Оперативный пунктир. гл. 8 разведенные мосты

Глава 8. Разведенные мосты.

Когда мы с Белогуровым вышли из адреса, часы показывали около двух ночи. Тарасов с напарником еще оставались. Я расположил изъятую кассу, документы на заднем сидении.

— Леонидыч, залезай быстрее, — сказал я Белогурову.

—Точно, надо ж на мосты успеть, — засуетился подполковник. — Сможем метнуться по-быстрому до Тучкова? Пока не развели. Ты меня выбросишь на мосту, а сам к себе на север.

— Скоро разведут. Но попробую успеть.

— Гони, а то Инесса меня убьет. На днях тут засиделись с Грековым, а потом повез его в знакомую баню Ленфильма на Каменном, чтобы алкоголь выпарить. Ну так там время немного стерлось. Глянул на часы… Мосты тю-тю, развели. Короче говоря, пришел под утро. И самое плохое, в бане, понимаешь ли, трусы забыл. Дома раздеваюсь, а она спрашивает:

— Витенька, а что ж ты без трусов-то?

- А я уверенно отвечаю:— Так утром на работу и уходил без трусов.
 В общем, задерживаться нельзя. Сам понимаешь, заподозрит в неверности… порядочного человека.

— Счастливые трусов не наблюдают, — пошутил я.

 Белогуров неожиданно рассмеялся и, как Андрей Миронов в «Бриллиантовой руке», пригладил аккуратно зачесанные волосы.

 По Большому проспекту Петроградской стороны я разогнался до ста сорока. Усилился дождь. Дворники не работали. Ехать приходилось почти на ощупь. Через лобовое стекло едва проглядывались молчаливо нависающие фасады домов. Мелькали барельефы, круглые башенки, мансарды,старинные фонари, мерцающие неоновые вывески.

— Как ты так ездишь, ничего ж не видно? — поинтересовался Белогуров.

— На ощупь, — ответил я.

— Ты бы машину поменял. А то… дворники вон даже не работают.

— На скорость не влияет, Леонидыч, а до «Мерседеса», как у тебя, пока еще не дорос, — подыграл я Белогурову, и, очевидно, своим ответом пролил бальзам на душу подполковника.

 Больше к моей машине он не цеплялся.

 На Тучковом мосту уже стояли заградительные барьеры. Горел красный, запрещающий фонарь. Когда я проехал между барьерами и оказался на мосту, пролеты стали медленно расходиться. Пришлось поставить автомобиль на передачу и ручник.

— Беги, Форест, беги! — прокричал я вслед Леонидычу.

 Он выскочил и уже мчался в горку медленно приподнимающегося вверх пролета. Уплывали железные конструкции фонарей. Чаша стадиона Петровский теряла свою вертикальность.


 Я подумал, что убегает Леонидыч без своего саквояжа. Пришлось достать портфель с заднего сиденья и побежать вдогонку за товарищем. Бодрым прыжком Белогуров перескочил на противоположный пролет моста. Теперь мы находимся на разных островах. Он уже на Васильевском, а я еще на Петроградском. Когда перила, фонари, асфальт вместе с трамвайными путями поплыли чуть быстрее, а расстояние между пролетами стало увеличиваться, я крикнул:

— Эй! Бельмондо! Лови портфель! — и швырнул нашпигованный изъятыми деньгами крокодиловый аксессуар на противоположную сторону.

 Портфель плюхнулся на асфальт и, немного проехав дорогой чешуей по шершавой асфальтовой наждачке, замер на месте. Белогуров бережно отряхнул ценную поклажу. Затем помахал рукой и, по-ребячески взволнованно, с довольной лучезарной улыбкой на лице, крикнул:

— Хорошо, что докинул. До завтра.

 Честно сказать, не понял, чему он больше рад. Тому, что докинули его, или тому, что чудесным образом долетел портфель.

— До завтра, — крикнул я в ответ.

 И вдруг, в который уже раз, мое воспаленное воображение нарисовало нереальную картину: на стрелке Васильевского, прямо на витиевато подстриженной клумбе возле Ростральных колонн, стоит вертолет. Белогуров спокойно идет в его сторону. Разрезая воздух, тарахтят стальные вертолетные лопасти. Ветер причесывает цветы на клумбах, В правой его руке портфель, набитый изъятыми деньгами и ценными вещдоками. Когда до цели остается несколько шагов, внезапно раздается выстрел. Еще один. Потом еще. И еще.

Леонидыч падает... и словно бы кто-то замедляет кинопленку. Ветер колышет его одежду, треплет волосы на голове. Вертолет, чуть раскачиваясь, медленно начинает подниматься вверх, лопасти начинают крутиться все быстрее и быстрее. В какой-то момент возникает звуковой вакуум, и ты уже ничего не слышишь, кроме шума двигателя. Будучи оглушенным, остается сопровождать взглядом эту картину.

 И весь парадокс эпизода в том, что вместо "Chi Mai" Эннио Моррикконе фантазию почему-то сопровождает (тема "Адвоката", инструментальная версия без слов) к кинофильму "Бандитский Петербург".

Короче говоря, Бельмондо убивают не люди из службы внешней разведки Франции, вовсе не инспектор Фарж со сломанным носом, а люди Антибиотика (Виктора Палыча Говорова из сериала режиссера Владимира Бортко).

Кто забрал белогуровский саквояж я так и не понял.

 Я запрыгнул в машину. Очнулся от безумных фантазий. Еще раз взглянул на чашу спящего стадиона. Затем быстро съехал с моста и направился в сторону Большой Пушкарской.