Антихрист. Глава 21

Глава 21.

В самом центре досточтимого европейского города Неаполя , в здании одного из ведущих городских литературных собраний  готовились к празднику. Предстояло провести презентацию нового романа молодого, но уже достаточно известного автора: писателя и публициста, а также популярного в молодёжной среде блогера. Его острые и едкие репортажи, а также рассказы о невыносимых, поистине нечеловеческих условиях жизни людей в диктаторских режимах Европы и Азии снискали заслуженное уважение и почитание в обществе. А теперь вот вышел роман: и не просто литературное произведение, а должно быть, настоящая квинтэссенция  всех наиболее важных проблем современного мира. Ведь в непримиримом противостоянии Запада и Востока немало достаётся и Центру. Причём как камней, так и пряников. А кто у нас в центре? Правильно, старушка Европа. Ей и отвечать за всё.

На парадном фасаде здания, там где обычно анонсируются все предстоящие мероприятия, красовалась яркая афиша, на которой в частности объявлялось следующее:

Презентация нового романа,
обещающего стать бестселлером .
«ТРАНЗИТ».
Автор
Рамми Адис Мо.

По этому значительному поводу в просторном и на редкость благоустроенном зале собрания ждали гостей. Число их представлялось немалое и персонально не абы какое, поэтому устроители праздника подготовились соответственно. По периметру зала были удобно расставлены мягкие диваны и кресла, вблизи которых, в приятном удалении расположились столики с уже разлитыми по бокалам напитками… и закусками. По центру помещения располагался круглый киоск с уже разложенными для продажи новенькими томиками только что изданной книги. Вся выручка предполагалась в поддержку крайне демократических режимов, пострадавших от сомнительно демократических, вполне себе тоталитарных. За вычетом, разумеется, комиссионных в пользу устроителей мероприятия. А как же иначе?

На лобном месте, хорошо просматриваемом изо всех уголков зала, возвышался небольшой подиум, на котором уже стоял аккуратный столик с удобным креслом – очевидно для виновника торжества и автора представляемой ныне книги. Вокруг суетились несколько мастеров, настраивающих микрофоны и вообще систему усиления и наилучшего распределения звука по всему объёму зала.

В одном из кресел, ближе к распахнутым настежь входным дверям сидела шикарная дама лет что-то около сорока в блестящем вечернем платье с глубоким декольте, обнажёнными плечами и совершенно голой спиной до самой попы. Дамой этой оказалась никто иной как Анна-Пауль Клиппер – председатель, а по сути хозяйка литературного собрания города Неаполя и устроительница всего мероприятия, а стало быть лицо ответственное. Она бегло просматривала листы бумаги, повторяя и закрепляя в сознании все запланированные эпизоды сегодняшнего действа. Задача оказалась нетривиальной, поскольку нынче здесь, как некогда в салоне Анны Павловны Шерер , собирался весь цвет общества, только не столичного петербургского самого начала девятнадцатого века, а современного южноевропейского, неаполитанского. Что изменилось за более чем двести лет? Многое. Или весьма немногое. Это уж пусть каждый решает сам.

Лишь только заслышав новые голоса в прихожей, дама оторвала взгляд от бумаг, решительно отбросила их на специально оказавшийся рядом столик и, поднявшись с кресла, грациозной походкой светской львицы направилась ко входу в зал. Было в её движениях нечто пугающее, по типу дикой кошки, вроде бы расслабленной и вальяжной, но в любой момент готовой к разящему прыжку.

- Ах, граф… Так называемые «Новые территории» уже всерьёз объявлены собственностью агрессора… Нет, я вам сразу и решительно должна заявить, что ежели вы по-прежнему будете утверждать, что мы не в состоянии войны…, если вы еще позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого злодея – я вас больше не знаю, и вы уж не друг мне. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Садитесь и рассказывайте всё, что знаете.

Такое вот оригинальное приветствие буквально обрушилось на голову первого гостя, вошедшего в зал. То был титульный  гость, специально приглашённый госпожой Клиппер в качестве «свадебного генерала» . Сеньор Чезаре Импосторе – имя прибывшего – действительно носил титул графа и, как утверждалось, относился к древнему роду, уходящему корнями аж к самому Юлию Цезарю, в честь которого и получил своё имя. А не так давно ещё и был избран в европарламент, поговаривали, за умение красиво говорить. Он действительно обладал прекрасным слогом, а в молодые годы даже имел некоторый успех на литературном поприще. Теперь же это был состарившийся франт, изрядно увядший, но всё ещё пользующийся немалым авторитетом в обществе и литераторов, и политиков.

- Ах, не пугайте меня так, лучезарная Анна, - отвечал старик с наигранным смущением от такой встречи, но с теми тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состарившемуся значительному человеку.

Он подошёл к Анне-Пауль, собрался было поцеловать ей руку…, но всё же решил просто по-современному пожать её… и покойно уселся на диване.

– Прежде всего скажите, как ваше здоровье, милый друг. Успокойте меня, – сказал сеньор Чезаре, не изменяя голоса и тоном, в котором сквозь приличие и участие просвечивало равнодушие и даже насмешка.

– Как можно быть здоровой… когда нравственно страдаешь? Разве можно, имея чувство, оставаться спокойною когда кругом такое? – сказала Анна-Пауль. – Вы весь вечер у нас сегодня, надеюсь?

– Как вам сказать? – ответил граф холодным, скучающим тоном. – Собирался ещё заскочить в пару мест по делам европарламента… - он сделал многозначительную паузу, лишний раз подчёркивающую значительность своего теперешнего положения, - но если автор окажется так же интересен как и его роман, то пожалуй смогу задержаться.

Граф Чезаре говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пьесы. Анна-Пауль Клиппер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов.

Быть энтузиасткой сделалось её общественным положением, и даже, когда ей того совсем не хотелось, она время от времени, чтобы не обмануть ожиданий людей делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны-Пауль, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным избавляться.

- Как? Вы уже прочитали книгу до её официального выхода в свет? – искусно сыграла удивление госпожа Клиппер. Она сама накануне разослала несколько экземпляров наиболее значительным из приглашённых. Надо ли говорить, что сделала она это инкогнито .

- Да, имел удовольствие ознакомиться. Надо сказать, этот господин…

- Рамми Адис Мо, - подсказала Анна-Пауль.

- Да, да… Этот господин Рамми довольно искусно описал место действия: настолько метафорично – песок, серо-сизое марево в воздухе, несуществующие горы за которыми реальная, запретная жизнь – прелестно, просто прелестно! И особенно красочно, убедительно своё бегство из «рая» узурпатора. Он весьма талантлив, этот ваш протеже. Как он ловко затащил в постель эту свою…

- Мнимую старушку… - наигранно сдержанно прихихикивая, снова подсказала женщина.

- Ах, да-да… именно мнимую, - поддержал смешок граф, - собственно, как и всё у них там…

Вдруг Анна-Пауль неожиданно разгорячилась.

– Ах, не говорите мне про Америку! Я ничего не понимаю, может быть, но Америка никогда не хотела и не хочет войны с этим агрессором. Она предаёт нас. Европа одна должна быть спасительницей мира. Наша благодетельница знает своё высокое призвание и будет верна ему. Вот одно, во что я верю. Нашей доброй и чудной председательше предстоит величайшая роль в мире, и она так добродетельна и хороша, что Бог не оставит её, и она исполнит своё призвание задавить гидру, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея…  – она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.

– Я думаю, – сказал граф, улыбаясь, – что, ежели бы вас послали вместо нашей милой Каллы, вы бы взяли приступом согласие американского президента. Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю, наконец?

- Ах, да… Сейчас. Сию же минуту, - госпожа Клиппер поднялась с кресла и было уж направилась прочь, но вдруг остановилась, обернувшись. – Я распоряжусь на счёт чая, а вы покуда, граф… выпейте коньяку или виски. Кстати, у нас сегодня замечательная водка! Не смотрите, что она русская, - и Анна-Пауль отошла сделать распоряжения.

А зал литературного собрания Неаполя постепенно наполнялся всё новыми гостями. Публика была разношёрстной, впрочем как и всё современное общество старушки Европы. Люди разных сословий, состояний, взглядов, исповеданий, и не только веры, но и вообще всего. Все кто посчитал нужным, интересным, полезным, и имел на то свободное время съезжался, сходился, стекался сегодня сюда. Среди прочих личностей можно было увидеть немалое количество известных и даже популярных лиц: артисты, музыканты, журналисты, те же литераторы, пришедшие порадоваться, а то и откровенно позавидовать успеху собрата по цеху. Были также представители деловых кругов: предприниматели, финансисты, ищущие возможно доходное место, куда бы вложиться. Не оставили без внимания сегодняшнее мероприятие и некоторые политики. Короче, всего понемногу, и всем было интересно посмотреть, послушать… А главное, показать себя: особенно представителям нетрадиционных, альтернативных ориентаций, а также лицам с несколько заниженной социальной ответственностью. Чтобы не забывали, чтобы помнили… Но более всего пришло простых читателей, не ищущих от сегодняшнего вечера никаких выгод, а только лишь решивших пожертвовать временем, чтобы поглазеть на знаменитостей и приобрести новую книгу.

Все гости разбились на отдельные кучки, распределились по разным уголкам зала вокруг известных личностей и вели в таких вот кружках светские беседы на различные темы, или просто слушали «умных» людей.

Среди прочего в зал вошел массивный, толстый молодой человек с стриженою головой, в очках, простых джинсах и лёгком летнем свитере. То был никто иной, как известный журналист, работающий на одном из престижных телеканалов и ведущий популярную программу о громких событиях в мире. Он только что приехал с востока, где никак не утихает война, и куда он ездил не по заданию редакции, а по собственной воле, чтобы лично увидеть и рассказать европейцам обо всём, что там происходит. Кроме того, этот человек являлся близким другом Адиса Рамми потому сразу, что называется с корабля на бал, явился поддержать и поздравить виновника праздника. А поскольку начало мероприятия задерживалось по причине отсутствия главного действующего лица Пётр Надавчи – так звали нашего толстого человека – просто присоединился к одному из кружков.

То оказалась, совершенно случайно, кучка, в центре которой восседал в мягких креслах  известный опальный олигарх с востока. Уже не молодой, но и не старый, с изрядной проседью человек в узких прямоугольных очках, довольно симпатичный, из тех кто нравится дамам и просто женщинам. Он удачно избежал тирании на родине, хотя и прихватил срок, но сумел-таки вырваться из лап недемократического правосудия и осесть на островах туманного Альбиона. В Неаполе оказался случайно, проездом, и как выяснилось, не напрасно. Где ещё можно вот так запросто повещать о тирании, об узурпаторе и, наконец, о своей роли в борьбе с пожирателем человеков, как не на презентации новой книги нового автора?

– Ежели еще год тиран останется у власти, – поучал он с видом человека, не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, – то дела зайдут слишком далеко. Интригами, насилием, изгнаниями, посадками… да и прочими проявлениями собственной слабости общество, я разумею хорошее общество, цивилизованное, навсегда будет уничтожено, и тогда…

Он пожал плечами и развел руками.

– Сколько я слышал, – немного краснея, вмешался в разговор Пётр Надавчи, – подавляющее большинство населения поддерживает своего лидера. А это однозначно говорит о том, что он вовсе не узурпатор и отнюдь не тиран.

– Это говорят путинисты, – сказал опальный олигарх, не глядя на Петра. – Теперь трудно узнать общественное мнение в России.

– Это говорит народ, простые люди, – ответил Пётр с усмешкой. И было очевидно, что олигарх ему не нравился и что он, хотя и не смотрел на него, именно против него обращал свои речи.

Вдруг общество оживилось, гости неожиданно сами разрушили свои маленькие стихийные собрания и, развернувшись к центру, зааплодировали. По залу, направляясь к подиуму, стремительной походкой, будто опаздывая на посадку в самолёт, шёл виновник торжества Рамми Адис Мо.