать, окружая телохранителями да охранниками, а выпустить тебя в настоящий мир, в народ и научить быть сильной. Самую малость сожалел и то, вначале, и только об одном, что твоё обучение жизнью окажется таким болезненным, оставив тебя совсем маленькой девочкой, малышкой. Но, как увидел, зря сожалел, ты справилась. Ты нашла свой стержень. Ты сильная, моя девочка, хоть, как говорит Балтазар, неженка. «Неженку вырастили», ты не похожа на неженку.

– Да, уж Балтазар чего только не говорил обо мне. 
– Что, аль не правду я сказал? Я правду говорил. Подал голос Балтазар.
– Правду, правду. В унисон произнесли Маша с Ильёй. И рассмеялись.
– Папа, а твоё чудо в селе было видно? Что жители подумают?
– Из села видно только всполохи, напоминающие отблески зари.
– Какая заря ночью? Папа?
– Не волнуйся ты, там уже к тому времени густой снег пошёл. И ничего не было видно.
– Ну и ладно, я просто спросила. А ты расскажешь мне о древней расе богов жившей здесь? Где они жили на земле?

– Здесь в нашем мире....
– В каком мире, папа? Мне Балтазар говорил, что ты можешь жить во многих мирах.
– Да, это так, но этот мир, где живёшь ты, я считаю родным. И не потому, что ты здесь живёшь, а оттого, что эта планета наше детище.
– Детище? Интересно.
– Да. Когда-то я был совсем молодым я с ....
– Молодым? Папа? Маша рассмеялась. А сейчас ты, что старый? Ой, папа!
– Нет, малышка моя, я и сейчас молод, как и тогда, но за мной уже стоит труд моих воплощений, открытий, творений и знаний. И пусть многие не знают, откуда идёт поток, порой и не знают, что это путь божьих дел, из них льётся жизни исток. А за твою заботу о нуждающихся, ты получишь награду, за всё во сто крат, получишь.

–  Папа я лечу людей не за награду. Просто мне нравится лечить, нравится видеть, как люди становятся здоровыми и радуются жизни, и никто не бывает лишним. Особенно старики, их, как правило, забывают. Нравятся, когда люди понимают, что жизнь одна и начинают любить свою жизнь, себя. И потом мне очень интересен сам момент познания лечения, момент, когда вижу организм, но самое моё большое увлечение, ты знаешь.
– Да. Знаю, изучение человеческого мозга. Но его не возможно изучить, в нём вся вселенная. Только тебе откроется момент, как в этом моменте рождается новый вопрос «почему?» И это ещё больше захватывает.
–  Ты читаешь мои мысли, папа. Хотя, о чём это я? Ты и так знаешь все мои мысли. Скажи и ничего я не могу утаить от тебя?

– Как тебе ответить? 
– Правду. Я, конечно, чувствую, что от тебя не утаишь. Да?
– Верно. Это, как любой человек не может утаить от вселенского Разума, Бога-Создателя, свою мысль. Он всё равно знает, только молчит, ждёт, когда человек осознает и сам расскажет. А человек думает, что утаил. И получается  самообман. Думал, что никто не узнает, а вселенная-то знает, получается корысть, расчётливая алчность. А это затягивается, и сам того не зная, или не понимая, человек получает проступок. А за проступком получается бумеранг. А потом спрашивает, «За что? Почему?» По думам и складывается.

– Папа, я это знаю, мне интересно о древних богах, о магии.
– Существуют десятки связанных  между собой параллельных миров. И каждый существует в своём времени. Со дня основания, этой огромной планеты, в каждом мире жил свой коренной народ, это уже позже все разбрелись по мирам, и кому, где нравилось, там и обосновались. Это было много, много тысячелетий назад. В каждом мире был свой источник силы. В каком-то мире источник была вода, где-то солнце, воздух, небо, земля. На нашей земле были все источники. Когда порталы открылись, народы перемешались, но не надолго. Боги воспротивились, наш мир был лакомый кусочек.

– Почему? Кто открыл порталы?
– Боги и открывали, а затем закрыли.
– Интересно. Сначала открыли, потом закрыли. Почему?
– Всех притягивала наша жемчужная земля. Здесь много было света и в самой планете, она полностью была пронизана светом тонкой энергии любви создателей богов и их потомками, человечеством. Каждый человек был сияющим сердцем. И планета привлекала своими не истощающими ресурсами, где можно было жить ни в чём не нуждаясь. Вот и потекли сюда с разных миров и даже из дальнего космоса. Противоположности разрастались, наполнялся наш мир негативом, а где пошло рабство, заимствование человеческой энергии. Что тебе рассказывать, ты сама знаешь, а что не знаешь, на досуге можешь прочитать. В библиотеке много книг.

– Хорошо. Прочту. Видела там книги, их много. Есть книга «История колоний мирового масштаба». Есть книги истории о войнах. И что-то о глобальном сценарии мирового порядка, о действующих элитах. Думаю, там много познавательного. Да, да, обязательно прочту. А дальше?
– Слишком большой коэффициент противоположностей возрос. Люди стали бояться. Сейчас здесь, в нашем мире, очень мизерное количество магической энергии и для блага нашего мира закрыли в основном от всех иномерян. Прозоры или порталы закрыты. Путешествия запрещены, чтобы уберечь этот мир, и сохранить настоящее человечество, которого и так осталось очень мало. После войны с пришельцами из разных миров много тысяч лет назад мир огородили, сотворили зону отчуждения. Почти все иномиряне вернулись домой, драконы, гномы, вампиры, маги эльфы, оборотни, ведьмы, всех даже не перечислить. Остались единицы, которые не успели к порталу эвакуации.

– Брр. Чего только нет в нашем мире, у меня голова аж кругом пошла. Ты перечислил героев из фентези.
– Фентези? Нет, милая Машенька, это на самом деле было и ещё есть такое. Для этого здесь много и богов осталось и такие, как Явон, как дедушка твой, нас много здесь. Приходится следить за порядком, порой здесь выбивается из регламента, благополучие земли превыше всего, приходиться эвакуировать. Сейчас на земле очень малое количество из того кого я перечислил, и то в основном потомки тех, которые пришлось эвакуировать. А порталы параллельных дружественных миров пришлось заблокировать.
– Почему?
– Почему? Войны пошли.
– Я вот думаю, почему возникают войны? Разве нельзя жить всем рядом мирно и дружно?

– В то время люди, простые люди боялись тех иномерян, которые обладали магией или были долгожителями, а то и вечные. И глупые люди пошли войной на магов. Но это было немыслимое самоубийство. С обеих сторон были потери, но человечества потеряли больше. Совет представителей параллельных миров посовещались и решили все порталы и прозоры закрыть. И теперь в наш мир без специального разрешения нет входа, так же и из нашего мира, и только имея защитный амулет, могут приходить в этот мир. Так же и из нашего мира. Я не могу сказать, что наш мир не развит, он очень даже развит и некоторые технические разработки могли бы пригодиться и для магических миров. Магия магией, а технические разработки порой бывают полезнее. Здесь, в этом мире мыслительное творчество может развиться до самых высших высот. Здесь человеку думается свободно, если душа не порабощена, то энергетически  повышается потенциал человека. И со временем дипломатические отношения с Россией будут налажены.

– С Россией? А почему с Россией, а не совсем миром? Я читала, в США уже общаются с инопланетянами.
– С инопланетянами возможно и общаются. Это совсем другой контингент, а я говорю о параллельных мирах, например мир Земля 12.
– Земля 12? А есть такая земля? 
– Конечно, есть. Наш мир значится, как Земля один, дробь три.
– И посетить можно? Ту, двенадцатую?
– Для кого, как, но без специального амулета координаты портала сбиваются и попасть можно куда угодно, даже минуя наш мир. Были случаи, попадали за пределы нашей вселенной. Настоящий-то портал на замке. Наш мир не готов к быстрому развороту событий с другими мирами, как и с инопланетными представителями. Человечество себя-то ещё не полностью принимает. Всё зависит от раскрытия сердец, насколько человек поднимет свои вибрации, настолько и приблизиться к новому миру.

– А ты, папа?
– Я отношусь совсем к другой категории....
– К богам?
– Можно и так сказать, у меня очень большие допуски.
– Ох, папа. Мне бы тоже хотелось побывать, где-нибудь.
– Какие твои годы? Впереди столько всего предстоит тебе увидеть, и где захочешь, побываешь, но у тебя ещё здесь много дел, твоих творений и великих свершений. Здесь твоя миссия. Здесь твоя судьба. А там и возможность выпадет, и попутешествуешь, побываешь там, куда позовёт тебя создатель.
– А у нас в нашем мире будет магия? У людей есть возможность ею обучиться?
– К сожалению, при таких взглядах на мировоззрение, при таком эгоизме людям нельзя иметь такое волшебное оружие.

– Почему? Папа?
– Так половина населения сразу убавиться. Здесь и так человечества мало, в основном, то фантомы бездушные для массовки, то не человек в человеческом теле. Ты посмотри на мир.
– Да. А я как-то над этим не подумала. Но ко мне обращаются люди, я же вижу.
– Даже магическую технологию строительства сюда нельзя внедрить. Разве, что бытовую и то не стоит. В этом мире всё заменяет техника.
Технологию строительства? Это ту, которой вы строили мне мою клинику? За такой короткий период вы построили мне многофункциональную клинику с новейшим оборудованием, какого нигде нет.
– Да, именно об этом я говорю.
– А врачи в моей клинике настоящие хоть?
– Настоящие, настоящие и земные. Лишь рабочие с магическими возможностями были привезённые с другого мира, но они уже отправлены назад.

– Ого! Но ведь есть в нашем мире люди с такими способностями?
– Здесь магия не является основой жизни, но у многих есть потенциал. Есть. Есть с хорошими допусками, но они каждый на своём месте. Разве не талант с магией, например, у музыкантов? Самая настоящий. Так в любой специальности есть талантливые люди, которых Создатель наградил такими талантами. Можно смело назвать это магией, хотя это немного другое. Магический потенциал, как сосуд в организме человека, который необходимо заполнять энергией. В этом мире тоже рождаются люди с таким сосудом-потенциалом, но так, как здесь очень низкий уровень магического фона, то и сил у таких людей немного. У вас не принято называть таких людей магами, но они есть, хоть и с мизерным потенциалом. Это экстрасенсы, видящие, и гадалки и прочие предсказатели. Есть места силы на земле и их не так уж мало, но ими надо уметь пользоваться и не каждому откроется. Которым бывает просто приятно находиться в местах силы, а ушёл оттуда и энергия улетучилась. Вот взять тебя, когда ты жила в городе, тебя поддерживал Виктор, ещё раньше я, мама, дедушка, а уехала сюда, а здесь всё пространство место силы, да ещё какая сила здесь. и ты постепенно стала другой.

–  А у меня, что? Тоже потенциал есть?
–  Есть, и довольно таки очень даже широкий и он прекрасно раскрывается.
–  А любовь? Папа, любовь ведь тоже магия? Любовью тоже Он наградил?
–  А как же! Естественно Создатель. Он отдал всю до капли любовь всем своим детям, душам творения. И ещё, как испытание. В любви исключительно видно всё. Это же дар. Хоть подарен этот дар всем, каждому, но не всем даётся удержать её. Ведь это сердечный клад. Многие не находят этот клад в своём сердце, многие, если и находят, то теряют. Многие не готовы отдать себя любви, и тогда любовь умирает. Но тебе не грозит потеря любви. Так ведь? Ты любишь.
–  Не знаю папа. А вдруг это не любовь?
–  Возможно ещё не любовь, а обычная химия.
–  Химия? Скажешь тоже.
–  Не скажу. Зачем говорить? Химия тоже природа. Просто ты не разобралась в себе. С душой ещё не соединилась.
–  Что такое любовь, я для себя ещё не решила.

Маша вспомнила Гора, его улыбку, которую она где-то видела раньше, но никак ей не вспоминается. Во сне, как она считала, видела Яра. А может всё же это Гор был, а не Яр? И задала вопрос отцу почему-то совсем в другой тематике.

–  Папа, а кто был твой отец? Мой дедушка? Я, почему-то его совсем не помню. Дедушку Алексея я всё же вспомнила, а дедушку Дмитрия совсем не помню. Почему?
–  Совсем, совсем?
–  Мелькает образ, но смутно, не могу остановить, чтобы рассмотреть.
–  А всё-таки мелькает?
–  Да, то глаза, то улыбка. И никак не пойму, кого-то он мне напоминает. Может тебя?
–  Нет, мы с отцом не похожи.
–  А ты мне его не покажешь? Я почему-то и с тётей Ольгой об этом не разговаривала. А ведь свой род я должна знать.
–  Должна. И возможно, пройдёт немного времени, и ты вспомнишь его. А сейчас моё время закончилось. Да и тебе отдохнуть следует, завтра день у тебя будет насыщенным. Мне остаётся пожелать доброй ночи, Машенька.
–  Как жаль, что время восстановило свой ход, хотелось ещё побыть с тобой, я так ещё и не поняла о древних богах. Кто они такие.
–  Ещё будет время у нас. Я же никуда не ухожу, мы будем часто видеться и разговаривать у камина с чаем. В данный момент, тебе надо отдохнуть, силы твои подистощились.
–  Может быть, но восстановятся. Я быстро восстанавливаюсь.

Произнесла Маша и хотела обнять отца, но рука сама проскользнула мимо плеча Ильи, и потянулась по направлению камина.
–  Отдыхай, Машенька.
Поцеловал Илья её  в щечку, а Маша смотрела ему в глаза, как будто чего-то ожидала. И не понимая почему, она пошевелила пальцами, сразу почувствовала сначала тепло, а затем ладони стало горячо. И образовалось пламя. Маша удивлённо посмотрела на него, не издавая ни звука, погладила его большим  пальцем. Ладони стало приятно, просто щекотавшее тепло. Маша ещё раз погладила верхушку лепестка пламени, и он превратился в шар. А она, вскрикнув, произнесла.

–  Ой! Папа! Смотри, что это?
–  Машенька, это что такое? Удивился Илья. Откуда это у тебя? Как такое могло произойти?
–  Не знаю.
Пролепетала испуганная Маша и стряхнула шар с ладони, шар с силой слетел с руки и упал в камин, вызвав взрыв искр. Они поднялись вверх через экран, что стоял возле камина и все опустились по эту сторону экрана. Большая часть опустилась на Балтазара. Тот истошно заорал.

–  Мрряяааа! Горю! Пожар!
Заорал кот, резво подскакивая вверх, и далее орал уже матерными словами, а лапами отряхивая бок.
Илья взмахнул рукой, резко потушил опалённую шкуру Балтазара.
–  Балтазар прекрати сквернословить. Машенька, как это у тебя получилось?
–  Не знаю, папа. Балтазар, прости меня, я не хотела.
–  Недотёпа, неуч несуразная, а то же, себе на уме, магичить взялась. Девчонка несмышлёнка, насквозь не серьёзная, Никакого сладу с ней нет. Не умеешь, а туда же.
Орал Балтазар, осматривая свой пострадавший бок.  Вот, как я покажусь теперь таким перед всеми, поджаренный?

–  Не преувеличивай, Балтазар, ничего серьёзного.
–  Ничего серьёзного? Да, она меня зажарить хотела.
–  Это уже слишком, Балтазар. Получилось на полкопейки, а орёшь на весь гривенник. Сейчас исправим. Луковки волос твоей красивой шкурки не пострадали, сейчас восстановим твой ворс.
–  Нет, этой девчонке нельзя доверять такое. Ты зачем ей передал такой дар? Илья? Чтобы она подпалила всех?
–  Балтазар, миленький, прости. Я не знаю, как это получилось. Я испугалась, хотела стряхнуть огонь, а он полетел.
–  Ей не только ничего нельзя рассказывать, её выпороть надо за её проказы.
–  Да не проказничала я. Чуть ли не плача говорила Маша. Огонь сам мне в ладонь прыгнул.
–  Ярко в тебе всё проявилось. А должно было проявиться после инициации в слиянии с любимым. О чём думала?

–  Да не о чём. Папа. Мне просто не хотелось расставаться с тобой. И всё. Боже ж, ты мой! Это ещё страшнее, чем предсказания. Я не хочу такое, папа, я не хочу. За что мне такое?
–  Хорошо, сегодня я к себе не пойду, останусь в дедовой комнате. Надо проследить за тобой. Это мы позже отследим, откуда это взялось у тебя, и урегулируем. А тебе, быстро водные процедуры, чтобы охладиться и спать. Чтобы через десять минут была в постели. Воструша проследи.
Строго произнёс Илья.

Маша всё ещё испуганная, всхлипывая, бежала наверх, слёзы лились у неё по щекам.

–  Идиотка непутёвая! И чего орёшь, как оглашенная? Натворила дел, а теперь реветь.
Кричал ей вдогонку Балтазар.
–  Кто орёт, как оглашенный, так это ты, Балтазар. И прекрати оскорблять девочку. Строго приказал Илья. А то и я тебя накажу. Девочка и так напугалась, такая неожиданность на неё свалилась, а ты кричишь на неё. Не так уж ты и пострадал, больше крику твоего было.

Кот взял со стола чашку с недопитым чаем, залпом вылил себе в рот, облизнулся и произнёс.

– Ладно, не буду. Но я тоже напугался, думал, сгорю.
– Когда я рядом ни с кем в этом доме ничего серьёзного не случиться. Природа снова испытывает Машеньку. То ли ещё будет. Глаз с неё теперь нельзя спускать. Балтазар, слышишь? Следить за ней больше обычного требуется.
– Мррряяуррр! А я что? Когда это я отказывался? Только она меня совсем не слушается. Вырастили вредную избалованную девчонку на свою голову. А теперь что? Вот какая из неё будет хранительница? А наступает самый трудный момент. А если Лексеич не появится? У тебя свои дела. Как тогда быть?
– Не причитай. У нас ещё есть Сергей.
– Да он и вовсе не готов. Хорошо хоть эта букашка, твоя дочь, а то б ты совсем не заглядывал бы к нам и дом совсем остался бы без присмотра.
– А что я делал все эти годы, когда её здесь не было?
– Все эти годы? Ну да, ты почти постоянно здесь бывал, правил, что выходило из-под контроля. И ты, и Лексеич, и Гор, следили.

А Маша, забежав в свою красивую ванную, быстро сняла с себя всю одежду вошла уже наполненную водой ванную. Воструша постаралась.
Она лежала в горячей воде минут пять, затем подула на воду, по воде пошла рябь, и вода немного остыла.

–  Ох, ты! Это отчего так? Вострушенька смотри.
–  Не баловалась бы ты больше сегодня, господарынька, детка моя. Сегодня из тебя так и идут не запланированные тобою действия. Кабы хуже чего не случилось. Вон, как опалила Балтазара. Детка, Машенька. Сегодня у тебя, что-то произошло? Кроме встречи с Ильёй на операции.
–  Ничего не произошло. Всё, как обычно.
Ответила Маша, вставая из воды. Открыла слив, и включила душ.
– Нет, что-то с сердечком твоим случилось. По всей видимости, повлияло и очень сильно. Авария, травмы ребёнка повлияли?
– Нет, нет. Ответила Маша. Помолчав продолжила. Да, я очень испугалась за Димку и очень обрадовалась, как папа появился и проделал операцию.

Она стояла под душем, наслаждалась тёплой водой, расслабилась, сделала глубокий вдох и подняла лицо навстречу струям, строго устремила взгляд в середину душевой лейки. В ту точку, где середина и из этой точки не поступает вода. А струйки воды вдруг создали купол, и вся вода полилась мимо Маши. Маша удивилась, но не успела ничего сказать, как послышался вздох и еле слышные слова.

«Что же, посмотрим, что из этого выйдет. И к чему торопить её?»

– Воструша это ты сказала? Меня кто-то торопит?
– Нет, детка, я ничего не говорила. Произнесла Воструша, держа полотенце в развёрнутом виде. Ты ещё не накупалась? Господарынька?
– Воструша, не называй меня так. А кто сказал?
– Не знаю, разве только барин мог сказать. Больше некому.
– Какой барин? Дедушка?
– Нет, его здесь нет. Здесь только барин Илья Дмитриевич.
– Папа? А что это ты его так официально?
Произнесла Маша, и вытянула ладонь, чтобы поймать струи воды. И одна струйка потянулась к ней, затем другая и словно змейки заползли ей на ладонь. Остальные же струи так и лились мимо.

– Ой, как интересно. Смотри Вострушенька.
– Ох, господарынька, ты уж прекратила бы баловаться с водой, кабы чего не случилось.
– Да, что случиться? Потоп? Не волнуйся Вострушенька.
Маша с интересом смотрела, как струйки текли в ладонь, образовав маленький фонтанчик. Маша поднесла палец другой руки к фонтану и струя успокоилась, но образовался шар и шар рос от поступавшей в руку воды.
– Ух, ты! Тяжёлый стал. Интересно, как это получилось, я ведь ни о чём таком и не думала
– Шар выброси в окно. Услышала она голос Ильи. Воструша не медли и открой окно.
– Папа! Ты подсматриваешь?
– Я не смотрю на тебя, а лишь контролирую твои действия. Выброси шар.

Воструша моментально открыла витражное окно, подул морозный ветерок, и Маша, ежась от холода, выпрыгнула из теплой ванной, бросила шар в окно. Он попал в дерево, ударившись, он распался на миллионы брызг, которые моментально застыли на морозе, проявив красивый рисунок, висевший в воздухе, соединённые словно молекулы, местами висевшие на ветке дерева. А следом потекли холодные струи из-под душа, окатывая Машу и пол и окно.

– Ай! Какая вода холодная стала. Почему?
– Выключи воду.
Услышала она голос отца, подбежала сквозь мощные струи к крану, но вода сама уже перестала течь. 
– Почему такая холодная вода стала?
– Примагнитились к морозным каплям. Брызги шара послужили магнитом. Вода хороший проводник.
– Папа, ты подсматривал?
– Что я женских тел не видел? Но на тебя не смотрел, на руки твои смотрел.
– Это ты сделал?
– Нет. Ты сама каким-то образом это сотворила, я лишь остановил воду. Кран закрыла?
– Закрыла. Ответила Маша, принимая полотенце от Воструши, завернулась в него, спросила. Как же холодно стало. Но, как это получилось?

– Тебя нельзя оставлять теперь ни на минуту, пока не освоишься. И откуда это взялось? Я к этому не причастен, это точно. Матушка резвится.
– Мама?
– Нет. Маме твоей такое не под силу. Матушка природа стихий.
– Интересные явления со мной произошли, мне даже страшно стало.
– Иди спать и больше ни о чём не думай. Воструша принеси ей чай и проследи, чтобы она его выпила.

Маша ушла в свою комнату переоделась ко сну и пока ждала чай, смотрела в окно. Окно её спальни выходило на ту же сторону, что и окно ванной. И замёрзшие капли от разбитого шара воды висели в воздухе, и иней оседал на каплях, создавая кристаллики снежинок, образовалась яркая цветная красота, освещённая светом падающего из разноцветного витражного окна ванной. 

– Когда-то там, в краю одном с классическим вполне дворцом. Произнесла Маша. Помолчав продолжила. А что? Наш дом вполне подходит видом и на дворец. Жаль, что люди его не видят, а лишь развалюху видят. Да, ну и ладно, сказка она только для меня создана. И как там, в сказке?  Ах, да. Стояла лютая зима. Снега ложились на дома, вода замёрзшая крупинками, сверкала яркими снежинками. И небо, чёрный бархат звёзд, сияющих над моим окном. А я скучала, и в окно смотрела, и почему-то, не понятно мне, на сердце радость проявилась. А понять, нет сил моих, что со мною сегодня приключилось. Любовь являет свет, а свет является любовью. И к чему вспомнились слова Гора? Как он сказал? Удерживай свою энергию, не отдавать её на негативные мысли. А у меня негативные? У меня, по-моему, сейчас никаких мыслей нет.
И в голове Маши прозвучало.

«Ах, мой светлячок, ты меня восхищаешь».

– Светлячок? Светлячок, светлячок, кто же мне говорил такие слова?
– Господарынька, детка. Ягодка моя, вот чай, испей скорее, пока горячий.
Произнесла Воструша, подавая ей чашку с травяным настоем. Маша, взяв чашку отхлебнув, произнесла.

– Умм! Вострушенька, сегодня твой настой пахнет надеждой. Вострушенька послушай, а ты не знаешь, кто меня называл светлячком?
– Светлячком? Переспросила Воструша. Дык.... А я и не помню. А тебя кто-то так называл?
– Если бы я помнила, я бы не спросила. Вертится в голове эти слова, даже, мне кажется улыбку вижу. Голос мужской.
– Дык можа.... Начала говорить Воструша и замолчала, а потом продолжила. У тебя много было родственников, можа, кто и называл тебя. У тебя были родственники кроме Ольги и Виктора, которые и любили тебя.
– Ох, Воструша, я таких не знаю. По-моему у меня их не было. Все считали меня, что я капитал тётушки Ольги захватила. Ладно, возможно мне ещё вспомнится. Я засыпаю уже. Ты опять мне сонника подсунула?
– Не совсем так, согревающий и успокаивающий. Спи ягодка моя.
Воструша поправила одеяло на Маше, выключила ночник и вышла.
               
                ****
Долго ли спала она спокойно, неизвестно, но вдруг она увидела себя. Марию, но совсем другую. Она стояла в доме и слушала чей-то голос. Голос был женский, и голос пел. Слов не могла различить, лишь мотив песни. Затем увидела себя верхом на лошади в костюме верховой езды. Рядом с ней был князь и тоже на лошади. Их лошади неспешно продвигались по лугу, выходя на тропинку, что вела наверх к терему. Такой пейзаж она уже видела во снах и не раз. Она чувствовала в своём сердце счастье, и беседа с князем ей нравилась, и она с удовольствием слушала его.

– Я хочу показать вам, княжна одно место, пока солнце не село. Уверяю, вас, княжна Мария, вам понравиться.
– Сейчас? Князь, но уже поздно. Солнце уже село, и папенька ждёт меня домой. А хотя, давайте, мне стало интересно. Думаю, папенька не рассердится и не заругает меня. Но чувствую, немного будет сердит. А всё равно, я согласна. Поехали.
Спутник Марии спешился со своего скакуна и подал руку Марии.

– Спускайтесь Машенька.  Дальше мы пойдём другим ходом.
– А лошади? Спросила удивлённая Мария.
– Лошадей мы здесь оставим, мы всего на несколько минуток отлучимся.
Князь стоял напротив Марии и держал её за руки, произнёс.
– Закройте глаза, княжна, прошу вас.
– Зачем?
– Для вас так интересней будет.

Мария неуверенно сжала рукой его ладонь и опустила веки. Холодок пробежал по коже лица, рук, почувствовала ещё какое-то движение, кроме прохладного ветерка, ещё было тихое шипение. В нос ударили свежесть и влага. Слышался шум водопада, он раздавался со всех сторон. Горячие пальцы князя нежно сжимали её руки.

– Можете открыть глаза, княжна. Вкрадчиво произнёс князь.
Мария распахнула глаза и ахнула. Они стояли на выступе горы в морской бухте. Со скал обрушивались вниз огромные потоки воды и с грохотом и разрывались на мириады брызг. Солнце светило им в затылок и вот, вот сядет за горы. Радужные всполохи образовывались то тут, то там, по всей бухте. В Марии возник такой восторг, что её сердце забыло, как биться.

– Ох! Князь! Только и смогла произнести Мария, залюбовавшись этой красотой.  Что это?
– Это место называется «Радужный танец». Вам понравилось?
– Не то слово, князь. А где мы?
– Это местечко страны Алессер.
– Такого я ещё не видела у нас. Страны? А, как мы сюда попали?
– Это не у нас, но не так далеко от нас. Другое пространство, под другим куполом. У нас с этим местечком разница в два часа, я перенёс тебя порталом, чтобы нам успеть посмотреть на закат.
– Порталом? Но я не ощутила ничего, только лёгкое дуновение. Как вам удалось? Князь? Вы владеете телепортацией?

– Владею, здесь не просто телепортация, здесь проход через портал под другой купол, другой мир. Меня научил его открывать Ярослав, мой друг. Тебе, правда, понравилось?
– Да-а-а. Выдохнула Мария. Это, наверное, самое прекрасное место в мире.
– Не спорю. Здесь восхитительно, особенно, когда летишь между водопадами и радугами.
– Жаль, мы не умеем летать. Понравилось, но ....
– Мы можем медленно телепортацией проплыть по воздуху и рассмотреть.
– Ох, нет, нет. Я высоты боюсь, лучше посмотрим закат.
– Что ж посмотрим в молчании. Ответил князь, обнимая за плечи Марию. Он  стоял чуть позади неё, положив ей на плечи свои руки.
Они стояли в безмолвии и любовались закатом, пока солнце  окончательно не ушло за горы и радуги постепенно исчезли.
– Нам пора, Машенька. Произнёс князь и взяв снова её за обе руки.
– Подождите, князь. Обещайте мне, что ещё раз дадите мне возможность увидеть это место. Восторженно потребовала Мария.
– Обещаю. При случае, мы снова побываем здесь. А сейчас закрой глаза, чтобы тебе легче было перенести переход. 

И снова дуновение ветерка и какого-то движения с еле слышным шипением. Марии на секунду захотелось открыть глаза, чтобы посмотреть, как они перемещаются. Но открыв глаза, она, обнаружила, что они стоят возле своих лошадей, оставленных ими.
Князь помог Марии сесть на лошадь, задержав её руку в своей руке, произнёс.

– Пока другие ищут счастье на фоне суеты, я своё нашёл, оно выглядит, как ты. Счастье, это переждать вдвоём, когда дожди, которые неожиданно настигли нас на полпути. Счастье с полуслова понимать, что хочешь ты и когда не нужно говорить, не уходи. Машенька, когда ты мне дашь ответ?

– Ах, князь, не торопите меня. И папенька ещё молчит, чего-то выжидает и ничего не говорит. Нужно подождать. Папенька всё говорит о какой-то войне. Да и замужество ведь это такая ответственность. Я знаю, ты любишь меня, и ты стараешься мне доказать, что любишь меня не простою любовью, а вечной. Вот и я хочу распознать эту вечную любовь. Вечна ли она у меня? А хотелось, чтобы мы были в любви вечной. А в мире идёт война и как бы она до нас не дошла. Как она отразиться на нас?

– Всем судьбам наперекор, мы с тобой будем всегда вместе. Обещаю.
– Ах, князь, судьба или прихоть богов, но пока мы рядом, но ты витязь, князь. Да и папенька не даёт ещё своего благословения.
– Я приду и попрошу сам его благословения.

Дальше они ехали молча, они уже доехали до летящего терема, и князь помог Марии сойти на землю, а здесь они предстали пред грозными очами старого князя, родителя Марии, что стоял на крыльце и строго смотрел на князя. Сергей лишь взмахнул рукой старому князи в знак приветствия, поклонился, а Марии пожелал доброй ночи.

– Сегодня уже поздно для приёма, вижу по грозному взгляду князя Всеволода, а посещу вас на новой луне. А это через несколько дней. Доброй ночи, любимая Машенька.
– Благодарю Серёжа, и тебе всех благ и доброго пути.
Ответила Маша с улыбкой, которой дарила ему любовь.

Сергей вскочил на коня и был таков, как будто его и не было здесь. Мария лишь вздохнула, подала повод конюху и она, сохраняя этот момент счастья от свидания с любимым в своём сердце, в мечте быть вечно вместе с князем Сергеем. И тот миг, в «радужном танце», где их сердца бились в унисон, пошла к крыльцу, зная папенькин нрав, настроилась получить строгий выговор, что так долго, до темноты задержалась на прогулке с князем. Она чувствовала себя счастливой и даже под строгим взглядом своего папеньки, осознала, что её любовь к князю Сергею вечна, и в следующий раз при встрече с ним она даст окончательный ответ. Она согласится принять его руку и сердце, как бы батюшка не сердился.
И отчего батюшка сердиться? Род Сергея тоже идёт от изначального, знатный и богатый, не беднее нас. Почему чинит препятствие нашему союзу, нашей свадьбе? Думала маша.
И со смелой улыбкой посмотрела отцу в глаза. Тот лишь усмехнулся и сменил гнев на милость, свой строгий взгляд, на взгляд любящего отца, махнул рукой и добродушно сказал.

– Что же, дочь моя, благословляю тебя на любовь с князем, как только появится, пусть присылает сватов, возможно, вы успеете стать вечными до наступления тёмных времён.
– Папенька благодарю. Произнесла Мария, чуть голову склонив перед отцом.  Я так его люблю.
– Вижу, Любишь. А любовь не выбирает времена, она выбирает сердца. Заходи в терем. Заждались тебя ожидаючи. Пора уж давно вечерять, а ты всё где-то гуляешь. 
Мария шагнула в залу, свет ослепил её.
– Зачем столько света?
Спросила Маша и открыла глаза. Она лежала в своей постели, ослеплённая во сне светом, неожиданно проснулась.

– Опять князь? Сергей? А он-то для чего мне приснился?
Сердце её билось тревожно. Отчего? Она не понимала.
Лежала и вспоминала, что её ещё волнует? Сон, который она видела перед пробуждением, или ещё что-то? Возможно вчерашние приключения?
Маша лежала и сначала она вспоминала сон. Что-то во сне ей не давало покоя. А вот что? И ещё её удивляло, что Сергей и в сегодняшнем времени и в том, в старинном, был одинаковым. Одно лицо, такой же здоровяк, в общем тоже Сергеище, только в другой одежде.
Так и не вспомнив ничего, немного полежала в тиши и снова уснула, и в дреме услышала колыбельную. Ласковый женский голос лился, убаюкивая её, и она снова уснула и спала без сновидений.  Но проснулась она, было ещё темно и часы в дедушкином кабинете пробили, как раз, шесть раз, и Маша не торопилась, лежала и вспоминала сон и вчерашний день и вечер.

– И почему мне приснился этот князь? Слишком много его становится в моей жизни. И к чему это? Кто навеял это воспоминания прошлой жизни во сне? Папа? Да это и далеко не прошлая, а очень даже далёкая. Но оставлю сон, мне интересно другое.

Ей было интересно, что же с ней случилось вечером и перед сном. Почему стихия огня в ней вдруг проявилась? А потом ещё и стихия воды. Странно, эти две противоположные стихии проявились разом. Такого не может и не должно быть. Да, да, не должно.
Но у папы-то четыре стихии. Говорил ей внутренний голос.
Это так. Прошептала Маша, но я не папа, не Илья, не Яр. Куда мне до него! А может, это было разовое проявление? Кто-то подшутил надо мной.
А кто? Кто может так шутить надо мной? Не папа, это ясно. Он сам сказал, что он здесь не причём. И спрашивал, что со мной такое. Попробовать ещё?
А не опасно ли будет? Нет, не буду, а то ещё случится что-нибудь, схлопочу по первой. От папы-то нет, а вот от Балтазара – да. Он спит и видит выпороть меня. Кошак маньячный! Но, как он вчера орал. Это что-то!
Маша рассмеялась, потянулась.

И сон ещё с Сергеищем, хоть он там князь и оказывается, я его любила. И по ощущениям очень сильно любила. Прям так и трепетала, находясь рядом с ним. очень сильно чувствовала. И ещё, как-то раньше он мне снился, где он уходил на войну. Для чего мне это снится? А тут еще вчерашние проявления.
А мне надо как-то уберечься от этих спонтанных проявлений. Как-то надо оберег, что ли создать. Надо папу спросить, как это сделать. Пусть он закроет от меня эти все неожиданности. Я врач, а вдруг такое на операции случиться. Ох, что будет-то? Надо, надо поберечься от этого. А то меня Балтазар точно выпорет. Он прям, жаждет это сделать. Кошак маньячный, ему только волю дай. Но, нет, ему я уж точно не поддамся.

Подумала Маша, потягиваясь, соединив пальцы, затем поднесла ладони к лицу и рассматривала их. Ничего там она не нашла, и отчего-то, сама не зная почему, сосредоточилась на кончиках пальцев. Вздохнула и произнесла.

– Да нет тут ничего. Точно это разовое было.

Но вдруг почувствовала в груди тепло и оно медленно потекло в плечо, затем к локтю и дальше до ладони. В середине ладони защипало, но ничего не произошло, тепло распространилось по всем пальцам правой руки. И на кончиках она ощутила лёгкое покалывание.
– Интересно. И что будет?
Не успела произнести, что будет, как окончания двух пальцев засветились слабым голубовато-розовым мерцанием.
– Ух, ты!
Маша подула на пальцы, но мерцание не пропало, а наоборот усилилось тепло.  Стряхивать Маша боялась, вдруг опять, как вчера вспыхнет огонь, но огонь не возник.
Всё верно. Откуда ему тут взяться? Вчера возле камина была, вот огонь и прыгнул мне в руку. Но вот, как он приманился ко мне? А здесь....
Договорить она не успела, как увидела блестящие нити. Они тянулись из пальцев.

–  Ох, ты! Это что? Радоваться мне или плакать надо? Ладно, поплакать я ещё успею, можно немножко порадоваться, что я всё же, какой-то феномен. Ох, ну ведь радоваться без меры тоже плохо. А я без меры?
Пока она раздумывала, спорила сама с собой, нити продолжали спускаться, и шевелились, что вызвало страх у Маши и она подумала, надо создать защиту от всего этого.
Зачем оно мне?
И сейчас же нити стали переплетаться образуя узор. Получалось ажурное кружево. Вязать и плести Маша никогда не умела ни крючком не спицами, а здесь, она очень удивилась, само плетётся. Кружево получалось не ровным, корявое.
И что мне с ним делать? Узор не совсем, но красивый, если бы можно из него сшить что-нибудь, а то ведь не сошьёшь. Это всё же энергия. И как это всё убрать? Что же мне делать? Вот ведь напасть какая. Стряхнуть? Попробую.
И Маша произнесла. А ну, вон отсюда! И слегка тряхнула рукой.

Кружево свернулось острым куполом и ударилось о стенку и пропало. Маша проследила внутренним взором, куда оно полетело, и увидела, как этот купол коснулся отца, и рассыпалось в сверкающую пыль. А в её голове возникла острая боль.

– Ой! Вскрикнула Маша. Больно-то как. Ох, ведь через стенку комната папы.
Ой, папа, извини. А почему так больно мне?
– Потому что я во сто крат сильнее тебя. Услышала она отца. Могло бы и твоё сознание рассыпаться, если бы я дал отпор, но я лишь слегка остановил и отодвинул от себя твоё изобретение. Ты продолжаешь? Остановись. Тебе надо со вчерашним явлением разобраться.

– Ничего я не делаю, у меня в голове гудит.
– Будет гудеть, пока не оставишь все попытки любознайства и любопытство не остановишь. Исследовательский интерес лучше прояви в другом.
– Обещаю, папа, я не буду этим больше заниматься.
– Что-то подсказывает мне, что обещания порой будут нарушаться. Слова стоят дёшево, поступки это всё, что у нас есть. Я видел ложь, я видел фальшь.
– У меня? Папа?
– Нет, не у тебя. Пока ты была праведная в своих словах и поступках. Была изворотливость в неприятии Сергея, но это не показатель, пока ещё ничего не сформировалось. Я конечно рад твоим успехам, но с опаской. Слишком бурную деятельность развили Матушки стихий с тобой. Чем ты их умаслила?
– Я? Как я могла. Я даже с ними не знакома.

Маша быстро надела халат и поспешила выйти из комнаты, открыв дверь, она столкнулась с отцом. Он был по-прежнему в образе Ильи.

– Ой, папа, ты по-прежнему папа?
– А кем же я должен быть? И так, как у тебя получилось?
– Я ничего не делала, оно как-то само. Я просто потянулась, как проснулась, и хотела рассмотреть ладонь, где вчера образовалось пламя.
– На правой руке? 
– Да.
– А водяной ком на левой руке?
– Да. На левой.
– Всё правильно, так и должно быть, вот только слишком рано. Сегодняшнее плетение тебе совсем не сложно будет и дальше сотворять.
– А что это было?
– В данный момент это получался защитный оберег. Он создаётся сам, лишь подумать о нём.

– Но я не думала. Я думала о том, чтобы ты убрал от меня всё это, защитил.
– Мысль о защите энергия поймала и начала действовать. Машенька, как я тебя рассмотрел и понял, ты должна теперь желать с осторожностью, чтобы не навредить ни себе, ни окружающим. Ведь люди возле тебя беззащитны. Будь осторожна, моя девочка.
– Папа, как это могло случиться? Ведь это противоположные стихии и вдруг оказались во мне, как говориться, ни с того, ни сего.
– Возможно от того, что ты моя дочь и у тебя, где-то в сознании тлели такие таланты. Не волнуйся, мы с тобой всё возьмём под контроль.
– А можно это всё хоть на время убрать? У меня так много дел, а тут ещё это свалилось, да сразу три вида. Когда мне этим заниматься?

– Хорошо, будь, по-твоему. Закроем, но, как сильно голова заболит, скажешь. Посмотрим, что можно будет сделать. Сможешь ли ты продержаться до того времени, когда произойдёт инициация.
– Я же проходила инициацию, папа.
– Это не та инициация, та была проверка настоящей хранительницы. Тебя боги признали, удостоверились, что ты, это ты.
– А могла быть и не я?
– Могла, мало ли в этом мире интриг.
– А что бы было, если я оказалась не я?
– Не могу точно сказать, или тебя лишили разума или вообще сгорела в той энергии. Я не знаю, чтобы они нашли, если бы тебя подменили.
– Как бы меня подменили?
– Никак. Тебя не возможно было подменить.
– А ты почувствовал бы, если бы меня подменили?
– Свободно почувствовал, но тебя не смогли подменить, с тобой всегда был в детстве Лексеич, Виктор с Ольгой, затем я вернулся. Боги перестраховались.

– А я ведь тогда очень сильно испугалась, хотела спрятаться за Гора, так он меня заставлял быть в круге.
– Неожиданность, это привилегия богов. Любят они так проверять.
– Ну, это в прошлом, а теперь какая инициация меня ждёт?
– Слияние в истоке с любимым. С твоим истинным любимым.
– Хм. Так у меня его и нет.
– Нет. Пока нет. Вы ещё не готовы. Ни ты и не князь.
– Папа, ты опять этого князя .... И во сне он сегодня мне снился. Не ты ли навеял мне этот сон.
– Нет. Не я. Князь тебе сниться? Отличная новость.
– Я не хочу связывать себя отношениями.
– Совсем не давно горела этим, грезила отношениями, когда не знала, кто Яр. Гору вот тоже в любви признавалась.

– Ах, папа, это совсем другое. И я поняла, он тоже не тот, да он сам мне сказал, и я не хочу, чтобы моё сердце снова было разбито. И потом, я только обрела себя, свои таланты, не знаю, как это ещё назвать. Магия это или просто дар получила. И толком ещё не разобралась в своих способностях, не понимаю ещё свою силу. А на меня вон ещё что посыпалось. Нет, папа, нет. Я поняла одно, мне сейчас не до сердечной любви.
– Ваши судьбы переплелись ещё очень давно, на ....
– Папа! Я знаю, видела несколько раз во снах. И сколько можно об этом говорить? Я не переношу его.
– Тихо, тихо. Не выплёскивай эмоции. Тебе стоит действительно в себе разобраться.
– А я о чём говорю? А ты всё, князь, да князь.
– Согласен. Ты хочешь, чтобы я задержал развитие в тебе стихий?
– Конечно, хочу. Спрашиваешь ещё? Папа!
– Хорошо, иди сюда.

Илья прижал дочь к себе, положив руку на голову. У Маши сердце забилось часто и с перебоями. При каждой остановке сокращения сердца было до тошноты невыносимо. Ей казалось весь желудок вывернется, Губы сжались от скачущих мыслей в голове. они словно кони копытами били в мозг, что очень было больно. А  сердце снова забилось, затем сердцебиение замедлилось, и Маша почувствовала биение сердца Ильи, как будто его сердце оказалось в ней, и старалось поглотить сердце Маши. Затем его сердце замедлилось, на секунду Маше показалось, что оба сердца и её, и отца совсем перестали биться. На секунду ей снова стало плохо, но произошёл мощный толчок в её сердце и оба сердца забились в едином ритме, а в голове попрыгали звёзды. И как ей показалось, всё звёзды прыгали ей в голову и обжигали её, но сильной боли уже не было. И какой-то миг и всё успокоилось.
Головокружение остановилось, и звёзды пропали. Она свободно вздохнула. Боли не было ни в сердце, ни в голове, а в теле появилась лёгкость.

– Ну, вот и всё. Произнёс Илья, погладив её по волосам, поцеловал в висок и продолжил. Впереди у тебя только медицина, прикладное целительство энергией, что вчера получила. И земные дела. Так, что созидай, сохраняй, защищай. И не забывай читать дедов архив.
– Угу. И когда я только всё это успею?
– Успеешь, ты талантлива. Идём на утренний чай? Чувствую, вкусности нам приготовила Воструша. Кроме чая доносится ещё аромат экзотики.
– Пойдём. Я так проголодалась.
– Ты потеряла много энергии. Затраты сильные воспроизводились. Это действие требовало такой мощи. Восстановишься.
Продолжение следует....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.