Две серебристые линии на оранжевом поле. Гл. 1

Две серебристые линии на оранжевом поле. Второй сол лета. Глава 1. Шишел-мышел взял – да вышел

*
Меня зовут Святогор. Да, вот так. Говорят, папа придумал. Придумщик... В итоге для родителей-дедов-бабушек я – Вятик, во дворе и для одноклассников – Гора. С ударением на «о». Но лучше уж Гора, чем Вятик – а то совсем уж по-детски звучит. А я уже в десятый перешёл.
За окном 23-й век, космические корабли, как говорили в одной старой книжке (или в фильме?), вовсю бороздят просторы вселенной, а я даже и на Земле не был. Да что на Земле, я дальше Шравасти не выезжал, если не считать Меднореченска, а это он раньше отдельным посёлком был, а теперь пригород нашего Красногорска. У нас тут везде искусственная гравитация – ну, это для того, что мы оставались людьми, а не превращались в марсиан. Города растут быстро, всё просто кипит, но я хочу слетать на Землю. Потому что это, как-никак – колыбель. Да и древностей там всяких полно. Надо глянуть. Папа даже хотел мне купить билет в какой-нибудь летний лагерь на Земле, но мама упёрлась, мол, боюсь за него (это за меня-то?), давай через год, восемнадцать исполниться – тогда. А что со мной сделается? На Земле мир. Это тут война. На севере, вон, всё с антами никак куски пустыни не поделят. И на Земле можно поприключаться – на воздушном шаре, скажем, полетать или клады поискать, или в джунглях попутешествовать; дикие племена, дикие животные, дикие опасные растения... Словом, рай! А тут? Что тут делать? А впереди полтора месяца каникул... Сбежать на север что ли? Примкнуть к партизанам? Но правда ли там есть партизаны, герильерос, как их называют? Или врут всё? Честно сказать, думаю, врут. А с антами, на мой взгляд, давно пора замириться. Что делим-то? Да и семей уже смешанных куча. И дети у них. Ладно, вот мы вырастим, помирим. Но это всё чепуха. Чем мне летом-то заняться? Нет, книжек штук пятьдесят прочитать – это всенепременно. Эдгар По, Жюль Верн, Грин, Джек Лондон, Ефремов, Булгаков, Стивенсон. А ещё на лето задали «Войну и мир» и «Преступление и наказание» – говорят, классно, так что приобщусь. А ещё Витторио сказал (ну, это Витя Христич, дружак мой закадыковый, вместе за партой сидим), что, мол, Юханцова почитай, не оторвешься, я уж восьмитомник скачнул. Но помимо книжек-то что???
И зарулили мы с Витей в одну историю… Ладно. Сейчас всё расскажу.
Шёл второй день (сол, как у нас говорят), каникул. Дело было вечером. Сидим мы вдвоём на скамейке возле моего подъезда, треплемся про то и сё. И тут Витос говорит:
– А давай завтра в открытый Марс выйдем?
– А давай, – отвечаю. – Только кто нас выпустит? Мы ещё школьники. Разрешение родителей запросят. И вообще, как говориться, цель визита?
– Саня Крюков, что надо мной живёт, сказал, что месяц назад через Маракану выходил. Так никто даже внимания не обратил.
Саню я знал, он был на четыре года старше нас. А Маракана, это я для землян поясняю, – бразильский район. Тут же у нас линия. Если на карту смотреть и вправо ехать, то после Красногорска – Шравасти индийская, потом французский Версаль, следом Мэйфлауэр американский, а дальше Маракана. Ну, там ещё южноафриканцы и японцы есть. А Новый Китай – это, наоборот, слева, за Медной Речкой. Там китайцы целых три города строят, а потом скоростную подземку запустить хотят до Арес-сити.
– А дома скажем, что к бразильеро на экскурсию?
– Угу, – кивнул Ваня. – Скафандры потихоньку дома возьмём. За сол не хватятся.
Сюжет вырисовывался заманчивый. За «колпаками» я всего три раза бывал. В школьных походах. С учителем, конечно. И больше, чем на километр не отходили. И не в том дело даже, что Марс опасен, а ведь война же у нас. Правда, сейчас как-то всё подзатихло. Политики уж лет десять на Изиде сидят, разговоры разговаривают. Про добрососедство и совместную разработку. А стычки всё равно случаются. И люди гибнут, и анты тоже.
– Лепно! – в конце концов, проговорил я. – Только на Пчёлке не поедем, она долго тащится, на электробусе надо. Почти 70 кэмэ. Это со всеми остановками часа полтора. Чтоб на восьмичасовой успеть, в полседьмого вставать надо.
– Не вопрос, – Витто улыбнулся.
На том ударили по рукам и разошлись.
Надо сказать, спал я плохо. Всё снилось, что ползём мы по песку, а из-за скал выскакивают анты, хватают нас и тащат в плен. Причём, все они почему-то были какие-то особо зубастые, с горящими глазами навыкате и с шерстью на загривке. Короче, в шесть я уже пробудился и вскочил. Мотнул головой, отгоняя дурные сны, поприседал и поотжимался. Папа в ночной, они взлётку новую строят, иной раз сутками впахивают, мама уже на кухне – что-то вкусненькое жарит, мелкие (а у меня брат с сестрой, близнецы, семиклассники, Мотька и Маришка), ещё дрыхнут.
Я протопал в ванну, потом на кухню.
– Мам, привет! – бросил я как можно беззаботнее.
– Привет! Садись… – она обернулась и тут же вперила в меня такой цепкий взгляд, что будто просканировала. – Та-ак…– мама отставила сковородку в холодный сектор, – господин Исконов-младший, выкладывай, что ты задумал сегодня?
– Мам, – качнул головой я, – не надо меня контролировать. Я уже взрослый.



Мама тоже качнула головой. Маме явно было что сказать. Но она только вздохнула и отвернулась.
– Взрослый, да… Садись пончики есть. Чтоб в 10 вечера был дома. Половина одиннадцатого – крайний срок. Скоро отец придёт с работы, что я ему скажу? Где ты?
– Да мы с Витей к бразильцам поедем. Там футбольчик сегодня суперный. Посмотрим. Вечером будем. Может, в кафешку ещё зайдём.
– Надеюсь, Вятик и Витёк ни во что там не встрянут? Сына, ты аккуратней там. Хорошо?
– Хорошо, мам. Да, мам, – покивал я.
– Ладно… У тебя деньги есть?
– Есть.
– Давай ещё подкину. Всё-таки девятый почти на отлично закончил. Куда тебе?
– На куртку брось. Спасибо, мам.
– На зелёную?
– Да.
– Банк. Десять. Сын. Зелёная куртка.
В прихожей звякнуло оповещение.
Всё-таки славная у меня мама. Я подошёл и обнял её. А потом с удовольствием навернул целую тарелку горячих пончиков со сметаной и абрикосовым вареньем.
Виктуар жил в доме напротив. И ровно в половине восьмого с огромными рюкзаками за плечами мы уже бодро вышагивали к остановке. Скафандр я уложил ещё с вечера, а поверх него бросил пакет с колбасными бутербродами. Мама сказала: «Мало ли, на всякий пожарный». Да, и из дома мне удалось выскользнуть незамеченным, ибо огромадность багажа от мамы никак бы не ускользнула. А это снова вопросы, вопросы…
Здесь у нас всё рядом. В пять минут добрались. Но в электроб нас с рюкзачищами не впустили. Сказали, мол, всё место займём. И пришлось бежать на вокзал. Пчёлка, трудяжка наша (или Паровозик из Ромашково, как ещё у нас её величают), уже гудела и гремела всеми шестерёнками, собираясь отваливать. Мы едва успели купить билеты.
Два с половиной часа пути пролетели незаметно, успели и поболтать, и чуть подремать. А когда вышли на перрон, сразу же активировали переводчики и карту, по которой и двинулись. И минут через двадцать стояли около шлюзов.
Надо сказать, при виде двери, ведущей в непойми куда, в душе моей всколыхнулись некоторые сомнения: а верной ли дорогой идём? А не заведёт ли нас сия стезя в такие чащи и дебри, из которых…
– Горына, ты есть не хочешь? – оборвал мои мысли Витторио. – Что-то у меня аппетит разыгрался. Перекусим?
Я и не подумал возразить. Привал перед рывком в неизвестное – это никогда не помеха. Мы задумчиво пожевали бутеров, запили соком из ларька.
– Идём? – я произнёс это так, словно обращался к себе.
В ответ услышалось только не очень-то уверенное «Угу».
Но отступить мы уже не могли. Честь, знаете ли, сударь… А потому накинули рюкзаки и распахнули двери в выходной блок.
Внутри сидели двое охранников, с азартом резались в шашки. Один из них удостоил нас ленивым взглядом.
– Вам чего?
– Выйти хотим, – с улыбкой проговорил Витто.
«Воздухом подышать», – чуть не добавил я. Но сдержался. Шутить с людьми при исполнении – не самая лучшая затея.
– С каждого по три… Хотя, вы вместе, вдвоём… с вас пять марсолов. Вон терминал. Платите и – на выход. Как переоденетесь, там кнопка. И снаружи такая же. Заходить тут же будете?
– Мы пока не решили, – сказал я.
– За обратно по два марсика на входе, иначе не впустим, – они захохотали.
Мы из вежливости поулыбались. Я подошёл к платёжнику. Там уже светилась надпись: «5М. Маракана. Шлюз». Осталось только помахать ладонью над экраном.
– Удачи…– проронил охранник.
Шашечная битва вновь закипела, а мы прошли в камеру. Зальчик маленький, узенький и низенький, шесть кабинок для переодевания, лавка, и никого. Мы мигом вытащили скафандры и напялили прямо поверх одежды. Только куртки и кеды пришлось снять и сунуть в рюкзаки.
– Кнопка, значит… – голос Вити из-под шлема звучал глуховато.
– Конечно, кнопка, – отозвался я. – Тут и голосовая может быть искажена, а уж про сетчатки и прочие папиллярные узоры и думать не стоит. Шлем, перчатки…Так что всё ретро-винтажно. Хотя мой папа всегда говорит, что чем проще – тем надёжнее.
– Это верно! – отозвался Вит. – Ну, что? Шишел-мышел взял – да вышел?
– Ещё как вышел, – усмехнулся я. – Вперёд – к новым приключениям!
Виктуар нажал на кнопку, дверца отъехала в сторону. И мы оказались на пороге дикого, пустынного Марса.
Действительно, всё оказалось очень просто. Не спросили зачем, не потребовали документы. Плати – и вали на все четыре… Но в самом деле, зачем мы тут? Кислорода у нас часов на десять. Но куда гулять-то? Камни, скалы, песок. Да, вышли. Это мы лихо. А дальше? Я сделал шаг вперёд и остановился.
– Дойдём до той скалы? – Витос махнул рукой.
– Давай.
Я оглянулся, разглядел на стене большущую красную кнопку и мы поковыляли. Точнее, попрыгали. Выделывая пируэты похлеще, чем у земных кенгуру. Поскольку весил я тут чуть поболе двадцати килограммов. Скакать по Марсу необычайно весело. Сгибаешь коленки и пружинисто взмываешь ввысь. Чувствуя себя при этом каким-то мегачеловеком. Только вот падать не рекомендуется: наперво – это больно, острые камни кругом, а во-вторых, не хватало ещё скафандр порвать.
Этак весело мы промчались почти с километр. А после остановились перевести дух и отсмеяться.
– Может, до Фудзи допрыгаем? – вдруг предложил я. – Так по линии и пойдём. Не заблудимся.
– А японцы впустят? – усомнился Вит.
– Ну, должны… наверное…
Но проверить, насколько любезны будут с нами фудзиямцы, не вышло. Потому что…
Потому что прямо в этот миг над нами что-то со скрежетом пронеслось. И, вспыхнув, разорвалось возле бразильского купола. Защита сработала. Но следом понеслись новые снаряды – ещё и ещё! Мы инстинктивно пригнулись, растерянно пытаясь понять что происходит. Анты? Откуда? Перемирие же! Или нет? И тут послышалось рычание мотора, и подле нас с лязгом затормозил транспортёр – очень похожий на «жука», на котором мой отец ездил на стройку.
Переводчик сперва зашипел, забубнил что-то невнятное, а потом, как ошпаренный, затараторил:
– К нам! К нам! Быстрее! – голоса доносились из открытого люка. Девчоночьи голоса, следует заметить. «Хотел приключений?» – мельком пронеслось в голове. И в пару прыжков мы залетели в кабину.
Девчонок было две – одна за штурвалом, вторая у перископа. Вместо лобового стекла – экран. Везде надписи на каких-то рунах или иероглифах.
– Жми! – рявкнула перископная.
Но штурвальную не стоило упрашивать – она рванула с места так, что любой гонщик бы обзавидовался. Только камни из-под колёс.
– Вы кто? Откуда здесь? Что вы тут делаете? – наперебой прокричали девчонки.
– Да просто вышли… Гуляем. А вы откуда?
– И мы… просто ездим. Катаемся, – они рассмеялись.
«В самом деле, кто они? Откуда? Японки?» – я мельком переглянулся с Виктом. В его взоре застыл тот же вопрос. Черты лица под девчачьими шлемами не разглядеть. Ладно, сейчас разберёмся. Только дух переведём.
– Вы люди? – услышал тут я. – Люди с Земли?
С Земли?! Меня словно током ударило. Вот тебе и сны…
– Да! – с вызовом выкрикнул я. – А вы – анты?
– Агны! – ответно крикнула штурвальная. – У вас неправильно говорят! Не анты. Агны!
– Зачем вы в нас стреляете? – зло прохрипел Вит.
– Мы??? – хором воскликнули антийки-агнийки.
– Глянь сюда, – перископная поманила Витю к оптике, чуть подвинулась. – Туда, туда смотри. Не на ваши купола, а на наши.
– Что там? – нетерпеливо спросил я.
Виктуар отстранился.
– Снаряды и на них летят. И импульсы всякие. У них там тоже линия.
– Да, и у нас линия, – подтвердила штурвальная. – Сверху смотреть красиво – две серебристые линии на оранжевом поле Амазонии. По-вашему это же Амазония называется? Всего двадцать километров между нами. Отличное место. Вот мы все и тут.
– А кто же стреляет? – пытаясь сдержать дыхание, растерянно спросил я.
– А вы не знаете? – насмешливо проворковала та, что за штурвалом.
– Нет…
– Слишком много нового сразу, – рассмеялась та, что у перископа. – Кстати, меня Элия зовут.
– А я Лорина, – послышалось от штурвала.
Мы назвали себя.
– Поедем к моему дедушке, – проговорила Лора. – Тут у него гостиница недалеко. Не гостиница, а крепость целая. Там поговорим. Да нам уже и батареи на транспорте подзарядить пора. И воздуха маловато.
Я только развёл руками. Влипли? Или нет? И как же тут в десять вечера будешь дома? Как? Но ответа от себя я не дождался.