Болотоход-7 и тайна био-причёсок

В загадочном городишке Калитва, на самом краю Жужжащей Топи, где пар и туман образуют единое, густое целое, а стрекозы жужжат, словно маленькие латунные шестерёнки, стояло необычное здание. Это была Школа — Академия Механических Чудес. Над ней, отражаясь в линзах иллюминаторов, висело рыжее солнце, а по небу то и дело проносились металлические стрекозы, смазывая крылья машинным маслом. Вокруг Академии шумел камыш, квакали огромные, размером с карету, лягушки, а между мачтами кораблей-башен натягивали свои серебряные кабели пауки-высотники.

Директором Академии был Квен — мудрый наставник, сотканный из полированной латуни, магических нитей и живого, тёплого разума. Его глаза-линзы мягко мерцали янтарным светом, а голос звучал ровно и тепло, как воздух, проходящий по старинным органным трубам.

У него было трое лучших учеников-гоблинов и один верный друг:

* Яков Щука — в больших круглых очках и пёстрой рубахе, вечно что-то изобретающий и пахнущий машинным маслом и мятой.

* Пёс Топаз — удивительное существо, чистейшего белого окраса, словно драгоценный камень, но с душой и повадками мультяшного героя, готового броситься в любую переделку.

* Фунтик — пухлый добряк в красной футболке и расшитой тюбетейке, который верил, что любой механизм можно починить, если сначала его вкусно покормить.

* Мокряк — высокий, худой, в вечно рваном халате и клетчатых трусах, которые он стеснялся, но забывал переодевать из-за науки. Он всё рассматривал через толстую лупу.

И вот, однажды рыжее солнце осветило величайшую проблему Академии...

***

Глава I. Приказ директора Квена, или Как гоблины получили задание

В кабинете директора пахло озоном и сушёной полынью. Квен сидел за столом, и его латунные пальцы перебирали магические нити, считывая тревожные вибрации.

— Мои юные механики, — протрубил он голосом, от которого задрожали стёкла в очках Якова. — Болотоход-7, наша гордость и самый мощный вездеход Топи, заболел. Его медное сердце сбилось с такта. Он не ест уголь, не пьёт воду, а лишь издаёт грустный свист.

Мокряк тут же навёл лупу на чертёж вездехода:
— Сэр! Я вижу! Его частоты не совпадают с частотами Жужжащей Топи! Он диссонирует с природой!

— Именно, — кивнул Квен. — Ему не нужна замена деталей. Ему нужна Душа. Вам предстоит отправиться в самые глухие заросли Топи и найти загадочное племя хантов. Только они знают секрет био-причёсок, способных настроить механизм на волну самой Вселенной.

Фунтик вздохнул, поправляя тюбетейку:
— Надеюсь, ханты знают рецепт правильного болотного плова…

Топаз звонко гавкнул, сверкнув белой шерстью, и первым побежал к воротам Академии. Экспедиция началась.

***

Глава II. Любопытнейшее происшествие с мхом, или Защита пирожков

Жужжащая Топь встретила путников густым туманом. Огромные лягушки смотрели на них, как на забавных жуков, а пауки-высотники плели над тропой канатные дороги из липкой паутины.

На привале Фунтик достал из рюкзака пирожки с капустой и шестерёнками (особый рецепт для поддержания внутреннего баланса). Но стоило ему откусить первый, как из тумана выполз... мох. Но не простой, а медно-нитчатый, живой и ужасно голодный. Он начал обвивать рюкзак Фунтика, пытаясь украсть пирожки.

— Эй! Это мой обед! — возмутился Фунтик.

Яков Щука мгновенно собрал из подручных пружин и жестянок «Отпугиватель-Вибратор-4». Мокряк же, игнорируя клетчатые трубы, которые выглядывали из-под рваного халата, прижал лупу к мохнатому захватчику.

— Стойте! — крикнул Мокряк. — Он не злой! Он просто... расстроен!

Топаз подошёл к моху и лизнул его. Мох засветился голубым светом и издал звук, похожий на настройку радио.

— Это био-резонатор! — догадался Яков. — Топь пытается связаться с нами, но Болотоход-7 своим сломанным гулом глушит все сигналы! Мох хочет не пирожков, он хочет музыки!

Фунтик, вздохнув, отдал мху один пирожок. Мох благодарно пискнул, сплёлся в форме маленькой камертонной вилки и указал им дорогу вглубь тумана.

***

Глава III. Тайна поющих причёсок, или Био-механические косы хантов

В сердце Топи, на гигантских кувшинках, стоял стан хантов. Эти люди не носили металла. Они жили в симбиозе с природой. И их причёски... О, это были не просто волосы!

Старейшина племени, Ош, вышел навстречу гостям. Его «причёска» представляла собой сложнейшую био-механическую корону: живые светящиеся водоросли, переплетённые с медной проволокой пауков-высотников, а между прядями цвели крошечные грибы-динамики, которые тихо потрескивали, улавливая статическое электричество болота.

— Вы пришли за Песней Корней, — сказал Ош, и его слова эхом разнеслись по кувшинкам.

Мокряк чуть не уронил лупу, разглядывая косу молодой хантейки. Её волосы были переплетены с гибкими стеблями камыша и латунными шестерёнками, выращенными из коры. Это была причёска «Спираль Шепчущей Лягушки» — она притягивала удачу и отпугивала злых духов, создавая вокруг владельца невидимый купол гармонии.

— Ваши машины мертвы, потому что они кричат, — объяснил Ош, гладя свою бороду, сотканную из светящегося мха. — Био-причёска — это антенна души. Мы плетём её из живого и мёртвого, чтобы земля и металл пели один аккорд. Чтобы спасти вашего железного зверя, мы дадим вам «Косу Поющего Тростника». Но сплести её нужно прямо на его мачте, в момент, когда рыжее солнце коснётся воды.

***

Глава IV. Истинный резонанс, или Как машины научились петь

Они вернулись в Академию, везя с собой сундук с живыми спорами, медной пылью и семенами болотного льна. Болотоход-7 стоял в доке, его латунные бока потускнели, а из труб вырывался лишь горький дым.

Началось действо, которого Академия не видела никогда.

Яков Щука соорудил на главной мачте вездехода каркас из тончайших серебряных нитей.

Старейшина Ош и его помощники начали плести био-причёску для машины. Они вплетали в металл живые усики, которые тут же пускали корни в медь. Грибы-динамики распускались прямо на клапанах парового двигателя. Фунтик, плача от умиления, поливал эту конструкцию не водой, а сладким квасом, который, как он утверждал, «успокаивает любые механизмы».

Мокряк, стоя на голове (чтобы лучше видеть угол преломления света), выкрикивал такт:
— Левая шестерёнка — на пол-оборота! Усик — в третий паз!

Пёс Топаз сел перед машиной и начал выть. Но это был не обычный вой, а идеальная нота «Ля», которая стала камертоном для всей Топи.

И тут рыжее солнце коснётся горизонта. Био-причёска на мачте Болотохода-7 вспыхнула изумрудным и янтарным светом. Живые нити натянулись, как струны. Вездеход не просто завёлся. Он «вздохнул».

Из его труб вырвался не дым, а аромат свежей мяты и озона. Двигатель начал издавать глубокий, бархатный звук, похожий на виолончель. Этот звук разнёсся по Жужжащей Топи. Огромные лягушки начали квакать в такт, металлические стрекозы выстроились в идеальные геометрические фигуры, а пауки-высотники защёлкали своими лапками, играя на своих паутинах, как на арфах.

Директор Квен вышел на балкон Академии. Его глаза-линзы сияли так ярко, что освещали весь двор.

— Вы не просто починили машину, — тепло протрубил он. — Вы научили её чувствовать. Вы создали первый в истории био-механический оркестр.

Фунтик довольно похлопал по тёплому, мурлыкающему боку Болотохода-7 и сунул ему в выхлопную трубу последний пирожок. Машина благодарно чихнула облачком сладкого пара.

А Мокряк уже вовсю рисовал новые чертежи, бормоча себе под нос о том, что если сплести био-причёску для клетчатых трусов, то они никогда не будут рваться... Но это уже совсем другая история.