Помножь себя на два и раздели

— А что, если не было бы несчастной любви?


— Было бы невыносимо скучно, — смеясь, ответила старшая сестра. Я покажу тебе арифметику несчастной любви, — схватив альбом и карандаш, стала что-то быстро записывать. Через несколько секунд подала альбом младшей сестре. 


1 сердце живое + 1 сердце живое = 
2 иллюзии
2 – 1 любовь = 1 рубец на сердце
1 + время, боль, шрам = 1 сердце разбитое


Как тебе? 


— Выглядит это чертовски плохо, — ответила младшая, опустив голову с отчаянным выражением лица. 


— Я люблю несчастную любовь. Счастливая любовь как будто бы одинаковая. Несчастная же, — многообразна. Это поиск настоящей версии себя. По этой причине несчастную любовь хочется разглядывать под микроскопом, обкатывать, подсвечивать с разных углов, давать ей другие имена, исследовать в лаборатории сердца и дать в литературе, искусстве центральное место, — воодушевлённо проговаривала старшая. 


— А если я не хочу исследовать боль? Если я хочу просто жить без этих формул?


— Это невозможно.


— Я в это не верю.


— Но это так. Ты не можешь быть вечно счастлив, даже в любви. Да и потом, несчастная любовь разрушает старые знания о себе. Выйдя за её ворота – никогда не будешь прежним. Возможно, ты отворишь ворота, зайдёшь ещё, но ты окончательно изменишься. Ювелирная работа над собой в процессе несчастной любви даёт возможность заглянуть внутрь себя в те места, где ты ещё не был.


— Ты рассказываешь про несчастную любовь, как будто напичкана вдохновением. Но я не вижу в ней ничего хорошего. Да и вообще, после твоих слов я вообще не хочу встретить свою любовь. 


— Свою первую любовь, — перебила старшая, сделав акцент голосом на слове «первую». 


— Первая не значит единственная, как и не значит, что она не будет несчастной, судя по твоим лекциям. А я хочу раз и навсегда. Как в идеальном ненаписанном тобой романе. 
Кстати, об этом. Почему ты пишешь чаще именно о больной любви, где всё до ужаса плохо? 


— Когда ты пишешь о несчастной любви, — ты уже не идёшь против неё, её хаоса, боли. Ты возвращаешь себе контроль чувств, держишь эмоции на поводке и даёшь возможность посмотреть иным взглядом, начиная разбирать боль на элементы, выстраивать причинно-следственные связи. Автор, фиксируя боль, делает её носимой, доступной для анализа, и тем самым отвоёвывает часть собственной целостности. Здорово же? Здесь автор становится самым счастливым человеком. Потому что это терапия и, как правило, не только для самого автора. Письменное осмысление своей боли превращает стихию в форму.






«Перестань пытаться быть выше боли, встань рядом с ней»






— Боже мой, она влюблена. Да точно, ты влюблена в свою несчастную любовь. Без-на-дёж-но. 


— С твоего пессимистичного позволения я продолжу. 
Несчастная любовь многогранна — в ней нет единого сценария, там сосуществуют всё. Её многообразие — это зеркала, в которых отражаются разные стороны личности, зачастую скрытые или притушенные.


— Ты безнадёжна.


— Угу.


— Всё, всё, я поняла. Мне следовало бы влюбиться, чтобы разбить себе сердце и начать тащиться по любви несчастной.


— И с тобой это обязательно произойдёт.


— Совершенно неутешительно.


— Дай мне закончить, и ты всё поймёшь. 


— Ну я же не на лекции, в конце концов, хватит. 


— Я твой живой справочник психологии. Говоря о несчастной любви как о терапии, важно подчеркнуть, что речь не только о письме. Искусство, общение, движение, изменения в образе жизни — всё это может служить внешними формами внутренней реконструкции.
Боль — это материал. Ты как раз рисуешь. Каждая рана — это вход. Туда, где ты ещё не был.


— Как ни крути, — человек никогда на два не делится. Всё-таки если ты сердцем помножил себя на два, а, быть может, даже не раз — в конце концов, ты разделишься и будешь единицей. 
Я вынесла главный урок своей невозможной старшей сестры? 


— Да, сестрёнка. Когда-нибудь кто-то разобьёт твоё сердце. Просто знай, я буду рядом. 








«Потеряй себя в любви и найди любовь в себе»