Операция Ульм. Глава. 4 Публицистика

Глава. 4                Судебное расследование и приговор.


Если вы поняли, что возможны четыре нежелательных варианта событий, и приняли меры для их предотвращения – тут же появится пятый, совершенно неожиданный для вас вариант

Эдвард Алоизиус Мёрфи - младший (11.01.1918 – 17.07.1990 годы)— американский инженер, сформулировавший «закон Мерфи» — ироничный философский принцип о вероятности возникновения неприятностей.


Бывший военнопленный Гареев Халим Алексеевич прыгал с тяжёлой рацией, а потому сильно травмировался при приземлении и вскоре покончил с жизнью.

Четвёртый диверсант, второй радист А. Кинеев, дождался таёжного рассвета и даже попытался выйти на связь с разведцентром, но безрезультатно — на трескучем морозе немецкая техника не работала.

Через месяц пуля сослуживца прекратила его затянувшиеся от гангрены обмороженных конечностей мучения.

Оставшихся в живых троих парашютистов настиг голод. Чтобы найти друг друга в условиях глубокого снега, им понадобилось несколько суток. Позже от безысходности они ели мясо погибших товарищей.

В июне, когда закончились все найденные немецкие консервы и подсохли болота, выжившие пошли к жилью в юго-западном направлении.

Контрразведывательная радиослужба НКГБ СССР во время войны засекала и вражеские разведцентры, и их абонентов в советском тылу.

В феврале 1944 года радиоконтрразведка зафиксировала передачи германской станции радисту с позывным №;715, однако диалога не получилось — Северная группа не ответила «Цеппелину» ни зимой, ни весной.

Отметим, что из общего числа радиофицированных агентов и групп, заброшенных во время войны в советский тыл, органам безопасности так и не удалось разыскать 389 работавших радиостанций.

Только спустя четыре месяца выжившие диверсанты узнали от чекистов, что их сбросили в Юрлинском районе Молотовской области (ныне Пермский край).

Возможно, в условиях зимней ночи и встречного ветра самолёту не хватило топлива на 300 км до расчётной точки. Можно допустить, что пилот запаниковал и испугался «точки невозврата».

Ошибка в навигации могла случиться и по иной причине: река Кама, имея огромную излучину, дважды пересекала маршрут «Юнкерса» в Кировской и Молотовской областях.
В Кировской области настороженное местное население отказалось продавать странным «лесным красноармейцам» продукты, и деморализованная троица сдалась местным властям.

Проведённое отделом контрразведки «Смерш» УрВО расследование установило принадлежность сдавшихся — бывшего подпоручика врангелевской армии Н. М. Стахова, бывших военнопленных П. А. Андреева и Н. К. Грищенко — к группе «Ульм».

В ходе следственных действий были обнаружены останки четверых погибших диверсантов, рации, оружие, боеприпасы, бикфордов шнур, взрывчатка и взрыватели.

Исследуя последнее, эксперты сделали вывод о приготовлении к «подрыву и поджогу крупных объектов».

Следователи отметили отличную экипировку погибшей Северной группы: от саней, лыж и валенок до аптечек и альпийских защитных очков. Изъятый денежный «общак» достигал примерно полумиллиона рублей, в то время как буханка хлеба на рынке стоила примерно сотню.

Заброшенные агенты были адаптированы к работе с населением и властями. Каждый имел комплект поддельных красноармейских и трудовых книжек, а также справок из фронтовых госпиталей — согласно разработанной легенде, диверсанты под видом военнослужащих Красной армии добирались домой после лечения.

Так, красноармеец Пётр Андреев должен был убедить патрули тыловых комендатур, что после демобилизации следует к месту жительства, предъявив паспорт с нижнетагильской пропиской.

Документы были изготовлены настолько качественно, что и спустя 70 лет на них не удалось найти следов ржавчины под скрепками.

Немецкая рациональность порой подводила заброшенных агентов, так как все советские документы, носимые, как правило, в нагрудном кармане, скреплялись обычными чёрными стальными скобами.

Через некоторое время от пота и атмосферной влаги на них неизбежно появлялись следы ржавчины, в то время как немецкая сталь оставалась как новая.

До войны радист Х. Гареев проживал в Нижнем Тагиле, откуда и был призван в армию. Будучи раненным, он попал в плен, хотя согласно именному списку безвозвратных потерь личного состава 204-й стрелковой дивизии считался захороненным в братской могиле под Витебском.

По замыслу немецкого руководства, в состав Северной группы «Ульма» должен был войти ещё один тагильчанин, который до призыва в армию и плена работал на строительстве Уралвагонзавода.

Но в итоге курсанта Б. Капиноса отчислили по причине злоупотребления спиртными напитками и оскорбления им одного из руководителей подготовки М.А. Семёновым и отправлен из печковской «Ваффеншуле» в Псков для иного использования по линии «Цеппелин».

Капинос был заброшен немецкими разведорганами в советский тыл и арестован сотрудниками Управления НКВД Актюбинской области 16 сентября 1944 года в Челкарском районе Казахстана.

Позднее Военным трибуналом 3-го Белорусского фронта он был осуждён по статье 58-10 УК РСФСР к десяти годам исправительно – трудовых лагерей. После войны Б.А. Капинос был официально исключён из списков пропавших без вести военнослужащих Красной армии, а в сентябре 1998 года был реабилитирован Главной Военной прокуратурой Казахстана на основании республиканского закона от 14 апреля 1993 года.

При этом были учтены явка с повинной и его использование органами СМЕРШа в качестве опознавателя.
 
В базе данных Министерства обороны России «Мемориал» нашлась трофейная учётная карточка военнопленного концлагеря (шталаг № 367, личный номер – 35505), арестованного диверсанта – ульмовца Николая Грищенко )1914 – 1962 годы), уроженца и жителя Воронежской области.

Согласно лагерной карте военнопленного он успел послужить в РККА в звании старшего лейтенанта, состоял в партии и положительно характеризовался по службе.

Он выдвигался для службы в органы армейской контрразведки, недолго прослужил в должности помощника оперуполномоченного Особого отдела по месту службы в Фергане, но не справился с новыми обязанностями и был уволен с военной службы в январе 1941 года. 

После начала фашистской агрессии в августе 1941 года старший лейтенант запаса был вновь призван на военную службу.

Был командиром артиллерийской батарей 76 – мм орудий 8-го стрелкового полка 4-й гвардейской стрелковой дивизии  и оказался в плену 10 или 11 января 1943 года, когда его полк попал в локальное окружение южнее станицы Тацинской Ростовской области.
 
В концлагере военнопленных № 367 в Шепетовке Волынской области куда попал Н. Грищенко за три года оккупации было уничтожено свыше тридцати тысяч советских граждан, в том числе и в местном гетто. В 1943 году начальником лагеря стал эсэсовец ужесточивший режим содержания.

 Наряду с отбором и отправкой в лагеря смерти комсостава и членов партии, параллельно усилилась обработка военнопленных.

Назвавшись в лагере кубанским казаком, Грищенко Н. согласился сотрудничать с оккупантами и на основании директивы Верховного командования вермахта от 26 марта 1942 года о формировании «Цеппелина» был освобождён из плена с направлением в спецлагерь СС Зандберге под Бреслау.

Слово Владимиру Кашину:

«В январе 1944 года обвинительное заключение в отношении: Стахова Н.М. в преступлениях, предусмотренных статьями: 58-6 и 58-11УК РСФСР, Грищенко Н.К. и Андреева Н.А. в преступлениях, предусмотренных статьями: 58-6 и 58-11 были утверждены руководством отдела контрразведки СМЕРШ и военным прокурором Уральского военного округа.

Материалы уголовного расследования были направлены в Особое совещание  при НКВД СССР, но перед этим они попали на стол руководства ГУКР «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР. В феврале 1945 года война ещё продолжалась и заместитель начальника Главного управления контрразведки генерал – лейтенант Бабич поддержал высшую меру наказания.

В июне 1945 года военный прокурор Красной армии, рассмотрев материалы дела в порядке прокурорского надзора, отметил, что обвиняемые полностью изобличены в преступной деятельности, однако их действия квалифицированы неверно.

Обвиняемые являлись военнослужащими и агентами разведывательно – диверсионных органов Германии, а не участниками контрреволюционной организации, поэтому не подлежат обвинению в преступлении по ст. 58-11 Уголовного кодекса.

Поэтому генерал – лейтенант юстиции В.И. Носов по праву занимаемой должности скорректировал обвинение: Стахову Н.М. – 15, Андрееву П.А. – 10, Грищенко Н.К. – 8 лет с конфискацией изъятых денежных средств и имущества заброшенных в советский тыл диверсантов.

07 июля 1945 года Особое совещание при НКВД СССР рассмотрело уголовное дело и постановило заключить обвиняемых к указанным срокам наказания в исправительно – трудовых лагерях» (Владимир Кашин. Урал под прицелом. Операция Ульм», издательство «Книжный дом «ХлопотовЪ» (ООО «ДиАл»).      

Организовавший ряд эффектных акций немецких частей специального назначения Отто Скорцени спустя годы признавал выношенную Генрихом Гиммлером операцию «Ульм» абсурдной, так как у него, Отто Скорцени, «не было возможности быстрого уничтожения чего-нибудь в районе Урала».

Продолжение следует …