Ольга Павловна и Бонапарт

                Картинки из 90-х

Потерянный рай

 «На нас бремя славы, на нас же и бремя грехов», - так писал еще в самом начале перестройки один из лучших российских писателей Иван Васильев.

Понимая необходимость проведения экономических реформ, принимая перестройку, он в своих статьях и книгах той поры сделал, на мой взгляд, блестящий анализ пороков прежней командно-административной системы и наметил пути их преодоления.

Речь шла в первую очередь о раскрепощении человека труда - рабочего, крестьянина, инженера, ученого - от давящего всякую инициативу номенклатурно-чиновничьего гнета. Уже в 60-х годах, по мнению И. Васильева, сформировался особый тип администратора - «делового человека», который в системе производственных отношений технику и технологию ставил на первое место и оставлял человеку роль одного их факторов производства.

Тогда возник особый клан управленцев, которых писатель называл «бонапартиками». Видимо, в то же время и появилась известная формула «я - начальник, ты - дурак», ставшая их девизом.

Но все же в то время «бонапартизм» как явление мог существовать только на ограниченной «территории» и вынужден был маскироваться, так как сама система не давала ему встать в полный рост. Система, которая работала не на индивидуума, а на массу, на ее обезличенные интересы.

К началу реформаций страна не только исчерпала возможности  экстенсивного пути развития, она, в силу возросшего материального благосостояния основной массы общества, переживала социально- психологический кризис. Человек чувствовал необходимость повышения своего социального статуса, а государство - «колхоз» не могло этот запрос удовлетворить из-за жесткостей его внутренних связей. Так что, строго говоря, идея демократии не столько была привнесена в страну с Запада, сколько мы сами до нее «дозрели».
 
Но могла ли быть эта идея реализована в рамках социалистической системы? На мой взгляд, это было возможно. И более того -
социалистическая система объективно содержала гораздо больше предпосылок для движения к подлинной демократии, чем капиталистическая, которая принципы демократии эксплуатирует, по сути, в политических целях - для за щиты интересов господствующего класса. Розовый флер западной демократии призван затушевывать социальные противоречия и смягчать жесткость экономической зависимости человека.

Другое дело - у нас. Социально защищенному по минимуму человеку (а именно поэтому он воспринял идею демократии) стал необходим  определенный «люфт» в политическом и экономическом плане. Годы так называемого «застоя» были, по сути дела, годами накопления психологического потенциала для перехода личности в иное, более прогрессивное качество: «я» - уже не часть, «я» - целое.

«Частнособственнический сквознячок», полагаю, неминуемо должен был появиться, и если бы коммунисты вовремя уловили его и поставили к себе на службу, то вероятнее всего дело бы не дошло до «шоковой терапии».

 Да, перестройка была нужна. Требовалась переориентация всей идеологии с учетом запроса времени: не я для государства, а - государство для меня. Пресловутые очереди за колбасой свидетельствовали, с одной стороны, о росте «потребительских настроений» в обществе, с другой - о неспособности старой экономической системы работать на эти настроения.

Можно говорить о нереализованной коммунистами возможности  интенсификации и структурной перестройки производства на государственном уровне, не ломая сложившихся экономических отношений. В конце концов, если бы государство занялось вплотную решением «колбасной» проблемы, то колбасой были бы завалены и прилавки промтоварных магазинов.

Но, думается, это бы лишь на какое-то время отсрочило необходимость перестройки всей экономической системы. «Общество потребления», в  которое мы уже «вступили» в годы застоя, не терпит унифицированного  подхода к личности, ее запросам. Отсюда стремление личности к большей экономической свободе (а это - собственность, право вести свое дело)  смыкается с ее потребительским интересом. То есть многоукладность экономики - элемент, без которого реформы были невозможны.

 Но догматизм коммунистов той поры явился причиной того, что на экономической основе вызрела демократическая политическая идеология, которая вынужденно стала оппозиционной правящей. А сегодняшнее ее «качество» обусловлено тем, что ее знамя вовремя подхватила часть  партийно-хозяйственной номенклатуры и использовала в своих целях.

Поначалу, как мы помним, демократизация общества шла в  социалиститических рамках, то есть акцент делался на «низы». Вспомним политику ускорения с ее главным элементом - «человеческим фактором». Вспомним хозрасчет, практику внедрения арендных отношений и, как крайность, - реализацию идеи выборности руководителей предприятий.

Возникшие при этом противоречия были не сущностными, они, скорее всего, носили, если можно так выразиться, технологический характер. Но уже тогда нам стала навязываться идея о том, что предпринимаемые меры результата не дадут, так как не могут быть реализованы в социалистической системе. То есть ортодоксальные коммунисты и начавшие проявлять себя демократы-западники ставили вопрос так: или - или.

Развернувшуюся идеологическую борьбу проиграли и истинные  коммунисты, и истинные демократы. В принципе, их можно назвать одним словом - социалисты, потому как у них одно знамя - социальное государство. Разделять их можно только потому, что к одной идее в рамках тоталитарного общества они двигались как бы с противоположных сторон - от демоса и правящей элиты.

Выиграли же эту борьбу те самые «бонапартики», которые уже представляли собой значительный слой общества со всей культмассовой обслугой. Эти люди понимали, что демократизация общества в социалистическом варианте означала бы для них утрату монопольного положения - надо было делиться с «толпой» частью своих прав и привилегий, надо было ждать конкурентов на теплые места «из новых».

Это «бонапартики» вначале сдерживали демократические порывы общества, и они же резко сменили позицию на противоположную, когда увидели, что «процесс пошел» и можно извлечь из него максимум выгоды, легализовав свою власть. Понятно, что западная модель демократии для этих целей подходила больше всего - выдумывать ничего не надо. Демократическая эволюция, как процесс, который одинаково может быть присущ и капитализму, и социализму, превратилась в буржуазную революцию.  Демократия стала наложницей новых российских буржуа. «Бонапартик»  превратился в «Бонапарта». «Мне скучно строить социализм», - говаривал  небезызвестный Остап Бендер, которого «новые русские» вполне могут  сейчас записать в «Отечества отцы».

Народ безмолвствует

«Да, критика снизу неугодна, нежелательна личностям, но молчание низов опасно для судеб страны», - предостерегал в начале перестройки Иван Васильев. К сожалению, его голос не был услышан, а логика современной жизни привела к тому, что люди в огромном большинстве своем потеряли социальные права и гарантии, которые имели при социализме.

Почему это произошло?

Необходимо подчеркнуть еще раз - как бы ни оценивали сейчас нашу прошлую социалистическую жизнь, нельзя не признавать, что советский человек был социально защищен во многажды раз лучше, чем человек из самой развитой страны с рыночной экономикой. Идя навстречу  провозглашенной Горбачевым демократии, мы достигнутый уровень принимали за точку отсчета к дальнейшему расширению политических прав и свобод.

Советский человек в определенном смысле человек тепличный. Общий климат в государстве был таким, что в нем не могли сформироваться четко выраженные классовые интересы. Многолетняя монополия «руководящей и направляющей» на представление и реализацию интересов всего общества привела, с одной стороны, к тому, что партийные интересы стали навязываться обществу без учета реалий, с другой же, к тому, что само  общество стало утрачивать социальную мускулатуру. Государство стало терять инстинкт самосохранения, пошло вразнос.

То есть «молчание низов» сейчас обусловлено в первую очередь  неосознанностью их общих интересов, неоформленностью их внутренних связей. Существенную роль в этом играет и психологический фактор - мы по инерции думаем, что государство все-таки позаботится о нас, не бросит на произвол судьбы. Видимо, оказывает влияние на «простых смертных» и демагогическая идеология теперешних властей, которая направлена только на то, чтобы разрядить социальную напряженность и дать сформироваться в стране крупному и среднему капиталу. Большому «зодчему» Мавроди токарь Петров уже далеко не товарищ. Но если первый - уже господин, то второй еще не быдло. Потому что его пока так не назвали. Но скоро назовут. Недавно слышал, что один руководитель недоумевал: я им (рабочим) зарплату не плачу, жилье не даю, мест в садиках - тоже, а они все равно на работу ходят!

В том обществе, в которое нас ведут, уважают сильного, слабого - пинают без сожаления и сострадания. «Молчание низов» сегодня - это «молчание ягнят» перед их закланием.

Вероятно, не ошибусь, если скажу, что «низы» сегодня переживают состояние стресса. Токарь Петров вроде бы получил «гласность», но глас его слышит только жена на кухне, потому что он совершенно точно знает: если начальнику что-то не понравится, тот с ним расправится в два счета. Вроде бы токарь Петров может открыть собственное дело и заработать, сколько захочет, но и это - миф, все воровать и торговать не могут, а нормальным честным производительным трудом сложно одного себя прокормить, не говоря о семье. Вот такая демократия и получается - с фигой в кармане.

Мне могут возразить: переходный период пройдет, и все наладится, сейчас - временные трудности. Возможно, многое и наладится. Но большая трудовая часть общества будет загнана в стойло, из которого даже при наличии всех демократических прелестей выбраться практически невозможно. Уже сейчас о «гегемоне» что-то не слышно, речь все больше о «бонапартах». А «гегемон», если он еще ощущает себя таковым, ходит по судам в поисках правды.

Ольга Павловна и «Бонапарт»

История Ольги Павловны Ивановой во многом типична для нашего времени. Типична потому, что производственные конфликты, причиной которых является в первую очередь конфликт социальный, стали едва ли не основной приметой нашего времени. Но эту историю можно назвать и не типичной, потому как такие конфликты сейчас редко доходят до открытого состояния и разрешаются в суде: люди в одиночку просто боятся спорить с начальством и не верят, что на него можно найти управу в правоохранительных органах. Лишь некоторые, годами обивая пороги судов и шизея от составления кип бумаг и собирания справок, добиваются восстановления и защиты своих прав.

Ольга Павловна по образованию экономист, закончила Тюменский  индустриальный институт, работала вначале в Гипротюменьнефтегазе, затем, «учитывая проявленные способности к научно-исследовательской работе», была направлена в Томский университет. После двухгодичной учебы вновь работала в тюменских НИИ, училась в заочной аспирантуре ВНИИКТЭП  при Госплане. Потом по приглашению администрации ЗапСибНИГНИ была направлена в этот институт. Вот строки из ее характеристики в конкурсную комиссию, которая подписана директором института И.И.Нестеровым,  секретарем партбюро А.Я.Малыхиным, председателем профкома  И.В.Гончаровым.

«За время работы зарекомендовала себя исполнительным и добросовестным специалистом, с творческим подходом к выполняемой работе. Тов. Иванова принципиальна, инициативна». Вот принципиальность и инициативность - это как раз те качества, которые не приемлют «бонапарты» нашего времени. С начала 90-х годов институт, прежде считавшийся «непотопляемым» благодаря авторитету его руководителя, стал испытывать финансовые трудности, и для его сотрудников начались тяжелые времена. Начальство, дабы не особенно расходоваться на сокращение штатов, стало переводить людей на контрактную систему, кому-то продлевая затем контракты, кому-то нет. Были и уволенные из числа тех, кто не соглашался с условиями контракта.

Что касается условий, то в контрактах даже не указывались порой сроки их действия и суммы или форма вознаграждения за труд. Очередные отпуска заменялись «принудительными». Словом, в этом почтенном государственном (!) учреждении просто наплевали на КЗоТ и решили, что теперь с людьми можно поступать, как заблагорассудится. Хозяин - барин.

А то, что такой настрой задавал, прежде всего, сам хозяин - И.И.Нестеров, можно догадаться, если прочитать его статью «Коммунизм и ельцинизм» в газете «Тюмень литературная» (№1, 1994 г.). Не берусь судить о взглядах члена-корреспондента АН, профессора, доктора наук, лауреата Ленинской премии, заслуженного геолога РСФСР И.И.Нестерова на современное положение в России, но есть любопытный штришок, который прямо относится к нашей теме. Говоря о том, что следует сделать, он пишет: «В первую очередь нужно отменить КЗоТ, заменив его статьей в Конституции о праве трудиться, не путая это понятие с правом на труд». Для руководителя, выросшего из «той системы», главным стало получить людей в собственность без всяких ограничений. Задача достойная Бонапарта! И «бонапартика», взращенного советской системой.
 
В книге С.Андреева и Н.Гольдиной «Чрезвычайные люди» приведены слова В.Н.Ростовцева, сына первого директора ЗапСибНИГНИ Н.Н.Ростовцева. Вот что он говорит о И.И.Нестерове: «Трудяга, умница. Только уж тогда, знаете, он к людям относился, как к материалу... как к рабочим единицам». Б.П.Ставицкий, старый друг Нестерова: «Работали вместе и гуляли вместе - цель у всех одна была, это здорово сплачивало. Но Иван тогда уж отличался от других: холодок какой-то к людям, что ли? Равнодушие... Неуловимая черта, а - чувствуется».

Понимаю, что теперь приведенные слова будут восприниматься иначе чем, скажем, десять лет назад. Механистический подход к людям утверждается на уровне государства. Но все же убежден: и могло быть иначе, и может быть иначе, если мы сами будем выстраивать свою жизнь, а не слепо копировать Запад. Вновь обращусь к Ивану Васильеву. Он писал: «Самостоятельность, инициатива, гласность - все, что несет с собой демократизация общества, приживется и утвердится только в том случае, если утвердятся иные отношения лидера и массы. Лидер, привыкший быть слугой «верхних» и повелителем «нижних», должен раз и навсегда усвоить новую свою роль: он слуга и выразитель интересов «низов», он - управляющий теми, кто управляет им».

Но большинство наших руководителей не стали усложнять себе жизнь, а наоборот, упростили ее, и поправить их некому. И это тянется еще оттуда, с доперестроечных времен.

- Придя в ЗапСибНИГНИ, я была удивлена атмосферой, царящей здесь,- рассказывает О.П.Иванова. - Трепет перед начальством, прямое  подхалимство - такого я нигде не встречала, хотя работала в разных институтах. Все взаимоотношения строились на личных связях, а не на деловых.

 Ольга Павловна тоже попала под «контрактный прицел», но если бы молчала, как остальные, то вероятнее всего и сейчас работала бы в  институте, так как занималась перспективной темой. Но стала высказывать не довольство нарушениями законодательства - обращалась в профком,  терком профсоюза и, наконец, в газету «Тюменские известия». Там появился материал Л.Улановой «Водевиль по контракту, или Поправка к закону по- нестеровски». Вскоре после этого, 10 октября 1993 года О.П.Иванова, была уволена «по истечении срока контракта».

Попытка ее добиться справедливости на месте не принесла результата - председатель профкома Н.М.Конева прямо советовала ей отступиться, а И.И.Нестеров не счел нужным отвечать на ее заявление.

- Можно было действительно отступиться, - говорит Ольга Павловна,- как предлагали мне коллеги. Но я им отвечала: сегодня это случилось со мной, а завтра будет с вами, если будете молчать. Но мои доводы на них не действовали, каждый боялся за себя. Тогда я и решила, что пойду до конца, но добьюсь справедливости.

В декабре 1993 года народный суд Центрального района Тюмени решил восстановить О.П.Иванову на работе и взыскать с института зарплату за время ее вынужденного прогула.
Но на этом история не заканчивается. С декабря 1993 года и по июнь 1995-го Ольга Павловна как бы работает на своем месте, но руководство института позаботилось о том, чтобы создать все условия для ее увольнения уже по собственному желанию. Заработная плата была ей определена в 3-5 раз меньше, чем другим сотрудникам с аналогичной квалификацией, рабочее место ей (экономисту) нашлось только в химической лаборатории.
Вновь Ольга Павловна пытается добиться справедливости через профсоюз. В ответ на запрос главного специалиста отдела облсовпрофа по социально-экономической защите трудящихся А.Я.Распопова И.И.Нестеров сообщает: «Вы в своем письме приводите данные со слов О.П.Ивановой и не проверили их, тем самым мнение одного человека поставили выше мнения трудового коллектива (вот он когда пригодился - В. Б.). В действительности, уже много лет знания ее не соответствуют требованиям старшего научного сотрудника. Все задания по экономике изучения и освоения Западной Сибири О.П.Ивановой не выполняются ввиду полного отсутствия необходимых для этого знаний... Вместо работы и повышения квалификации она занимается в основном жалобами, и ущерб от ее деятельности в сотни раз превышает уровень ее зарплаты».

Вот уж действительно: от любви до ненависти один шаг. 

В конце концов О.П.Иванова вынуждена была уволиться по собственному желанию, но вновь подала в суд иск о взыскании с института недоплаченной заработной платы за весь период ее работы со времени восстановления в должности. Дважды суд посылает запросы в институт о предоставлении необходимых для рассмотрения дела документов и дважды получает от И.И.Нестерова, по сути дела, издевательские ответы. В одном случае он ссылается на «государственные секреты РФ», в другом сообщает, что «институт 10 марта 1995 года получил уведомление о признании предприятия неплатежеспособным», а раз так, то обращайтесь, мол, по финансовым делам в федеральное управление по делам несостоятельности и банкротству. Дважды откладывалось рассмотрение дела из-за непредоставления документов и неявки представителя ответчика без уважительных причин, дважды на директора института был наложен штраф.

Все же 19 января этого года судебное заседание состоялось, но  представитель ответчика опять оказался неподготовленным. Он вновь говорил о государственной тайне и все время сбивался на изречение монтера Мечникова из «Двенадцати стульев»: «согласие есть продукт при полном  непротивлении сторон». То есть определили тебе зарплату, хочешь - работай, хочешь - нет.
Но суд такие объяснения не устроили, он удовлетворил исковые требования О.П.Ивановой.

Нехорошее отношение к лошади

В условиях правового беспредела в выигрыше тот, у кого деньги и власть. И сегодня администратор, в принципе, может со своим подчиненным сделать все, что ему угодно. То есть их взаимоотношения регулируются не законом, а зависят от совестливости руководителя. Многие из них и сейчас живут по нравственным установкам, воспринятым при социализме. Для них главное - ответственность перед людьми, и они бьются, как рыба об лед, но стараются и в этих экономических условиях обеспечить их по крайней мере работой и зарплатой.

Другие же, «бонапартики», всецело сосредоточились на собственном обогащении, производство, люди для них только средство достижения  собственных целей. На государственных или бывших государственных  предприятиях еще существуют какие-то факторы сдерживания, а руководители частных фирм пользуются своим положением без ограничений. Вот строит он себе особняк, и ему уже наплевать, что люди, работающие у него, месяцами не получают зарплату.

Любопытен и такой момент: иной «бонапартик», поднявшийся и привыкший работать в той, прежней системе, не может прижиться в новой. Все, что было необходимо для производства, он раньше гарантированно получал от государства, но имел ограниченную власть над людьми. Теперь же все наоборот. И если на своих работников ему, в общем-то, наплевать, то для того, чтобы сохранить свой «имидж», он должен идти на поклон к «деловым» людям. А переступить этот порог он не может. Переступают его только те руководители, которые, принимая или нет нынешние экономические реформы, прежде всего, думают о людях, зависящих от них.

 ЗапСибНИГНИ практически в развале, и главная вина за это лежит на директоре института И.И.Нестерове. Так считает председатель Западно- Сибирского регионального геофизического центра Ф.З.Хафизов.

- Государство уже практически не заказывает работы, на которых  специализируется институт, обстоятельства изменились существеннейшим  образом, - говорит он. - Теперь нужно работать с конкретными компаниями, фирмами. Думаю, для такого авторитетного человека, как Иван Иванович Нестеров, не составляло труда переориентировать институт. Но он этого не сделал, все ждет денег из Москвы. Думаю, что теперь для исправления положения в институте нужна смена его руководителя и теперь уже -  государственная финансовая поддержка. Жаль институт...

Долг по заработной плате в ЗапСибНИГНИ в январе уже составлял 1 миллиард рублей. Вслед за Ольгой Павловной один за другим обращаются в суд его сотрудники, которые в свое время подсмеивались над ней. Каким бы путем не пошла дальше наша история, совершенно очевидно, что «низам» сегодня необходимо жестче отстаивать свои права. Формируется новая политическая система, и то, какой она будет, зависит от каждого из нас. Вспомним еще слова И.Васильева: «Встал, влез в свою упряжку, протянул воз от сих до сих, выпрягся и - к кормушке. Извини, но так живут лошади. Человеку положено думать».

Вместо послесловия

«Председателю облсовпрофа Кивацкому М. Н.
Группа сотрудников двух отделений ЗапСибНИГНИ (отделение не стандартного сырья и отделение минерального сырья) в декабре 1995 года обратилась в народный суд Центрального района с исковыми заявлениями о взыскании заработной платы с администрации института за период с мая по ноябрь 1995 г. Суд постановил выплатить задолженность по заработной плате с учетом коэффициента инфляции. Директор института по искам платить отказался, издал приказ №31-к от 4 марта 1996г.

7 марта 1996 года директор института собрал сотрудников, подавших исковые заявления, и потребовал отказаться от них. В случае невыполнения его требования он отказывался подписать ведомость на выдачу заработной платы. Расценив это требование как шантаж, мы отказались выполнить его, после чего началось неприкрытое давление на коллектив. Заработная плата в институте с той поры выдавалась 5 раз, мы же не получали деньги ни по искам, ни за проработанное время с декабря 1995 г. по настоящее время. Одновременно с подавшими в суд директор наказал и остальных  сотрудников и руководителей подразделений. Наши обращения в прокуратуру, в ЗапСибРГЦ, в Роскомнедра (г. Москва) положения не изменили. Директор продолжает вычеркивать наши фамилии из ведомостей на заработную плату, требует отказаться от исковых заявлений.

Просим Вашего вмешательства в действия директора института ЗапСибНИГНИ Нестерова И. И. по вопросу выплаты нам заработной платы». Нефедов В. А., Шерстобитова J1. И., Костюк М. А. и др. (19.07.96г.)
 
«г. Тюмень ул. Володарского, 56, ЗапСибНИГНИ, Шерстобитовой JI. И.

«Областной совет профсоюзов ставит Вас в известность, что на основании материала, переданного Вами, облсовпроф обратился к прокурору  Тюменской области Валееву Э. А. для повторного рассмотрения данного вопроса и принятия соответствующих мер в отношении руководства института по соблюдению законодательства об оплате труда.

Г. Н. Ковалева, ведущий специалист облсовпрофа по социально экономической защите трудящихся (9.09.96 г.)».

«Заместителю председателя облсовпрофа В. А. Хмелеву

 Настоящим уведомляю, что по коллективному заявлению работников ЗапСибНИГНИ прокуратурой района проведена проверка, по результатам которой в возбуждении уголовного дела в отношении директора института И.И.Нестерова отказано за отсутствием в его действиях состава преступления.

С.А. Улихин, прокурор Центрального административного округа г. Тюмени, младший советник юстиции (14.10.96 г.)».
 
Ноябрь, 1996 год