Мастер на все руки, ноги и разбитые сердца

Семён Петрович, мастер по ремонту бытовой техники с тридцатилетним стажем, был человеком старой закалки. Он верил в три вещи: в надежность советских паяльников, в то, что хороший коньяк лечит простуду, и в силу печатного слова. Интернет он презирал, считая его сборищем «хипстеров и мошенников». Поэтому, когда его старенький «Запорожец» окончательно отказался заводиться, а поток клиентов иссяк, он решил дать объявление в местную газету «Вечерний Гудок».

Текст был лаконичен и полон мужского достоинства:

«Мастер. Золотые руки. Решу любую проблему. Быстро, качественно, недорого. Семён Петрович».

Он отнес мятую бумажку в редакцию, заплатил пятьсот рублей и с чувством выполненного долга отправился домой, предвкушая шквал звонков от владельцев сломанных стиральных машин и барахлящих холодильников.

Газета вышла в четверг. Телефон молчал. В пятницу – тоже. Семён Петрович уже начал грешить на вышки сотовой связи и глобальный заговор производителей новой техники, как вдруг в субботу утром телефон ожил.

– Алло, Семён Петрович? – проворковал в трубке нежный женский голос.
– Он самый, – басом ответил мастер, мысленно уже диагностируя неисправность. – Что у вас? Холодильник не морозит? Микроволновка искрит?
– Э-э-э… У меня… душа не на месте, – с придыханием ответила незнакомка.
Семён Петрович нахмурился.
– Душа – это не мой профиль. Это вам к другому специалисту. Я по бытовой технике.
– Ой, а в газете написано… «Решу любую проблему». Раздел «Досуг и знакомства».
Лоб мастера покрылся испариной. Он бросился к газете, которую купил еще утром, но даже не открывал. Пролистав до раздела «Досуг», он увидел свое объявление, зажатое между «Гадалкой в пятом поколении» и «Клуб анонимных любителей филателии». Ни слова про ремонт. Просто:

«Мастер. Золотые руки. Решу любую проблему. Быстро, качественно, недорого. Семён Петрович. Тел. 8-XXX-XXX-XX-XX».

Телефон зазвонил снова.
– Семён Петрович? Это Антонина. Мне сорок два, я бухгалтер. В объявлении сказано, что у вас золотые руки… Я так истосковалась по сильным мужским рукам…
– Женщина, у меня руки в машинном масле! – рявкнул Семён. – Какая проблема у вас? Техническая!
– Техническая… – задумалась Антонина. – У меня тостер хлеб не поджаривает, а сжигает дотла. Как и мои надежды на счастливую жизнь.
Семён Петрович на секунду замер. Тостер – это уже по его части.
– Адрес диктуйте, – буркнул он. – И надежды свои приберите, я за них ответственности не несу.

Приехав по адресу, он увидел заплаканную, но симпатичную женщину и действительно обугленный тостер. Пока он, ворча, разбирал прибор, Антонина порхала вокруг, предлагая чай, кофе и свои душевные терзания.
– Вот так и с мужчинами, Семён Петрович. Сначала вроде греет, а потом – бац! – и одни угольки от сердца остались.
– Пружину заклинило, – констатировал мастер, игнорируя метафору. – И контакты окислились. Как у вас с бывшим. Разрыв и никакой проводимости.
Антонина ахнула и посмотрела на него с восхищением. Через полчаса тостер работал как новый, а Семён Петрович, получив гонорар и пирог с капустой в качестве бонуса, уезжал с чувством, будто починил не только технику, но и немного – человеческую душу.

Следующий звонок был от дамы по имени Изольда Леопольдовна.
– Семё-ё-ён? – протянул томный голос. – Ваши золотые руки… они могут починить мой фен? Он перестал дарить мне горячий воздух, совсем как мой покойный муж, генерал.
Семён Петрович вздохнул и поехал. Изольда Леопольдовна, женщина бальзаковского возраста в пеньюаре с перьями, встретила его с бокалом шампанского. Фен действительно не работал.
– Тут термостат полетел, – деловито сказал Семён, раскручивая корпус.
– Ах, термостат! – вздохнула Изольда. – У моего генерала тоже с «термостатом» были проблемы. Вечно холодный, как айсберг. А мне так хотелось страсти, огня!
– Огонь в фене – это короткое замыкание, – отрезал мастер. – Могу устроить, но вам не понравится.
Починив фен, он вежливо отказался от шампанского и ретировался под томные взгляды хозяйки.

Так и пошло. Он ехал чинить миксер к одинокой поэтессе, которая сравнивала его сломанные венчики со сломанными крыльями любви. Он менял ТЭН в стиральной машине у молодой учительницы, которая жаловалась, что ее жизнь, как и эта машинка, «зависла на режиме отжима».

Каждый вызов превращался в сеанс психотерапии с элементами электротехники. Семён Петрович, сам того не замечая, стал экспертом не только в схемах и микросхемах, но и в хитросплетениях женских судеб.

– Утюг не греет? Это потому что вы сами остыли, голубушка. Надо дать себе искру! Вот, предохранитель поменял, и вы тоже – меняйтесь!
– Кофемолка зерна не мелет? А вы сами давно перестали перемалывать старые обиды? Давайте, я тут щетки почищу, а вы голову проветрите.

Однажды ему позвонила та самая первая клиентка, Антонина.
– Семён Петрович, здравствуйте! Это я, с тостером.
– Опять сгорел? – насторожился мастер.
– Нет, с ним все в порядке! Это я хотела сказать… спасибо. И за тостер, и за… «проводимость». Я тут подумала, может, вам самому нужна помощь? У вас, наверное, дома тоже что-то сломалось?
Семён Петрович оглядел свою холостяцкую берлогу. Старый телевизор, который он никак не мог собраться починить, пыльный ковер, одинокий фикус в углу…
– Да есть тут одна неисправность, – неожиданно для самого себя сказал он. – Ужин. Сам себя не готовит. И компания к нему не прилагается.
В трубке повисла счастливая пауза.
– Семён Петрович, а это… по вашему профилю?
– Думаю, да, – усмехнулся он. – Проблема есть. А у меня, как написано, золотые руки. Попробую решить. Диктуйте рецепт пирога с капустой. Будем чинить мой ужин. Вместе.

В редакции «Вечернего Гудка» так и не поняли, почему после их ошибки у скромного мастера по ремонту техники вдруг появился такой бешеный успех. А Семён Петрович решил объявление не менять. Ведь, как оказалось, чинить сломанные судьбы было куда интереснее, чем сломанные утюги. Хотя и то, и другое требовало одного и того же: умения найти, где именно искрит, и вовремя все исправить.