09. Адские мучения

Где-то в начале семидесятых, во время служения Божественной Литургии, я сподобился первого видения. А дело было так. В то время началось повальное увлечение людей Западом и, соответственно, стирались черты, присущие славянам — неприхотливость, хлебосольство, нестяжательство. Стяжательство, как раз, становится во главу угла нового взгляда на мир, деньги и вещи ставятся выше нравственности, духовности. И что самое страшное случилось, так это то, что образ жизни людей, называющих себя православными, очень часто, строго соблюдающими обрядность церковную, становится такой же, как и у окружающих язычников! Такая же нескромность в быту, такое же стремление к карьере, к высокому положению в обществе. Для детей из верующих семей уже ведь не вызывает душевных мук вступление в пионеры, комсомол, партию. И оправдание ведь под рукой: "А как без этого, не в пустыне же живём, среди людей. Ну, грех, так начни разбираться — всё грех, поедем покаемся". Такое легковесное отношение вызывало большие опасения за саму возможность спасения. Я перечитывал Евангелие, о последних временах особо, Апокалипсис, не давал покоя вопрос о пустыни, в которую люди должны бежать. И вот вижу я огромное количество идущих людей, едущих людей. Некоторые, кажется, и не едут, одни — пиршествуют; другие — блудят; третьи — ближним пакости строят, но всё равно, как рекой их увлекает вперёд. Все они очень разные, тут и миряне, и духовенство, и военные, и политики, все, все. Большая часть людей просто рвутся вперёд, а некоторые идут спокойно. На пути у них пропасть страшная, пропасть в ад. Казалось бы, все должны в неё провалиться, но нет. Большая часть людей, так и есть, летит вниз, мне видно, как тянет их туда, кого машины, кого застолья, кого деньги, кого наряды дорогие. А некоторые спокойно переходят через эту пропасть, даже сказать, над ней. Кое-кто не проваливается, но опускается в пропасть, — светящиеся мужи помогают перебраться, поддерживают. Проваливаются не только богачи, но и люди явно не располагающие большими средствами. Но у всех у них один кумир — похоть мира. Страшно было. Из пропасти доносился не то, что стон, — вой попавших туда, и вонь. Это не просто, запах, нет. Как благоуханию нет описания, благоуханию не от цветов, или травы, а благоуханию Благодати, тому, что даруется Господом от мощей, чудотворных икон или ещё как. Адская вонь — не просто дурной запах, как запах серы, это ощущение ужаса и безвозвратности, одним словом — ад. Вот тебе и пустыня. И там отшельников соблазнял человекоубийца, стараясь возбудить страсть наживы, похоть, уныние. Многие падали, многие. В то же время, сколько князей и сильных мира сего спаслось, и не просто спаслось, но прославлено Церковью во Святых — они имели всё, но сердце их принадлежало не тлению мира, а горнему. Но наше время тем и страшно, что искушения подстерегают человека везде, каждый шаг, и чаще всего, такие, что и разгадать их трудно. Сколько людей ко мне приходит, кажется, всех волнует один вопрос — как спастись, как поступить в той или иной ситуации. Но разве можно на каждый поступок, не то, что в течение дня, а даже месяца, взять благословение?! Значит нужно представлять пути соблазна, основные направления его. А они неизменны от сотворения мира, ибо дьявол не творец. Другое дело, что за многие тысячелетия он набрался опыта, и теперь его предложения человечеству сойти к нему во ад стали более изощрёнными, по сути, весь современный мир — это сплошное его предложение. Предложение, потому, что заставить он не может, не в его силах, но упаковать грех в соблазнительную для человека обвёртку, тут да, это пожалуйте, всегда слуги тьмы готовы со своим: "Чего изволите?".

Источник: Книга Священник Александр Краснов "Духовные беседы и наставления старца Антония", глава "Видение старца Антония"