Эдинбург, матрешки и воображаемые женщины

Кейт Аткинсон, «Поворот к лучшему» / One Good Turn, 2006

— Вы бывший полицейский, ни в чём дурном замешаны не были, это ваше первое правонарушение.
— Я перешёл на тёмную сторону.
— Зачем?
— Чтобы посмотреть, как там.
— И как?
— Темно.

Второй опыт общения с этим замечательным автором, первый - «Ждать ли добрых вестей» точно не разочаровал, а нынешний только укрепил симпатии к Аткинсон и её главному герою - Джексону Броуди, а также другим, не менее интересным персонажам.

Действие в романе происходит в славном городе Эдинбурге, который уже известен любителям детективов своими закоулками, тёмными и светлыми местами, пабами и достопримечательностями благодаря Иэну Рэнкину и инспектору Ребусу.

Завязка истории происходит на улице Эдинбурга, где в один момент и в одной появляются все основные персонажи: собственно, сам Джексон Броуди, писатель-детективщик Мартин Кэннинг, жена местного магната-девелопера Глория (образ самого девелопера ну просто очень напоминает одного рыжеволосого президента), и, в общем, как у Милна, все-все-все. Это уже потом герои разбегутся по своим судьбам и историям, чтобы так или иначе ощутить на себе последствия той дорожной стычки, с которой всё началось.

Как говорится, при всём уважении к Джексону Броуди, автор гораздо больше внимания уделяет именно Мартину Кэннингу. Люди пишущие, конечно, проникнутся его историей: «На частый вопрос, почему он стал писателем, Мартин обычно отвечал, что раз уж он проводит большую часть времени в своем воображении, то почему бы не получать за это деньги». Его романы - старомодные, сентиментальные детективы, где главной героиней является неутомимая сыщица Нина Райли. Попутно интересно было бы узнать, относится ли сама Кейт Аткинсон к созданному ей Джексону так же, как Мартин - к своей Нине. Книжки Мартина успешны, хотя он страдает от кучи комплексов, почему, собственно, он и выбирает себе «крутой» псевдоним Алекс Блейк и старается, как говорят, to keep the low profile.

«Люди почему-то считают эту профессию (писателя) гламурной, хотя Мартин никак не мог понять, что гламурного в том, чтобы день за днём сидеть в комнате наедине с собой и пытаться не сойти с ума» - вот и вся суть того, что делает Мартин, совсем не стремясь к пиару и публичности, хотя агенты настаивают.
А воображение-то у Мартина богатое, одно из главных мест в нем занимает идиллическая картинка пасторальной семейной жизни в уютном домике. «Никто не сознавался, представляет ли себя в шезлонге на лужайке, под безоблачным летним небом, в предвкушении старомодного послеобеденного чаепития, поданного уютной женщиной со зрелой грудью и в безупречно чистом фартуке, которая говорила: «Давайте-ка, доедайте, голубочки мои», потому что именно так, слегка по-диккенсовски, в его воображении выражались уютные женщины со зрелой грудью».

Но ... «Женщин лучше не выпускать из собственного воображения. Когда они вырываются оттуда в хаос реального мира, они становятся вспыльчивыми, враждебными и донельзя пугающими. Из-за их случаются происшествия». Чему, собственно, примером - разбитная подруга Джексона, актриса, прямо актриса-актриса Джулия. «Влюбляешься в женщину за её неповторимость, а потом хочешь её изменить.»

Да и причина появления Джексона в Эдинбурге - Джулия, вернее, её участие в театральном фестивале с «очередной претенциозной постановкой экспериментального театра» под названием «Поиски экватора в Гренландии» (еще один привет рыжеволосому президенту), то есть кроме предмета обсуждения «задротов-интеллигентов», ничего из себя не представляющей.

Неблагодарное дело, конечно, описывать зигзаги сюжета, здесь всё в стиле Аткинсон, переплетено, зигзагообразно и причудливо. Впрочем, и это позволяет автору нарисовать очень яркие, прямо списанные из реальной жизни портреты всё новых и новых персонажей. И всё это сдобрено такой повседневной британской бытовухой - все эти «Диконзы», «Витабиксы» и «Стокмиды».

Однако и нашим с вами соотечественникам, строго говоря, в первую очередь, соотечественницам находится место на страницах романа. Есть, конечно, лёгкий клюквенный привкус, особенно в описаниях Питера или работающих вчерную эскортницах-уборщицах с восточноевропейскими паспортами. Хотя описание матрешек, которые тоже играют свою роль в сюжете, интересно: «Матрешки были все на одно лицо: маленький рот бутончиком и большие голубые глаза, широко распахнутые в вечном ужасе секс-куклы».

Еще одна привлекающая лично меня особенность текста Аткинсон - постоянные отсылки к английской классике - П. Б. Шелли, Китсу, Блейку и прочим, да и музыкальные аллюзии тоже хороши.

В остальном - просто образец Аткинсон, с присущей ей жесткостью, бескомпромиссностью и классическим английским сарказмом:
«Экройд взял маленькую электропилу и принялся срезать девушке макушку, словно это была не голова, а вареное яйцо.
– Смотри внимательно, – сказал он позеленевшему Джиму Такеру, – это единственная возможность увидеть, что творится у женщины в голове».
Или: «Импорт» и «экспорт» - если и есть слова, покрывающие любой грех, то это они и есть».

А вот сам Эдинбург здесь показан не самым лучшим образом. «Это отличный город. Куда ни глянь - красота, но у него нет либидо». То есть Джексон Броуди явно не становится для Эдинбурга тем, кем для него же был Джон Ребус, или для Осло - Харри Холе.

Посему готов настоятельно рекомендовать это творение госпожи Аткинсон и самим решить, «и был ли здесь Ерусалим меж темных фабрик Сатаны?» (Блейк).

И всего-то остается, что воображать, что когда-нибудь будешь «потягивать амонтильядо, сидя в креслах, обитых ситцем с узором «Земляничный вор», и слушая «Форель» Шуберта». Ну, это уж точно вряд ли.

Photo courtesy of Miller Eszter, pixabay.com