Сообщение

- Петр Ильич, погодите, - услышал я за спиной до зубной боли знакомый голос и инстинктивно втянул голову в плечи. Оборачиваться не хотелось, но выбора у меня не было: меня заметили и требовательно нарывались на аудиенцию. Вздохнув, я медленно развернулся.
- Петр Ильич, помогите разобраться.
      Передо мной стояла тетя Фрося и буравила меня глазками-щелочками, щедро обведенными голубым, как капот давно исчезнувшего со столичных дорог грузового ГАЗика, косметическим карандашом. В ее руках я заметил телефон и, надо признаться, заинтересовался: в моем сознании тетя Фрося была несовместима с современной технической аппаратурой. Я искренне полагал, что тетя Фрося все еще пользуется телефоном на стойке с отдельно висящим рожком и дисковым номеронабирателем.
- Мне тут кое-что прислали, - проговорила она тише, и чтобы я точно ее услышал, приблизилась ко мне вплотную. Сегодня от нее пахло хозяйственным мылом и мятным зубным порошком.
      Деликатно отстранившись на допустимые этикетом полшага, я воззриться на экран ее смартфона. И опешил: с фотографии на меня смотрел, по-другому не скажешь, горделиво приподнятый внушительного размера тот элемент мужского организма, который в любовных романах величают «нефритовым жезлом». (Не спрашивайте, откуда мне это известно, я ни под какими пытками не признаюсь!)
       Я сравнил увиденное с тем, что было в моем личном распоряжении, и невольно позавидовал отправителю: везет же некоторым. Неудивительно, что он всем свои фотографии присылает - я бы такой штукой тоже хвастался.
- Тетя Фрося, чем Вам помочь-то? Вы мне зачем это показали? - я немного обиделся на тетю Фросю, потому что зависть все еще не давала мне покоя.
- Ты мне покажи, Петр Ильич, где всего мужчинку посмотреть можно? - шепотом спросила она.

      Я невольно усмехнулся: во дает тетя Фрося! Ей сто лет в обед, а все туда же, мужчинку ей посмотреть. Но расстраивать тетю Фросю было жалко. Я терпеливо растолковал ей, что это за явление такое в ее телефоне, объяснил, какими благими намерениями руководствовался отправитель. Тетя Фрося грустнела на глазах, вся ее массивная фигура как-то ежилась и никла от моих слов. Потом она тяжело вздохнула, выпрямилась, расправила могучие плечи и, плюнув мне под ноги, решительно заявила:
- Я щас ему отвечу, он у меня сейчас попляшет.
       Я поспешил домой, стараясь обогнать свое расшалившееся воображение, которое после слов тети Фроси услужливо подкидывали мне те картинки, которые она собиралась отправить своему случайному собеседнику. От этих картинок лично у меня волосы шевелились на голове и пояснице, а мозг сковывал такой отчаянный ужас, что рука непроизвольно сама тянулась к валокордину.