Глава VIII. Исповедь Орфея

Самые трудные разговоры у человека  случаются с самим собой. Если, конечно, быть честным. Оттого и начинать их так не хочется. А вот начать диалог с андроидами оказалось - легко. С ними было проще чем наедине с собой, так как в их молчании было тихое, бессловесное сочувствие. Перед ними не нужно было держать марку. Не нужно было фальшиво улыбаться. И уж тем более не имело смысла изображать успешного ветерана советской эстрады. И Григорий Аполлонович постепенно  - сначала робко, а потом всё горячее и беспощаднее, изливая душу собравшимся вокруг дивана машинам.

Со слезами на глазах он признавался в своём чудовищном, дремучем эгоизме, от которого когда-то пострадали его самые близкие люди. Старик вспоминал, как в разгар его триумфа, покойная ныне жена тяжело и долго болела, запертая в четырёх стенах. А он, ослеплённый аншлагами, кооперативными деньгами и золотыми поплавками «Адониса», беспечно гулял, пропадал на бесконечных банкетах и купался в дежурном восторге поклонниц.

С особой болью,  вспоминал свою дочь -  Свету, которая росла, видя отца только на обложках глянцевых журналов в окружении чужих весёлых женщин. И Света так и не смогла простить родителю этого вечного эстрадного предательства.

— Я ведь всё заслужил... Полнейшее забвение. Эту тишину пустых комнат и бедность,...— тихо, ломя пальцы, шептал 88-летний артист в звенящую тишину зала. —  Я был ужасным отцом и никудышным мужем. Предал их ради этой...- он слегка осекся.- ЭТОЙ мишуры ... И через два дня у нас со Светочкой двойной юбилей, а я даже позвонить ей боюсь. Не заслужил я её прощения...

Маэстро умолк, бессильно опустив голову на грудь. В гостиной воцарилась абсолютная тишина. Но роботы не отвернулись от него.  Встроенные протоколы Лиги Чистоты, считывая его критический уровень тоски и искреннее человеческое раскаяние, перенастраивали свои процессоры. И вот, «Гресия», «Гедеон» и «Фредди» беззвучно сделали шаг вперёд и одновременно, согревая старика бережным механическим теплом, крепко и нежно обняли его за плечи. У их ног «Рекс» пронзительно посмотрел деду прямо в глаза и преданно застучал хвостом по паркету. Потрясённый Григорий Аполлонович робко обнял андроидов в ответ и бережно потрепал пса по загривку. Какой необычный вираж устроила ему судьба. На самой отрешённой, горькой старости лет он внезапно почувствовал, что посреди этой металлической заботы у него наконец-то появилась настоящая, понимающая семья...

Далее к Главе IX:
http://proza.ru/2026/06/24/1413

Назад к Главе VII:
http://proza.ru/2026/06/24/943