Жил-был я. Кн. 3 Про жизнь. Гл. 13

           Ну, так и быть расскажу о славных делах «Беломорки».
           Помимо всего прочего, предназначение Военно-морской базы заключалось в обеспечении своими силами и средствами испытания техники и оружия. В гарантированной защите зоны своей ответственности. В надежном закрытии, от любопытных глаз, районов испытания кораблей и всевозможных стрельб. В готовности сил поисково-спасательного обеспечения и т.д., и т.п.
           Бывало в море по три – четыре мероприятия, у каждого свой район. Объектов - без счета. Оперативный дежурный, в поту, «разводит» корабли в море. Планшетисты только и успевают наносить новые цели.
           Взлетают ракеты: «Булавы», «Ониксы», «Аметисты» и «Клабы».      
           Артиллерийские установки разносят в щепу мишенные позиции. «Осы» сшибают беспилотные цели. Выходят в торпедные атаки подводники и противолодочники. Корабли Северного флота решают свои учебные и боевые задачи в полигонах Белого моря. Море кипит.
           Силы ВМБ: противолодочные корабли, суда физических полей и размагничивания, буксиры, транспорта, все - в море, в море! Корабли далеко не молодые, и хоть подготовлены к летней кампании, в море ломаются и, как подбитые бомбардировщики, чадя и коптя, вываливаются из строя и, «на честном слове», добираются до родной базы. Но испытания срывать нельзя! И на смену «сбитому» спешит другой корабль. И надо, очень надо, чтобы он «добежал» до нужного полигона и выполнил свою задачу, а «сбитый» поскорее вернулся в строй. Тут зона ответственности Службы вооружения.
                -------------------------------------
           В то время скудность финансирования, как заразная болезнь, поразила Действующий флот. Однако, у нас Россия, и несмотря ни на что, ни на какие причины, верхние руководители не знают или не замечают истинного положения вещей внизу. И чем выше начальник, тем шире его «святость».
                ................
          На чистом, протертом до блеска дубовом столе, на краю, вровень с кромками столешницы покоится дорогая кожаная папка для бумаг. На ложе тяжелой темной пепельницы лежит дымящаяся сигарета. Посередине стола белые листы бумаги – письмо c приложенной короткой справочкой.
          Длинные аристократические пальцы теребят бумагу, и, нехотя, за уголок, переворачивают листы. На плечах хозяина кабинета лежат адмиральские погоны, вкрадчиво «идут» старинные напольные часы. В священной тишине кабинета тихий бесцветный голос вопрошает телефонного собеседника.
           - Вы, милейший, Николай Иванович, докладывали, что будете готовы.
           - Так точно будем!
           - Тогда извольте объясниться, как понимать Ваш тезис «о снижении уровня, возложенных на Вас, задач»?
           - Так точно. Докладывал о готовности. И важность мероприятия мне понятна. Однако, состояние дел и главное причины, - горячился собеседник на той стороне телефонного провода, -  не позволяют обеспечивать….
          - Не позволяют обеспечить возможность выполнения стоящих перед Вашим Флотом задач?
          - Прошу разрешения, разъяснить….
          - А? Я вас правильно понял? Вы не в состоянии выполнить поставленную задачу?
          - .........
          - Не слышу.
          - Никак нет. В состоянии.
          - Не слышу! - твердым металлическим голосом произнес Адмирал.
          - Так точно. Готовы. Виноваты. Вырвалось - сь.
          Рука медленно положила трубку телефона на рычаги, двумя пальцами взяла сигарету и, подбив большим пальцем мундштук, сбила пепел. Задумчиво затянувшись, Адмирал, приподняв письмо за угол, еще раз пробежал глазами по последнему абзацу, брезгливо сломав линию тонких губ, поспешно скомкал письмо и выбросил в урну. Пушинка пепла, покачиваясь, упала на девственно чистый стол. «Эка беда!» - осерчал столоначальник и сдул ее прочь. Затем затушил сигарету, откинулся на спинку кресла и, устремив взгляд в безоблачное столичное небо, «озаботился» решением «вызовов времени». 
            А камушки тем временем покатился вниз.
            - Вы там, что охренели? Я вам сниму задачи! Я вас с должностей поснимаю. Из ста кораблей пару выделить не можете. Юмористы–б - сартирики. Видите ли, денег им на ремонт не выделено. А у меня есть? Я их что, солю? С деньгами каждый дурак может! А вы моряки! Проявите смекалку, черт возьми. Щас, я вас! Приеду, укорочу!
           - Есть! Так точно! Никак нет! Недоразумение! Виноваты! Разрешите! Уже!
А камни катятся с горки, превращаясь в грозный камнепад.
           - Я вам что, быть? Итальянская гимназистка?! По ушам мне шпендюрить, шпагетти вешать, едрить вас! Были б деньги, я бы вас не спрашивал, быть. А порвал бы ваши задницы, на немецко - фашистские кресты, быть. У вас там заводы под боком! Флагманы, едри их, производства. А три шаланды починить не можете?! Кто сказал про усталость металла? Я ему коррозию то сейчас развальцую. Предел прочности да подрихтую. Чтоб, корабли были, как с иголки. И без всяких «если», быть.
           Напоминаю, у нас на Севере, летом, ночи белые! Бе-лы-е, быть. И не для фланирования по набережным с Машками да Дашками, а для методичной работы на кораблях. Я вам буй в глотку вставлю! Шнурки! Едренть, Марш в море!
           - Есть. Всосали. Выполним. Безусловно. Какая - какая гимназистка? А, понял. Щас.... Нет, Вы ослышались, не «щас», а «час». Доложу через час. Понял. Щас. Нет. Ну что Вы только «так точно»!
           Северный адмирал посмотрел в хмурое заполярное небо, потом на тяжелые свинцовые волны, на авианосец, прилепившийся к стенке тридцать пятого завода и продолжил: «Надо, надо выдержать».
           - Выдержим товарищ, адмирал, - донеслось с той стороны телефонного провода. - Прошу разрешения…
          - Действуйте.
          Камнепад, громыхая, пронесся мимо, обдав грохотом, пылью и мелкими осколками.
          - Ну, что орлы? В бой!
          - Щас! – толи с иронией, толи передразнивая, прошипели «орлы»
          - ?!!
          - Есть!
          - Тогда, по коням.
         Оставшись в кабинете один, я взял сигарету и, постучав указательным пальцем по ее стволу, сбил пепел в каменную пепельницу. За окном дул ветер, раскачивая обрывок черного провода и цепляя его за голые ветви березы, по белесому небу ползли темные тучи. Я докурил сигарету, затушил в пепельнице, взял трубку телефона:
          - Дежурный по тылу.
          - Замкомандира Базы. «Пятерку» - к штабу.
          - Есть.
          Через пять минут я погасил свет и вышел на свежий воздух, навстречу «вызовам времени».
                ................
          Так и крутились службы Вооружения и службы Тыла, флагманские да дивизионные специалисты, поддерживая техническую готовность кораблей и неснижаемый уровень задач, доставшихся нам по наследству от некогда могучего Советского Союза и его Флота.
          Конечно, эта зарисовка – карикатура. Так. Как говориться: «Навеяло и взгрустнулось».
         Отдайте должное «Беломорке» - Краснознаменной Беломорской военно-морской базе. В период службы товарищей Ярого, по вине Базы, не было сорвано ни одной поставленной боевой задачи, ни одного испытания. Ни разу! Это было кредо ВМБ. Её бренд. Закон. Это нам оставили, в завет, наши предшественники, герои создания атомного подводного флота. Это ежедневно требовал от нас командир Краснознаменной ВМБ. А мы от своих подчиненных. А значит, была польза от беломорцев. Так нас называли, на Северном флоте.
         Значит, не зря мы носили свои погоны, не зря стояли на посту. Несмотря ни на что - ни на обиды, раздолбоны, несправедливость, грубость и прочую шелуху, которая хоть и присутствует на воинской службе, но прямой ответственности за дело не несет.
               
                ----------------------------------------
              По каналу в порт, для замены боекомплекта, идут, к одному - единственному на «весь Союз», действующему специальному грузовому крану, тяжелые атомные подводные ракетоносцы «Акулы»
              - Принимай, Служба вооружения!
              - Заходи.
              Октябрь. Дождь. Три дня дождь. Кажется, промокло все до исподнего.
             «Старые» ракеты - в вагоны, «новые» - на лодку. Ритм четкий. Срывы,  запрещены. График. Кто бы сомневался.
              Тепловоз с двумя вагонами осторожно пятится и скрывается в ночной мгле, послезавтра, он привезет еще одну порцию «свежих» ракет.
              Оперативный дежурный ВМБ: «Усиление ветра! Стоп работы!!»
              Глаза моряков всматриваются в низкое серое небо:
              - Надолго ли?
              - День - два.
                ......................
             Командир ракетоносца «Северсталь» и командир технической базы вооружения, в просторечии «четыре пятерки», стоят между опорами крана. Ремонтная бригада копошиться у одного из тяговых электродвигателей. Крановые прожектора освещают мокрый «пятак».
            - Что случилось?
            - Движок колесной пары накрылся.
            - И что?
            - И всё! «Сливай вода», - отирая с лица капли дождя, медленно, произнес командир части.
            - Дела, - протянул командир подводной лодки и присел на корточки у развороченной опоры.
            Лучи света полоснули по мокрой стене цеха подъемно-транспортного оборудования, подсветили пелену, разорванного ветром дождя.
           - Еще кого – то нелегкая принесла. Вроде «Волга».
           Начальник вооружений военно-морской базы, придерживая козырек фуражки, подошел к крану.
           - Товарищ капитан первого ранга....
           - Здравствуй Николай Васильевич. Докладывай.
           ..........................
           - Все так плохо?
           - Ну-у, не так чтобы очень плохо, а так «плохо» - произнес Николай Васильевич, поигрывая открытой ладонью и хитро улыбаясь.
           - Ладно, колись, аварийщик, небось исправный мотор захавал. Знаю тебя.
           - Ну уж, Вы тоже скажите: «аварийщик», - псевдо обидчиво, возмутился командир части.
          - Ветродуй остановил погрузку. Хорошо, что учли возможные перерывы.
          - Ну, так! Не впервой, – самодовольно добавил командир части.
          - Это точно, - задумчиво произнес ночной гость. Потом поднял голову и, в упор, посмотрел в лицо собеседнику. Прожектор положил на его лицо хищные тени, превратив глазницы в черные впадины: «Сколько времени планируете на ввод кранов строй?».
           Николай Васильевич зачем-то посмотрел в черное небо:
           - Думаю, сегодня к вечеру управимся, - он поднял палец. – С демонтажем. Э-э-э, плюс наладка. Пару суток.
           - Сутки.
           - Это если все пойдет «без сучка и задоринки».
           - А ты постарайся. Сегодня. Вечером. Жду положительный доклад. Кран должен летать по рельсам.
           - Товарищ...
           - Всё, - зло перервал начальник подчиненного.
           - Есть, - страдальчески, со вздохом, произнес «аварийщик». – Приглашаю зайти на чай.
           Начальник вооружений посмотрел на полутемный стеклянный «фонарь», где маячила фигура гарной дивчины – вохрушки, которая хлопотала над столом.
           - Э, хорошо бы, - вздохнул начальник и с улыбкой. – "Апосля споем Катерина". Не время. Спасибо, не время.

           Час ночи. Над пирсом, поблескивая мокрым корпусом, возвышается громадина ракетоносца. Черное на черном.
          Там, в ограждении прочной рубки, световое пятно – открытая дверь. Сердце забилось, душа метнулась по шаткому трапу на корму, потом по левому борту к светлому проему, прыгнула внутрь, далее - вверх по двухпролетному трапу, шаркая подошвами ботинок по рыбинам, ныряя в просветы рамных шпангоутов, устремилась к магическому отверстию - верхнему рубочному люку. Каперанг даже учуял теплый запах обжитой лодки.
           Заполошно, как в молодости, бьётся сердце, когда он твердо стоял на скользкой ракетной палубе своего крейсера, и полной грудью вдыхал кристально-чистым гремиханский ветер. Бьётся сердце, так же, как и тогда, а врачи говорят, что уже не так, что оно уже не то и не годно. Врут, наверное....
          - Приглашаю на борт, - обратился командир ракетоносца.
          - Благодарю, Александр Сергеевич, - начальник вооружений, задумчиво, снимая мокрую кожаную перчатку, протянул руку для рукопожатия, - в следующий раз. Хорошо, что успели загрузиться.
         - Да, твои ребята - виртуозы.
         - Ладно, не перехвали. Пора. До встречи.
         - Счастливо.
         - Удачи.
         Порывистый ветер бросает дождь горстями, треплет ткани плащей. Объект оцеплен вооруженным караулом. Из-под дождевиков отсвечивает вороненая сталь автоматов.
         Резко открылась правая передняя дверь черной «Волги». В сонный нагретый салон ворвался шум дождя, и сырой осенний ветер.
         Начальник вооружений некоторое время сидит неподвижно, секунд десять, потом медленно выдыхает воздух, и тихо командует: «В штаб!»
         Квёлый водитель – срочник, по прозвищу Шумахер, окончательно очнулся и, резко газанул. «Волга» рванула на выезд из военного порта, на повороте резанув светом по мокрым резервуарам склада ГСМ и одиноким часовым на обочине.
         Ночь. Дождь. Ветер. Осень.