Оперативный пунктир. гл. 10 на спартаке

Глава 10. На «Спартаке».

Удивительно, но от грустных размышлений меня спас телефонный звонок. «Катя, — подумал я. — Очень хорошо, что она всё-таки решила поговорить. Она молодец. Сейчас поговорим, и всё уладим».

Поначалу в трубке повисла пронзительная тишина. Затем что-то зашипело, щёлкнуло, и наконец раздался глухой, словно сдавленный дешифратором, голос. Мне показалось, что звонили из какого-то далёкого бункера.

— Кирилл Владимирович, вы сказали… Вы сказали, что я могу вас беспокоить в любое время суток. Это Алексей из гребного клуба. Администратор. Сейчас такой случай. Тут…

— Что случилось? — как можно спокойнее спросил я.

— Вы можете приехать? Я стою под дулом пистолета.

В трубке я услышал чью-то, сказанную скороговоркой, реплику: «Пусть едет быстрее и везет бабки. Иначе вышибем тебе остатки мозгов».

— Алексей, я скоро буду. — И, посмотрев на светящиеся метки сейковского хронографа, добавил, — через… через… семь минут.

В просторном холле первого этажа старинного здания гребного клуба мерцал тусклый дежурный свет. С берега тянуло прохладной сыростью. Над темным зеркалом Большой Невки поднимался туман. Невесомой, полупрозрачной вуалью он обволакивал окрестности царственного острова, опоясывал пологий берег, оголенные, кряжистые корни растущих у самой воды дубов. Парящим одеялом укрывал покосившиеся, пропитанные влагой, дощатые колья ветхой деревянной набережной.

На парковке перед клубом, под массивными кронами вековых кленов, почти сливаясь с темнотой, едва проглядывались призрачные очертания автомобилей: два джипа и мерседес. Как светлячки, поочередно мерцали неоновые огоньки сигнализаций.
Справа, сквозь тьму, просматривались истерзанные климатом колонны заброшенного памятника архитектуры — обветшалой дачи Половцева. В стеклянном полукруге оранжереи зимнего сада на месте некоторых окон зловеще зияли черные дыры. Стены фасада кое где обнажились до кирпичей. Картина свидетельствовала о глубоком забвении места.

Припарковавшись чуть в стороне, я прошел немного пешком, записал номера машин. Номера и сами автомобили казались знакомы. В мерседесе, на водительском кресле, дремал водитель. Беспокоить его я не стал.
Перед входной дверью сидела трехцветная кошка, именуемая Дусей. Старинная знакомая. Ангел-хранитель гребного клуба. Она предупредительной восьмеркой окольцевала ноги, прижималась и терлась как будто хотела предупредить о чем-то. Затем ткнула мордой в закрытую дверь, попросила впустить ее в здание. Я дернул за ручку. Дверная пружина со скрипом натянулась. В пустил кошку и прошел внутрь. По бетонно-мозаичному полу извилистой змейкой тянулась дорожка из бурых пятен крови. Возле окна стояли двое.

Крепкие парняги, очень похожие на носорогов. Их трапециевидные торсы и бычьи шеи были туго затянуты кожей. Куртки напоминали панцирь броненосца и казалось слегка похрустывали.

Мутные глаза парней залипли в тупой истоме. В этих взглядах отсутствовали признаки мышления.

-Свои,-сказал я и резко двинулся вперед.

 Однако парни направились ко мне. Я раскрыл удостоверение. Сделал вид, что совершаю движение в сторону кобуры. Вспомнив, что оставил ее на работе, машинально проделал фальшивую манипуляцию руками и произнес что-то вроде:

 -Спокойно, спокойно. Оставайтесь на месте. Оперативные мероприятия.
 И уверенно, но в сопровождении мутноглазых носорогов, двинулся в сторону администраторской.

 В узком, темном коридоре спиной ко мне стоял невысокого роста человек, похожий на нашпигованный бугристыми мышцами квадрат. Казалось, этот квадрат абсолютно правильной формы, то есть плоский четырехугольник, у которого все углы и стороны равны. Этакий каучуковый квадратичный мячик из аминокислот, коротких взрывных волокон, стремительных резонирующих пептидов и ферментов, расщепляющих бурные метаболические процессы внутри мышечного корсета. Человек держал пистолет у виска моего знакомого Алексея. Держал, что называется, на мушке.

 -Валерий Иваныч! Опусти ствол,-сказал я тихо и миролюбиво, подсаживая оппонента на свою волну, дабы владелец пистолета конвульсивно не нажал на спусковой крючок. Не прельщала перспектива лицезреть на стенах спортивной школы разможженные останки человеческих мозгов.

 После услышанного квадратичный повернулся, пристально вгляделся в темноту и, видимо, признав знакомый голос, медленно, как бы нехотя, опустил ствол дулом вниз. Потом сделал несколько осторожных шагов вперед, словно бы желая убедиться в правильности выбранного решения.
 
Его лицо, пересеченное поперек крупным красноватым, как дождевой червяк, шрамом, удивленно застыло, пребывая в полном замешательстве. Затем, вдруг очень энергично, будто бы резко запустились все шарниры, маховики и шестеренки, или, будучи внезапно подзаряженным неведомым энергетиком, квадратичный прерывисто и чуть шепелявя заговорил:

 -Вот это встреча! Товарищ майор… Какие люди! А мы тут немного побаловались… Так значит, это… Кирилл Владимирович, я извиняюсь. Ты бы сказал или предупредил. А мы смотрим объект на нашей земле… Шеф сказал, мол… пошукайте малость… Кто там в теремке живет, может, откликнется. Ты б хоть табличку, где повесил: «Объект мол охраняет майор Иванов»,- скороговоркой иронично произнес квадратичный.

— Отбой, Валера. Отбой. Давай человека отпустим, и на улице поговорим.
Валерий Хромов, по оперативным данным, курировал Петроградский район, вплоть до главы Администрации, от одного известного питерского ОПГ. Щупальца ОПГ распространились во все эшелоны прогнившей городской власти.

Тогда я еще не знал, что Хромов руководит бригадой киллеров, довольно регулярно получая специфические заказы на устранение. (Об этом я узнал после резонансного расстрела владельца крупной фармацевтической компании. Это произошло поздннее.)
Несколько раз сотрудники спецназа «Зубр» мордами в пол жестко укладывали людей Хромова и его самого. Резиновыми дубинками ломали ребра. Это происходило во время разборок в одном из ресторанов группы «Фрегат». Так вышло что мне удалось примирить «ЗУБР»-овцев, курировавших «Фрегат», и Хромова.

С тех пор возник так называемый оперативный контакт. Его я планировал развивать дальше, выхватывая необходимые для своей работы частицы информации. Еще мне казалось, что низкорослый Хромов испытывает какой-то пиетет к моему росту. Так бывает, когда низкорослые люди, как бы это правильно выразиться, смотрят снизу вверх на более высоких. Вроде того как лилипут на великана или богатыря. Здесь бандитское нутро Хромова, привыкшее чтить только силу, вероятно, пребывало в почтении к более масштабному по антропометрии человеку с нужным удостоверением. Да и воспоминания о сломанных ребрах, примирении с «ЗУБР»-ом, возможно, тоже сохранились где-то в коре глубинных архивах бандитской памяти. В общем, сдержанное общение иногда способствовало получению информации.

Мы вышли на улицу.

— Владимирович, ну извини, — примирительно заговорил Хромов.— Ну я не знал, что ты тут капитанишь. Надо же было немного попугать. Мои кажись перестарались… палец этому пидору сломали. Как ты там говоришь: «у всех своя работа», так вроде?

— Так, то может и так, Валера… Работа у всех действительно своя. Только калечить человека права никто никому не давал. Или ты давно не сидел? Так если что, все можно быстро и в лучшем виде организовать. Нужно только прямо сейчас связаться с твоими «друзьями». А если хочешь, прямо сейчас с начальником «ЗУБР-а» созвонимся?
— Владимирович! Прекрати ты меня отчитывать. Ну все. Проехали. Всякое ж бывает.
 Рабочие моменты, — с улыбкой сообщил Хромов.

— Может и бывает… Но до поры до времени. Так… к сведению тебе. В этом клубе я почти пятнадцать лет тренировался. До международника. Понимаешь? Вырос здесь. Малая родина. Директором здесь сейчас мой родной брат. Он уже лет десять под прицелом снайперской винтовки. А… с вашими еще в 94-м мы все вопросы обговорили. Не помнишь, сходку? Ночь, с обеих сторон афганцы оказались. Это всех тогда спасло от стрельбы. Мир и все такое. Потом шеф твой приезжал. С ним тоже разговаривали. Выпивали даже. Батя мой, директором в гребной школе был, и у шефа твоего невзначай спросил: «Как говоришь, тебя зовут? Что-то не слыхал раньше. Молодой ты, видно, парнишка, или я уж больно старый». Выпили по рюмке, да и разошлись. Охрана исчезла, и до сих пор все было тихо. Слышишь! Тихо. Ладно, Валера. Давай, разъезжаться. Мне завтра рано на совещание. Извинись перед парнем. Заплати, если что должен. И компенсацию на лечение за сломанный палец.

— Владимирыч, какие вопросы? Мы за баню не рассчитались. В кабаке немного похулиганили. Всего-то пару раз с террасы в сторону Елагина острова пальнули. А в спортзале даже ничего не тронули. Ну, палец этому перцу сломали. А так… кажись, полный порядок. Все вроде живы и почти здоровы.

— В том-то и дело, что почти… Валера, у меня к тебе дело будет.

— Что за дело? Говори, — удивленно, как будто почувствовав двойное дно, произнес Хромов.

— Да так… ничего особенного. Нужно с шефом твоим обсудить кое-что. Кстати, по поводу этого объекта. Организуешь? Хочу предложить один хороший вариант. Сделку.

— Не обещаю. Но попробую, — неспеша, будто пытаясь распознать маневр, произнес Хромов. — Ты, Кирилл Владимирович, похоже, в какие-то свои быстрые шашки сыграть хочешь. Смотри не переиграй.

— Все под контролем, Иваныч.

— Не хочешь ли ты просто столкнуть нас с кем-то лбами? Шеф этого очень не любит.

— Ни в коем случае. Если бы хотел, то давно б столкнул. Давно бы уже друг друга перестреляли. Сейчас просто нужно организовать встречу. Я все популярно изложу.

— Тогда лады, — сказал Хромов, и я в очередной раз удивился, как человек, по внешнему виду явно обладавший двумя извилинами, может перевоплощаться и быстро, на лету схватывать нужную информацию.

— Будь здоров. И не серчай на меня. По поводу встречи с шефом сам выйду с тобой на связь.

— Подожди, Валера. Шепни мне еще по одному товарищу из ваших.

— Ну. Говори.

— Скажи, Змей он под шефом?

— Змей… — задумчиво произнес Хромов, как бы принимая решение, говорить или нет. Потом продолжил:

— Да. Змей наш. Но только сам по себе. С верхними очень завязан… И уж больно само… само…
— Самодостаточный? — подсказал я.

— Ага. Точно. Хотя, конечно, к шефу, вроде как, должен прислушиваться.

— Ладно. Понял. Давай до встречи.

Я зашел к Алексею попрощаться. Его спортивный костюм был выпачкан бурыми пятнами крови. На бледно-сером его лице сохранялась маска пережитого ужаса. Сквозь боль, он попытался улыбнуться. Казалось, Алексей был готов меня расцеловать, но решил воздержаться от проявления нежности.

Пока ехал в сторону дома, Алексей звонил еще два раза, и оба раза на эмоциях пересказывал подоплеку диалога с гангстерами, снова благодарил за невероятное спасение.

— Этот, который главный у них… дебил со шрамом на роже, — делился впечатлениями Алексей, — как заведенный, будто принял чего. Со стволом ходит и как указкой им машет. То ему это, то ему то. Я уж думал, все… пристрелит меня. Вы поговорили, так он извиняться ко мне пришел. Деньги сует. «На вот, — говорит, — возьми, это тебе на лечение. И скажи спасибо, что у тебя крыша такая есть. А то голову бы вывинтили и ноги переломали по незнанию…»

К девятиэтажке «кораблю» на Учительской я подъехал около четырех утра. Отчеканивая камертоном,моргали светофоры. Микрорайон безмятежно спал, убаюканный туманом и пеленой моросящего дождя. Что удивительно, щетки на моей машине внезапно заработали, также неожиданно, как и отключились. Существует же все-таки этот закон подлости.

В круглосуточном ларьке я купил бутылку водки «Вальс Бостон». Оросил рот из горлышка. Сделал глоток вечернего бальзама для крепкого сна.
У соседнего подъезда «дежурила» красная девятка. Та самая, которую видел сегодня, выезжая из отдела. Еще в поле зрения появлялся «Форд», но потом, за всей этой сутолокой, я про них забыл.

Что это? Наружка? Тогда чья и в связи с чем? Помню, что последний раз наружка за мной каталась в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении меня по доносу одного коммерсанта. Впрочем, тогда все прекратилось за отсутствием события преступления. Отсутствия преступления с моей стороны, естественно. И тогда заявление направлял опытный жулик, мошенник со стажем. А что сейчас? Думать не хотелось. Мозг, по всей видимости, уже отключился и спал.

Я поднялся на свой этаж, вошел в квартиру. Пустынно и грустно. Надавил на клавишу, включил свет. Не переставая, мяукала кошка, как будто хотела что-то сказать, но не могла и расстраиваясь, что ее не понимают. Приоткрытая дверь шкафа, обнаженные, словно обглоданные, осиротевшие вешалки. Щемящая боль в области сердца, что-то отдающее в голову, режущее изнутри, как будто колючий репей, превратившийся в металлического ерша заточенными иглами.
.
— Прости, Марусенька. Обещаю… Ну, извини… извини, сладенькая…

Еще раз сделал глоток. Не раздеваясь, не разбирая угловой диван, я лег и уснул. Последнее, что запомнил: кошка прилегла на грудь, положив теплую лапу на мою щеку.

— Я тоже тебя лю-лю… Давай спать. Сквозь сон еще некоторое время я чувствовал прикосновение мокрой пуговки носа. Потом окончательно провалился в какие-то темные сны.