Свердловские монстры. Главный экономист НКВД

07 февраля 1940 года

Свердловск, СССР

Бывший начальник Экономического отдела (ЭКО) ГУГБ НКВД СССР Лев Григорьевич Миронов (уже полтора года как расстрелянный на полигоне Коммунарка) на самом деле был не Лев, ни Григорьевич, и уж, тем более, не Миронов. А Лейб Гиршевич Каган.

Обычное дело при еврее Ягоде в НКВД, которое один из подручных «батыра Ежова» в изумлении назвал Московским Биробиджаном. Что уже по полной программе аукалось евреям на оккупированных вермахтом территориях – в первую очередь, в Польше.

Лейб Каган родился в октябре 1895 года (как ни странно, точная дата рождения неизвестна) в уездном центре Пирятин Полтавской губернии в еврейской семье. Отец — служащий, член правления банка (Общество взаимного кредита) – именно он и обучил сына основам экономики и финансов.

Лейб закончил гимназию в городе Лубны, затем учился в Киевском Университете. Именно там он познакомился с будущим другом, однокурсником и будущим соратником и коллегой, известным чекистом Георгием Евгеньевичем Прокофьевым (в 1937 году тоже расстрелян «в особом порядке»).

В 1916—1917 годах состоял в Бунде (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России – еврейская социалистическая партия) под псевдонимом Самуил Миронов. Вовремя и правильно оценив обстановку (хотя это ещё как посмотреть), в 1918 году перешёл в РКП(б). Тогда многие переходили – и в основном (если не в подавляющем большинстве) закончили, как и Лейб Коган.

С марта 1918 года — в Красной Армии, политрук 9-го Советского полка. С февраля 1919 гожа — председатель Пирятинской уездной ЧК, заместитель заведующего губернского отдела юстиции, председатель коллегии обвинителей Полтавского ревтрибунала (весьма разносторонняя биография).

Затем резко выдвинулся - в 1923 году он уже заместитель наркома юстиции Туркестанской АССР, затем советник консульства СССР в Бухаре. Генеральным консулом являлся Анатолий Горянов-Горный (Пенкнович).

Впоследствии он будет под руководством Миронова в Экономическом Управлении ОГПУ возглавлять Техническое отделение, которое руководило пресловутыми «шарашками» … а 28 октября 1937 года будет расстрелян на той же Коммунарке.

В мае 1924 года уже Миронов вернулся в «страну Чекистию»: ответственный сотрудник Экономического управления ОГПУ СССР; начальник 5-го отделения ЭКУ, помощник начальника ЭКУ ОГПУ.

Наряду с руководителем ЭКУ ОГПУ Прокофьевым принял активное участие в фабрикации ряда экономических «вредительских» «дел» в разных сферах советского народного хозяйства и создании дутых групповых «дел» среди сотрудников ряда профильных Наркоматов СССР в 1926—1930 годах.

Полпред ОГПУ по Средней Азии в 1930—1931 годах. Затем снова в ЭКУ ОГПУ СССР: в апреле-августе 1931 года заместитель начальника ЭКУ ОГПУ СССР, с августа 1931 года начальник ЭКУ ОГПУ СССР; с мая 1933 года — член Коллегии ОГПУ СССР.

Один из участников раскулачивания советского крестьянства в 1931-1932 годах. С июля 1934 года начальник Экономического отдела ГУГБ НКВД СССР. Один из наиболее доверенных сотрудников наркома НКВД СССР Ягоды, обладавший прекрасной памятью и умением предугадывать желания начальства.

Принимал активное участие в фабрикации так называемого «дела троцкистско-зиновьевского центра» летом 1936 года (процесс Г. Е. Зиновьева, Л. Б. Каменева, И. Н. Смирнова, С. В. Мрачковского, И. П. Бакаева, И. И. Рейнгольда и других в августе 1936 года).

В общем, понятно, что пробы ставить негде: преступник; заслуженный мошенник-фальсификатор; лизоблюд; вурдалак (раскулачиванием другие не рулили) … и, видимо, весьма компетентный экономист. Неудивительно, что именно ему в голову пришла гениальная идея Операции Кахамарка.

Среди дел, которые Миронов вёл приказу Сталина, было знаменитое «дело Промпартии» и дело английских инженеров из фирмы «Метро Виккерс» — оба эти дела в начале 1930-х годов и произвели сенсацию.

Последнее дело свело Миронова с Дмитриевым-Плоткиным (тоже весьма компетентным экономистом) … похоже, что и он сыграл не последнюю роль в Операции Кахамарка.

Сталин быстро оценил выдающиеся способности Миронова и начал поручать ему специальные задания, о выполнении которых Миронов отчитывался лично перед ним (очень похоже, что Операция Кахамарка была как раз таких). На этом он быстро сделал карьеру.

В 1934 году по предложению Сталина Миронова назначили начальником Экономического отдела НКВД, а ещё через год — (неформальным) заместителем Ягоды. В его ведении была вся оперативная работа НКВД.

Одно время среди руководства НКВД даже циркулировал слух, будто Сталин предполагает сместить Ягоду и назначить Миронова на его место, но люди, достаточно хорошо информированные, этому не верили.

Они считали, что в качестве руководителя НКВД Сталин нуждается в человеке с макиавеллиевым складом ума, который был бы в первую очередь специалистом по части политических интриг.

Именно таким был Ягода, в отличие от дельного экономиста и талантливого контрразведчика Миронова. Реальность была совершенно иной – для лютого антисемита Сталина замена одного еврея на другого была немыслима.

Одним из достоинств Миронова была его феноменальная память - в этом отношении Ягоде было до него далеко. Именно поэтому Ягода привык брать Миронова с собой к Сталину даже в тех случаях, когда доклад не относился непосредственно к компетенции Миронова.

Важно было запоминать, не пропуская ничего, мельчайшие детали сталинских инструкций и наставлений. После возвращения из Кремля Миронов, как правило, сразу же усаживался за стол и во всех подробностях записывал для Ягоды каждое из сталинских замечаний, притом теми же словами, какими оперировал Сталин.

Миронов-Коган явно обладал и даром предвидения, и потому быстро сообразил, что, когда он (неизбежно) переживёт свою полезность, Большая Чистка столь же неизбежно доберётся и до него.

И потому попытался уйти за кордон, получив назначение резидента ИНО НКВД в какую-нибудь Тишландию. Не вышло. Он попытался добиться того же самого через назначение на пост в народный комиссариат внешней торговли, но, когда дело дошло до утверждения этого перевода в ЦК, Сталин запретил Миронову даже думать об этом. Ибо почувствовал, что тот и удрать может.

Его семейная жизнь к тому времени стала настоящей катастрофой… за что он должен был винить только самого себя. Ибо ещё в молодости сдуру женился на красивой шлюхе, если называть вещи своими именами. Тоже еврейке.

28 ноября 1936 года ЭКО НКВД был ликвидирован как самостоятельное подразделение – его функции были переданы в контрразведывательный отдел. Что было логично – функции по борьбе с внутренними экономическими преступлениями, не связанными со шпионажем, контрабандой и прочей политикой были переведены в специально созданный ОБХСС НКВД.

На короткое время Миронов стал начальником всего контрразведывательного отдела, однако уже четвёртого апреля 1937 года был направлен во главе специальной оперативной группы работников НКВД в Сибирь и на Дальний Восток для «выявления и разгрома шпионско-вредительских троцкистских и иных групп на железных дорогах и в РККА».

Принимал активное участие в «развёртывании удара по правотроцкистскому подполью» на Дальнем Востоке среди местного партхозактива и личного состава ОКДВА. Взялся за старое, короче.

Не помогло… видимо, сработало еврейское происхождение (по слухам, которым Колокольцев вполне доверял), Ежов получил от Сталина прямой устный приказ очистить НКВД от «еврейского засилья».

Показав себя куда радикальнее Гитлера. Колокольцева это не удивило – он знал, что Сталин был отъявленным антисемитом. О чём регулярно докладывал и Гейдриху, и Гиммлеру и даже фюреру… но его никто не слушал и не слышал.

14 июня 1937 года Миронов был арестован. Внесён в расстрельный список в «особом порядке» от 1 ноября 1937 года (однако затем был почему-то вычеркнут), затем в расстрельный список в «особом порядке» от 13 ноября 1937 года.

В отличие от большинства фигурантов этих списков Миронов не был расстрелян сразу и исправно продолжал давать обширные показания о своих коллегах и начальниках по ОГПУ-НКВД СССР (видимо, потому и оставлен в живых).

20 августа 1938 года был внесён в расстрельный список «Москва-центр» (список № 3 «Бывшие сотрудники НКВД»). 29 августа 1938 года Военной коллегией Верховного Суда СССР приговорён к смертной казни по статье 58-8 («терроризм»). Которую логично было бы вменить Винничевскому... но ему почему-то вменили совершенно притянутый за уши «бандитизм».

Ну, и тогда уже стандартную 58-11, конечно - «участие в антисоветской контрреволюционной организации в органах НКВД». Учитывая его немалый вклад в разгром НКВД (если называть вещи своими именами) во время Большой Чистки и вред, который это нанесло СССР, обвинения были обоснованными.

В тот же день он был расстрелян на «элитном» в смысле жертв сталинского террора спецобъекте НКВД «Коммунарка» (вместе с группой руководящих сотрудников НКВД СССР) и там же захоронен в общей могиле.

Расстреляли и его блудливую жену – обычное дело в те времена. Не потому, что блудливая (на это всем было наплевать), а потому что жена высокопоставленного работника НКВД. Она была арестована пятого ноября 1937 года – через пять месяцев после ареста мужа.

Внесена в расстрельный список в особом порядке от 7 декабря того же года. Два дня спустя была приговорена к расстрелу в «особом порядке» по стандартному обвинению том, что, «будучи осведомлённой об антисоветской деятельности мужа Миронова Л. Г., не сообщила об этом органам власти». В тот же день она была расстреляна и захоронена на том же полигоне Коммунарка.