Глава IX. Это просто сон

К ночи туман за окнами замка стал совсем густым, окончательно отрезав его от всего мира. Григорий Аполлонович, согретый диетическим судаком и искренним вниманием своей новообретенной семьи, окончательно расслабился. И на него накатила мощная, дремавшая годами волна вдохновения. Дед внезапно понял: вот оно, то самое место и то самое время!

В углу гостиной тускло поблёскивал любимый лакированный рояль хозяина замка. Григорий Аполлонович не успел и подумать, как «Фредди», плавно сменив насадку-триммер на безупречные пальцы пианиста, чинно устроился на банкетке. Его процессоры мгновенно считали старые, разорванные черновики в голове Григория Аполлоновича. Из-под механических рук полились первые, хрустальные и невероятно глубокие аккорды старинной баллады. Да! Это была та самая песня, которую Бельведерский мечтал дописать всю жизнь — и посвятить её дочери Светлане, попросить прощения через музыку. Но десятилетиями ему не хватало то душевного покоя, то банальной смелости и сил. А здесь -  среди идеальной тишины, всё наконец сложилось.

Григорий Аполлонович встал у рояля, расправил плечи и запел. Его обновлённый, очищенный от хрипоты 88-летний тенор полетел под своды необарочного потолка:
— Буду рядом, нежным взглядом ....утону в глазах твоих... - слова складывались словно сами собой. - и не успел старик подумать, как в центре зала плавно сошлись в красивом, медленном танце «Гресия» и «Гедеон». Розовый шёлк её платья мягко шуршал в такт шагам, лица андроидов светились ровным, цифровым сиянием. А совсем рядом, почти у их ног, положив тяжёлую голову на лапы, лежал робопёс «Рекс». Его лазерные индикаторы сменили цвет на глубокий изумрудный. «Рекс» не шевелился — он смотрел на поющего деда  с пронзительной преданностью.

Осенняя ночь дышала дивным светом, подрагивали звезды. Бельведерский стоял на балконе и дышал полной грудью. Казалось, что мир вокруг стал снова ярким. Как будто кто-то открутил показатель яркости на полную. До предела.  Откуда взялись все эти почти забытые надежды и мечтания, как когда-то в юности?

Андроиды продолжали кружить по залу, создавая видимость веселого праздника. Как они все...как они могли понимать даже не его слова, а его мысли, даже не мысли, а образы..перехватывать отрывки чего-то неуловимого? Это было непонятно, странно, но Григорий Аполлонович предпочел слово - волшебно. Да, именно волшебно а еще таинственно. Возможно это и в самом деле ему снилось? Бельведерский определенно был где-то на 7 небе или весьма к нему близко.

Далее к Главе X:
http://proza.ru/2026/06/24/1444

Назад к Главе VIII:
http://proza.ru/2026/06/24/1214