Маленькая Леночка. Роман. Глава 3

           - Ма, что на телефон не отвечаешь?
           Задремавшая Лена вздрогнула и взметнулась от неожиданности на кровати, как акробат на батуте, а приземлившись, задергалась от боли, словно упала на оголённые электрические провода.
          - Егорка, предупреждать надо! – простонала она, завершив все невольные цирковые трюки. - У меня сегодня день раненного оленя: лежу, раскинув копыта и отбросив рога…
          - В гости надо заходить неожиданно и дерзко, чтобы хозяева не успели спрятать еду! – послышался с кухни смех сына. – Принёс всё, что ты просила: большой пакет - Няшке, а маленький - тебе. Я так понял, сначала Няшка съест свой большой пакет, а потом ты – Няшку. Иначе тебе грозит голодная смерть.
          С тех пор, как Виктор ушёл в туман и положил ключ от Лениной квартиры в почтовый ящик, изображая из себя героя грустной песни, заставляющей романтичную Лену ронять лирические слёзы, этот самый печальный ключ поселился в Егоркином кармане. Когда Лена покидала дом на несколько дней и отправлялась в путешествие, неизменно начинающееся с душевного ликования сразу от двери квартиры под звуки громыхающего по лестнице непонятно чем набитого чемодана, сын с девушкой поселялся в её скромном чертоге. Причиной этому был вызывающе лохматый и вечно линяющий белый перс Няша с крохотной кожаной пуговицей между глаз, через которую кот загадочным образом умудрялся закачивать в себя воздух. Мало того, что это не совсем путёвое существо постоянно нуждалось в еде, как распустившаяся обжористая жадина, оно вдобавок требовало человеческие руки, которые затолкнут в его бездонную пасть кошачий корм! Потому что принимать пищу распоясавшийся кот предпочитал исключительно наглой мордой вверх! Зародилась эта возмутительная традиция резко и неожиданно. Однажды утром Лена проснулась и застала своего питомца сидящим в углу её спальни с потухшим взором и обвисшими ушами, обмазанного с головы до лап пенящейся слюной, которой, как оказалось, была заминирована вся квартира. Приготовившись к самому худшему, Лена схватила несчастного кота в охапку и повезла к ветеринару. Там под истошные вопли больного, от которого сидящие в приёмной собаки дружно завыли, разделившись на сопрано, тенор и контральто, а черепахи мгновенно соорудили гимнастическую колонну, приготовившись к организованному побегу из аквариума, был произведен тщательный осмотр и ощуп, в результате коего ветеринар вынес заключительный вердикт. Виновными оказались Няшина поджелудочная железа и Лена, дающая своему великовозрастному подопечному неправильный корм. Правильная диетическая кошачья еда стоила в три раза дороже, но Лена была готова потчевать Няшу хоть черной икрой, лишь бы он ещё сто лет мурчал ей в ухо и прокусывал нос от внезапно нахлынувших чувств. Тем более, что её питомец представлял из себя огромную ценность, оказавшись последним из могикан в Ленином доме!.. Приобретенный в ветеринарном магазине подходящий корм возвращался домой рядом с носом больного и вызывал огромный интерес у взъерошенного гурмана, о чём свидетельствовало громкое шуршание из переноски. Когда же по возвращении на родную землю еда и едун друг за другом вывалились из кибитки, Лена, сгорая от нетерпения узнать, как оценит новое лакомство её страдалец, уселась прямо на пороге, вскрыла упаковку и дала с рук оживившемуся Няше несколько горошин, которые тут же поглотила зияющая бездна. Ограничиваться мизерной порцией трапезник не собирался и потребовал добавки, слопав дневную норму за две минуты и провыв при этом известную только ему благодарственную молитву кошачьему богу, освежившую Лену нестерпимым помоечным ароматом из пасти молящегося. ВСЁ! После пережитого опыта приема пищи с гордо поднятой головой Няша счёл крайне неудобным и унизительным впредь помещать свою плоскую морду в миску с едой, мучительно вычерпывая оттуда содержимое совсем не приспособленным для подобной деятельности персидским ковшиком. За полгода белобрысая бестия окрепла, раздалась в плечах и попе и каждый раз, когда Лена задерживалась на кухне больше чем на минуту, демонстративно усаживалась в углу своей столовой и начинала выразительно переводить печальный взгляд Пьеро с пустой миски на Мальвину и обратно, демонстрируя своим видом всю боль голодающих детей Африки. От подобного нетрадиционного кормления связь Няши со своей хозяйкой стала крепче и проникновеннее, чем у грудного младенца с матерью, и с тех пор Лену не покидало ощущение, что у неё дома поселился тамагочи, который управляет её расписанием и непременно превратится в протяжное «пии», если она не успеет покормить того, кого приручила, в положенное время.
          -  Ой, а что за шайба здесь пиликает? - прокричал с кухни Егор.
          -  Яндекс-станция Алиса. Пчёлка подарила на день рождения.
          - О, круто! Алиса, расскажи анекдот! Нет, этот бородатый, давай свеженький... Алиса, а как по-английски будет "отвали, бот зашкварный"?
          - Не растлевай приличную девушку, она у меня воспитанная и уверена, что все люди тоже, - шутливо погрозила Лена пальцем ввалившемуся в комнату сына и тут же замахала на кота, от души чихнувшего ей прямо на лицо:
          - Няша, ладно на меня, но зачем ты на мои последние орехи начихал?! Я их Егорке не заказывала! Немедленно топай в магазин, усач фундучный...
          Затем она перевела на сына взгляд, в котором только слепой не заметил бы сияние материнской любви и нежности.
          - В первый день нашего знакомства с Алисой на моё «спокойной ночи» она ответила, что готова развлекать меня всю ночь напролет, но если пора спать, то она начинает считать электроовец!
          Егорка подошёл и присел к маме на кровать. Как следует разглядев сына, у Лены, как обычно, во рту столпились причиталки: «Ой-ой-ой, сыночек, исхудал-то как: глазки ввалились, щёчки втянулись, шейка вот-вот надломится!..», но она героически проглотила свои стенания, едва не подавившись ими.
          А Егорка с сочувствием наблюдал за Лениной макареной, представляющую из себя попытку занять в кровати полусидячее, точнее, полулежачее положение, и озабоченно спросил:
          - Может, нам с Лизой пока к тебе переехать? А то ты чёй-то не того...
          - Кто? Я не того?! Да я ещё на районе произведу фурор! – натужно рассмеялась Лена, пытаясь состряпать безмятежное выражение лица.
          Ей вспомнилось, как тяжело переживался ею вылет подросшего птенчика из родительского гнезда. Каждый раз, проходя мимо Егоркиной и глядя на стул, скинувший с себя огромный горб из наваленной на его спинку одежды, а также на опустевший письменный стол, над которым освободилось воздушное пространство для межконтинентальных перелётов, Лена мчалась в ванную комнату смывать соленющие слёзы. Не застав там на полу раскиданных Егоркиных полотенец и перегретого фена, вытряхнутого из штанины джинс, не успевших высохнуть за ночь и подвергшихся с утра получасовой термической обработке, она застревала в ванной на полчаса, рыдая до икоты от ощущения, что у неё одновременно отрезали руку и ногу, а раны засыпали солью. Похоже, Лена никого в своей жизни не любила так, как сына. Его появления страстно желал Ленин второй муж, которого она практически за галстук притащила в ЗАГС незадолго до тридцати семилетия жениха, настояв на официальном повышении Петра с должности гражданского мужа, занимаемой им более пяти лет, до должности законного супруга. Видимо, после регистрации в шикарном ЗАГС на Английской набережной, где её жених оказался самым великовозрастным среди прочих, Петру пришла в голову страшная мысль о том, что он приблизился к предельно допустимой черте отцовства, которую вот-вот пересечёт. Вернувшись домой после весёлой и задорной свадьбы и скинув на пороге ботинки, новоиспечённый муж тут же начал топать вырвавшимися из многочасовых тисков ногами, немедленно требуя наследника, пока доблестный рыцарь Айвенго, лишённый наследства, не прискакал и не посвятил Петра в свой орден,  в который рыцари двадцать первого века по каким-то загадочным причинам очень рано становились посвящёнными… Если бы Лена знала, что спустя пятнадцать лет Пётр удивит всех своей новорожденной лапочкой-дочкой, то рассмотрела бы требование мужа с другого ракурса! Но тогда она сильно озадачилась, имея на руках парализованную маму и онемевшего папу, потерявшего разум после белой горячки и последовавшего за ней инсульта. Достойной придачей к этой нелёгкой ноше была девятилетняя Катюша, которую честолюбивая Лена изо всех сил старалась запихнуть в  шаблонные рамки «студентки, комсомолки, спортсменки и просто красавицы» и потому таскала по всевозможным кружкам в пределах Северо-Западного региона, а вечерами стояла у письменного стола дочери, изображая из себя укротительницу тигров и выбивая плёткой-невидимкой, сотканной из угрожающих флюидов, безукоризненно сделанное домашнее задание из протестующей большой кошки. С таким багажом за плечами Ленина реакция на тоталитарное требование супруга была неизменной: вставшие дыбом волосы и холодный пот, струящийся ручейком по спине. Она принимала все меры, самые надежные, чтобы дать возможность Петру помечтать подольше, но горячее желание мужа обрело фантастическую силу, и когда на приеме у врача Лене сообщили, что она станет мамой, доктор покрутил пальцем у виска, услышав названия подкачавших предохраняющих средств, возразив, что за многолетнюю практику ничего подобного не слышал. При этом он многозначительно посмотрел на медсестру, ставя взглядом Лене диагноз «токсикоз мозгов».
          Так в тридцать лет Лена приняла из прочного длинного клюва аиста сопящего крепыша, неуемная жадность которого не позволяла надолго отрываться от маминой груди и прибавляла карапузу по полтора килограмма веса каждый месяц. Лена без остатка отдалась сыну в добровольное рабство, и вскоре всем окружающим стало очевидно, что проснувшийся инстинкт материнства у Лены вылетал далеко за рамки общепринятых норм, словно лифт в её любимой детской книжке «Фердинанд Великолепный», пробивающий крышу здания и уносящийся в небо. Лене приходилось буквально разрываться на части между своими домочадцами, каждый из которых нуждался в ней, как в кислородной маске на вершине высокой горы, и становился в очередь за её вниманием и заботой, втайне недолюбливая своих конкурентов и поглядывая на них так, словно те съели их в прошлой жизни. Неожиданно проявившиеся шестерёнки внутри Лены без устали приводили в движение беспокойный механизм, который заставлял озабоченную мамочку делать зарядку и массаж грудному Егорке после каждого его пробуждения и вытаскивать малыша на  дневной сон на улицу, совершая по три экспедиции вниз и вверх с четвёртого этажа и обратно, по частям вынося разборную тяжёлую коляску, вырастившую в конечном итоге мышцы на руках и ногах Лены размером с саму себя. Когда же у Лены не хватало сил на подвиги Астерикса, она отправляла своего бутузика сопеть в коляске на балкон, а сама  варила супы из пятнадцати овощных наименований и лепила фрикадельки из свежей молодой телятины,  купленной на рынке и тридцать раз перемолотой через мясорубку, а также заваривала травяные сборы для вечернего купания, предназначенные для  конкретного дня недели в лучших традициях советской коллекции трусов «неделька».  Перед сном Лена напевала своему сокровищу все колыбельные мира, невзирая на жестко оттоптанные слоном уши, и читала все сказки планеты, добавляя к ним басни собственного сочинения. Детская кроватка в углу почернела от горя и одиночества, а вскоре и вовсе переехала на балкон в разобранном виде, между тем как Егор Петрович спокойно и ненавязчиво сменял дневную роль кочевника, не вынимающего шпоры из маминых боков, на ночную роль жадной пиявочки, присосавшейся к маминой груди. От такой герудотерапии у Лены несколько раз случался мастит, и когда однажды двадцати четырех килограммовый мужичок, почти трёх лет от роду, подбоченясь,  встретил на пороге маму, бесстыдно отсутствовавшую два дня по причине «у доктора на лечении» и вернувшуюся домой с  туго перевязанным самым дорогим, что у Егорки было, он пообещал убить негодяя доктора и отправился на кухню выбирать подходящее оружие из колюще-режущего столового арсенала.
          Как же часто случается довольно странная оказия: первенец воспринимается своими родителями как чужестранец, возникший из неоткуда прямо рядом с их дверью и постучавшийся на ночлег, у которого затем хватает дерзости задержаться в гостях на долгие годы, а то и на всю жизнь! Более того, этот пришелец проявляет удивительную способность постоянно входить в конфронтацию с окружающими и категорически отказывается соблюдать земные нормы поведения, постоянно пытаясь навязать свои несносные инопланетные правила и наказывая окружающих за их несоблюдение включением оглушительной сирены противовоздушной обороны во внештатном режиме, вызывая у молодых родителей очень противоречивые чувства. Зато второе дитя каким-то волшебным образом срывает чеку с гранаты, в которой замурованы лучшие родительские чувства, и блаженно купается в обрушившейся на него бездонной любви. Не оттого ли в семьях зачастую действует негласный закон: младшенького любят больше? У таких родителей повзрослевшие старшенькие не очень-то торопятся обзаводиться вторым ребенком, памятуя свою детскую ревность к невесть откуда взявшемуся сначала орущему, потом капризничающему и затем искусно создающему всякого рода подставы маленькому боссу, похитившему у жертвы беспредела внимание, любовь и ласку мамы с папой, и без того не особо проявленную. Лене припомнилась забавная сценка, когда Катюшин соплеменник по средней группе внезапно перестал посещать детский сад, а через пару месяцев вдруг предстал перед их взором на улице, восседая с огромными беспокойными глазами на краю детской коляски и старательно заслоняя своим тонюсеньким тельцем грудного братика от мамы, которая с огромным трудом толкала впереди себя повозку с сыновьями. Срывающимся от отчаяния голосом несчастная женщина поделилась неожиданно свалившейся на неё проблемой: старший сын не ест и не пьёт, ходит целый день хвостом за мамой и ложится на младшего, как на амбразуру, не давая совершать с новорожденным никаких манипуляций. При этом мальчик наотрез отказывается ходить в садик, потому что мама сначала забудет его оттуда забрать, а потом и вовсе забудет. Навсегда.   
          И вот из обожаемого Леной телепузика, «самого сферичного на всём средиземноморском побережье» согласно традиционным причитаниям Петра во время их летних путешествий, вырос очень симпатичный прагматичный юноша. Может, эту самую симпатичность сын и унаследовал от Лены, но всё остальное было как под копирку заимствовано у папы. Материальная составляющая лежала в основе всех его принципов, желаний и поступков, и первые появившиеся на столе Егорки книги не имели никакого отношения к детективам или приключенческим романам, но имели говорящие сами за себя названия "Богатый папа, бедный папа" Роберта Кийосаки и "Думай и богатей" Брайана Трейси. Когда однажды на кухне, где Лена обычно занималась со своими учениками, собралась голодная многоголосая стайка Егоркиных друзей, и Лене пришлось проводить урок английского языка за письменным столом сына, женщина воскликнула, ткнув пальцем на сложенные в стопочку книги: «Вы знаете, Елена, чем опасно пристрастие к цифрам и расчётам? Ими занимается отрицательная система в мироздании! Я вам настоятельно рекомендую направить внимание сына на гуманитарные науки и предметы, развивающие творческие способности, чтобы добиться расположения положительной системы!», на что Лене ничего не оставалось, как только пожать плечами: добрая половина тех, кто не скачет с кольцом в носу вокруг костра, занимается расчётами…
          К счастью, Егоркина деликатность, невозмутимость и воспитанность гармонично встроились в генетически переданную от папы кощееву страсть "чахнуть над златом", и сын давал фору аналогичной папиной слабости, кладя его на лопатки своей задорной молодостью и весёлым юношеским драйвом. Егорка представлял из себя олицетворение драйзеровской теории, гласящей, что личное обаяние и способность к предвидению является залогом финансового успеха, и когда он забросил учёбу в   университете, пояснив, что прочтение "Финансиста" явилось прекрасной альтернативой экономическому образованию, то достаточно успешно отправился в финансовое плавание, ловко подставляя паруса попутному ветру.  Что касается своей мамы, то Егор с деликатной терпимостью относился к Лениному мировоззрению и образу жизни, расценивая её ежедневные окуривания квартиры ладаном и молитвы за закрытыми дверями как чудачество.
          - У тебя в холодильнике мышь повесилась, - констатировал Егорка факт, абсолютно несовместимый с традиционным наполнением морозильного шкафа.
         Такой холодильный вакуум показался абсолютно противоестественным сыну, всегда приходящему к набитому до отказа кастрюлям и контейнерам.  Изысканные блюда, приготовленные из архиполезных продуктов, согласно семейной традиции, представляли из себя практически полный список прибывших с Ноева ковчега в современную цивилизацию съедобностей и должны были во что бы то ни стало спасти жизнь сына, висевшую на волоске. По мнению Лены, Егорка питался преступно безалаберно и загружал беззащитный перед выбором своего завхоза желудок совсем не тем, чем раньше заботливая мама: в Ленином воображении Егорка питался исключительно ржавыми гвоздями, которые запивал стеклоочистителем. Когда же сын с подругой, по своему обыкновению, задерживался на пару часов, Лена звонила ему и задавала один и тот же вопрос: «Надеюсь, вы ничего не ели?», на что Егорка весело отвечал: «Нет, мам, мы страшно голодные, не переживай!»
          - Сына, так ведь пост идёт Рождественский, да и повар нетрудоспособен! Уголь нужен паровозу, мчащемуся на полном ходу, а мой состав дремлет на запасном пути в ожидании, когда его двигательный механизм починится, - отозвалась Лена.  – Завтра, если буду в состоянии занять прямостоячее положение, сварю суп из рыбы, которую ты принёс. Порадую чрево в субботу! А в воскресение, даст Бог, до храма доберусь - прошлые то выходные оказались безнадёжно лежачими...
           - Ой, мам, отлежись лучше дома, пускай по тебе Няшка топчется вместо добропорядочных прихожан в церкви!
           -  Не беспокойся, сынок, я на лавочке схоронюсь, - улыбнулась Лена.
           - Никак не пойму, зачем люди в церковь идут? – не сдержался Егорка. - Чтобы освящаться там, как куличи?
           - Люди ходят в храм, потому что любят Бога! – мягко возразила Лена.
           - Ага, любят они, как же! Бегут из страха в аду оказаться после всех своих грязных делишек и мыслишек! Знаю я некоторых ходоков, те ещё грешники, а Богу молятся, лбы расшибают! Да и батюшки тоже молодцы: зажигают в своих «меринах» с золотыми котлами на пухленьких ручонках, хорошо устроились... У моего одноклассника родители в храме работают: отец настоятелем, мать хористкой. Церквушка маленькая, тесная, да ещё одна на огромный район. По праздникам люди внутри не помещаются и стоят на улице. Рядом заложен новый большой храм, прихожане не жалеют денег на строительство, жертвуют, кто как может! И не зря: переехал мой одноклассник с далеко не маленькой квартиры в загородный дом, который стремительно воздвигся вместо храма, только без креста на крыше… А когда его родители захотели слезть со своих стареньких «фордиков», то долго спорили, что лучше купить: «Мерседес» или «Лексус», да вдруг забеспокоились: вдруг прихожане невесть что подумают, и решили не привлекать к себе внимание. Остановились на «Тойоте».
           - Егорка! - нахмурилась Лена. – В храм приходят к Богу, а не к батюшкам. Если ты в театре сдал куртку гардеробщику-пьянице, а потом увидел на сцене актёра, печально известного своими куражными выходками в ночных балаганах, означает ли это, что режиссёр плохой и к его постановке нельзя относится серьёзно? Ещё Тихон Задонский сказал, что путь христианина лежит не от победы к победе, а от падения к падению… Хотя, - Лена улыбнулась, что-то припомнив, - Я ведь тоже, оказавшись впервые в церкви, подумала, что батюшка спустился с небес и после службы вознесётся обратно! Да, сынок, в храме находятся такие же грешные люди, как и везде, и батюшки тоже разные. Со священников Господь потом во сто крат больше спросит, чем с мирянина…
          В её памяти всплыл образ одного упитанного батюшки, ныне почившего, высказавшегося однажды в своей проповеди на предмет пристального внимания прихожан к имуществу церковных служителей: «Вы не на нас смотрите, а на себя! У меня, например, два мерседеса, и что? Господь каждому подаёт по делам его, а с нас же и спрос будет особый». Потом обладатель двух элитных машин внезапно куда-то исчез, а спустя год Лена увидела на Пасхальной службе у алтаря исхудавшего священника, еле-еле передвигающегося на костылях, и с трудом узнала в нём того самого батюшку. К сожалению, праздничная служба оказалась для него последней…
          Лена встряхнула головой и продолжила:
          - Видишь ли, Егорка, церковный приход состоит из таких же непохожих друг на друга людей, как и в любом другом коллективе, но их объединяет стремление изменить себя и свою жизнь к лучшему. Они обращаются за помощью к Богу, потому что, помыкавшись и наигравшись в борьбу за земное счастье и справедливость, осознали, что всё подчинено некой неподвластной им силе, без поддержки которой ничего не получается. Почти за каждым стоящим в храме – целая история грехопадений, и мне не ведомо, как батюшки сами умудряются избегать падений на исповеди от услышанных ими откровений… Все люди грешат, потому что наши ручки, ножки, глазки, ушки, мозговые извилины, гормоны и ещё целый комплекс органических субстанций далеко не всегда подталкивают к праведным подвигам, наоборот, чаще от них отталкивают, да ещё подножки подставляют. И верующим, и неверующим, и постящимся, и не постящимся, и кающимся, и не раскаявшимся, всем без исключения! Наша задача – выйти из-под власти своей временной белковой тушки, которая, как любой материальный предмет, подвержена энтропии, и без постоянного усилия невозможно удержать её хотя бы в первоначальном состоянии, я не говорю уже о духовном росте! И здесь нам в помощь только Бог… Вот скажи мне, сына, смогу ли я помочь тебе в беде, если я о ней ни слухом, ни духом? Так и Господь помогает тем, кто просит, но эту помощь следует правильно запускать в свою жизнь!
          - Маам, - почти жалобно проскулил Егорка, пытаясь мирным путём прервать речь Ульянова-Ленина с броневика. Но было уже поздно: разрумянившаяся Лена, машинально вцепившаяся в несчастного Няшу, словно в смятую кепку вождя, продолжала, перебивая саму себя, но не позволяя сделать это сыну:
          - Все мы приходим в этот мир с так называемой естественной разумной нравственностью, неким каркасом, позволяющим людям созидать и взаимодействовать друг с другом, удерживая общество от тотального разрушения, иначе больше десятка монстров на нашей Земле не ужилось бы. Но чтобы это чувство не утратилось, а мы не расчеловечились, необходима очень мощная сила под названием ЛЮБОВЬ и ВЕРА. На Земле только вера не даёт злу наслать на человеческий разум туман заблуждений. Вера находится за пределами человеческого ума, она живёт в необъятных просторах памяти вечной человеческой души! И Господь через эту веру помогает людям продержаться в узких рамках временной человеческой жизни, даёт силы и оживляет, но, самое главное, учит любви, вернее, пробуждает её в человеке через свою, и это удивительный процесс!  Однако, чтобы обрести и почувствовать в себе любовь, требуется время. Невозможно зайти в университет и через два часа стать образованным дипломированным специалистом. Нельзя зайти в храм и через два часа выйти оттуда светлым, добрым и безгрешным. Вся наша жизнь призвана стать школой любви, и в церковь мы приходим не для того, чтобы поглазеть на грехи другого, придумав и приписав к ним ещё сотню-другую, а чтобы излечиться от своих собственных, ведь грех – это рана, наносимая человеком самому себе. Как и в первом, так и во втором случае нужны годы упорного труда, чтобы однажды понять: я уже другой, я вырос, я приобрёл новые духовные качества! Знаешь, что говорят святые? «Если будешь смотреть на людей, никогда не поднимешься; если будешь смотреть на Христа, никогда не упадешь». А к святости, сынок, можно только стремиться, стать святым получается у единиц, однако это вовсе не означает, что для остальных путь закрыт. Дорогу осилит идущий, и духовный опыт поможет укрепиться в вере и стать праведником, а на молитве праведника держится весь мир…
          Егор приклеил на свою заскучавшую мордашку вежливую блуждающую улыбку, и Лена, выпустив пар и вспомнив, что, кроме дара красноречия, у неё ещё есть больная спина, схватилась рукой за поясницу. Она попыталась найти в выражении лица сына хоть что-то, отдаленно напоминающее понимание, однако кроме «Платон мне друг, но истина дороже», она, как всегда, ничего не смогла прочитать в его глазах. Эх, сына, сына, какую судьбу уготовил тебе Бог, какими тропами пройдешь ты по своей жизни, милый?..
          - Мамуль, это твой путь и твоя версия… Существование Бога не доказано, ведь его никто не видел, - проговорил Егорка.
          «Бога человеку невозможно видеть», - процитировала Лена Писание. - «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Только когда сердце человека очищается от грязи страстей и привязанностей к вещам, лишённых души и духа, а значит, и смысла, только тогда поднимается внутреннее веко сердечное и открывает оку сердца Царствие Божие, которое находится внутри человека...
          - Как-то туманно, мам… Мне кажется более убедительной теория матрицы: один мегамозг или группа таких товарищей создали увлекательную компьютерную игру. Возможно, это искусственные интеллекты, созданные кем-то еще, по принципу матрёшки, не важно, и теперь мы все участники этого беспредела! Посмотри, что на Земле происходило и происходит: да человечество представляет из себя просто бесконечный сериал-блокбастер с непрекращающимися сценами бедствий и насилия, который развлекает неизвестного ему зрителя или зрителей, потешающихся над земными потасовками! Им, как и нам, увлечёнными компьютерными играми, наплевать на то, что чувствует человек, когда за ним охотятся всякие твари и убивают.  Мы для них бегающие фигурки на экране монитора… Обложили нас всевозможными правилами, погрузили в мир иллюзий и тащатся от нашего экспромта, при этом другим товарищам из Галактического пространства за отдельную плату джойстик дают, чтобы те тоже смогли пощекотать свои нервишки. А пресловутая свобода выбора дана нам лишь для того, чтобы мы накосячили побольше, а они поржали погромче… Не исключено, что над нами вообще ставят эксперимент высшие цивилизации: вырастили нас в пробирке, как мы искусственных вирусов в биолабораториях, и вычисляют область нашего применения: либо в качестве биологического оружия в межгалактических войнах, либо как бифидобактерии для своего пищеварения. Мой приятель вообще фанат теории, что мы являемся биобатарейками для паразитирующих вселенских сущностей, захвативших нашу планету, которые подписывают с нами контракты между воплощениями и навязывают такие сценарии, чтобы мы всё время страдали, постоянно чего-то боясь и ненавидя друг друга, и выделяли при этом тонны негативной энергии, на которой они жиреют!
          - Попахивает Айковскими архонтами, - вставила Лена, дав понять сыну, что она в курсе и дальше данную тему можно не освящать.
          - Я бы добавил, что нас жрут все, кому не попадя! А Бога люди придумали для самоуспокоения, как луч света в тёмном царстве, - пожав плечами, закончил своё рассуждение Егорка.
          - А перед этим Бог придумал людей для самовыражения! – Лена спокойно смотрела на сына. – «Уведите, яко Господь Той есть Бог наш, Той сотвори нас, а не мы его…» Твой ИИ, может быть, и принимал участие в математических вычислениях по программированию и разработке эволюционной программы для биологических существ, которые, к сожалению, согласно этой самой программе находятся еще на начальной стадии своего духовного развития и живут в лучших традициях детского сада, который ты называешь беспределом: детишки отбирают друг от друга машинки и лупасят тех, кто не хочет с ними делиться. Но чувства и эмоции являются нашим отличительным компонентом и от роботов, и от бестелесных существ, и заложены они вовсе не искусственным интеллектом, способным лишь заниматься расчётами и систематизацией математических составляющих. Эти энергии ему не ведомы, как и любовь, которая является основополагающим принципом созидающего развития свободного существа. Значит, ИИ выполнял чьё-то задание. В противном случае, мы все были бы головами профессора Доуэля, без сердца и души. Кто-то однозначно одухотворил материю, и сдаётся мне, что это как раз Бог. Какая нам разница, кто ему помогал и какие схемы он при этом использовал? Что может знать муравей о полёте орла и величественном погружении морской черепахи в подводный мир? Что можем знать мы, находясь в ограниченном пространстве своего муравейника, о мирах, находящихся за его пределами? Максимум, что может допустить человек на примере муравья и черепахи, это придумать ползающего орла и огромную кучу под названием «черепашник», куда медлительные черепахи тащат ветки для своей черепашьей королевы. Что касается матрицы, то в определённом смысле мы все в матрице, если говорить о Вселенской программе. А куда без неё? Должен быть каркас, связывающий звенья случайностей в стройную структуру! Недавно мне на глаза попалось описание ада маньяком-убийцей, который после тяжелого ранения полицейским несколько дней пролежал в коме. После того, как преступник очнулся, он вёл себя как сумасшедший: закрывался руками от стен, которые якобы на него падали, умолял привязать себя к кровати, чтобы она больше не проваливалась под пол, хватал руками врачей и медсестёр с просьбой не уходить, потому что, если они покинут его, то больше никогда не вернутся, и был страшно удивлён, когда оказалось, что руки и ноги его слушаются, а не живут своей жизнью. Больного с трудом привели в чувство, и он рассказал, что провалился в ад, потому что после отхода души из тела чувствовал себя увесистой гирей и не смог подняться вместе с другими светящимися огоньками наверх. Он стремительно падал в чёрную бездну, испытывая не поддающийся описанию ужас от то и дело возникающих перед ним отвратительных тварей, при виде которых остановилось бы сердце даже у самого заядлого любителя хоррор-фильмов. Потом тяжесть исчезла, но он потерял контроль над всеми своими членами, которые стали беспорядочно двигаться и ударять его. Не смотря на то, что боли он не чувствовал, мучительное ощущение непрекращающегося хаоса разъедало изнутри. Маньяк утверждал, что в конце концов он оказался на обратной стороне Луны, которая кишела существами, подобными ему, где все предметы вместе с ним находились в беспорядочном движении. Желание хотя бы на секунду найти опору, которое невозможно было удовлетворить, причиняло невыносимое страдание и казалось в разы сильнее физической боли. Узники лунной тюрьмы пытались общаться друг с другом, но вместо этого лишь отталкивались друг от друга и разлетались в стороны, словно броуновские частицы. Невыносимая тоска безысходности жгла, как огонь, и разъедала, как кислота, всю гадость души, которую преступник приволок с собой на «Луну».   Потом ему послышался голос молящейся за него матери и пронзила молния, которая практически испепелила его, оставив светлую искорку, которую тут же выдуло из ада… Рассказав об этом, мужчина потерял дар речи, а вместе с ним и рассудок, благодаря чему оказался не в тюремной камере, а в больнице для душевнобольных. Соседи по палате рассказывают, что слышат его голос только ночью, когда он произносит: «Верую, Господи!» Без веры мы, сынок, забредём куда угодно, только не туда, откуда пришли. А нам надо вернуться домой, понимаешь? После долгого странствия по матушке Земле нам надо вернуться домой. Вера – это как язык Брайля для слепых. Мы все здесь слепые… И только вера, надежда и любовь способны помочь нам выбраться из паразитирующей матрицы, о которой ты мне талдычишь, потому что то, чем она питается, на человеческом языке называется «грех», и без него мы ей не интересны. Собственно говоря, ничего нового: Иисус Христос предупреждал, что мир лежит во зле, для этого он и пришёл на Землю, чтобы избавить нас от власти паразитов. «Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришёл для того, чтобы имели жизнь, и имели с избытком».
          - Ага, и теперь христиане едят своего избавителя и запивают его кровью! Пять баллов и привет каннибалам!
          Лена громко рассмеялась.
          - И ты туда же! Аргумент, ничего не скажешь… «Я -хлеб жизни!», - говорил Христос. А ещё - «Дверь овцам», то есть деревянная на петле и для барашков? Или «Лоза» - виноград? И в заключительной беседе с апостолами в Гефсиманском Саду Господь указывает, что всю информацию дал им через притчи, которые следует понимать правильно! «Имеющий уши да услышит!» На Тайной Вечери Иисус Христос заповедовал есть хлеб и пить вино во имя Его, вспоминая Его и то, чему Он учил, а не КАК Его! «Сие творите в Мое воспоминание: елижды бо аще ясте Хлеб сей, и Чашу сию пиете, Мою смерть возвещаете, Моё воскресение исповедаете». Ох, если бы все слова Иисуса люди воспринимали так же буквально, как «Ешьте Плоть Мою и пейте Кровь Мою», и следовали им, то на земле давно воцарился бы рай! Пусть даже устланный вырванными глазами и отсечёнными руками! А если хочешь получить объяснение на современном языке, то Причастие представляет из себя взаимодействие с Божественной энергией, Духом Святым, который снисходит на Святые Дары во время молитв на Литургии, потому что молитва – это код, особый символ, слово, которое было вначале! И призвать, и принять эту Божественную энергию можно только в подготовленный сосуд, очищенный искренней верой и чистосердечным покаянием, иначе Таинство Причащения будет «в осуждение». Это как рукой схватиться за оголённые провода, только тряханёт не сразу. 
          - Ну, может и соглашусь, если под источником этой энергии ты подразумеваешь не седобородого дедушку, сидящего на облаках, а говоришь о мировом сознании, некоем мощном генераторе! Есть же научное предположение, что сознание имеет возраст Вселенной! Вспыхнула мысль в мировом мозгу, в котором, если проводить параллель с человеческим, квадриллион связей, больше, чем элементарных частиц во Вселенной, - и бац! Образовалась гигантская гипернейросеть, и после динозавров и питекантропов появляемся мы, двуногие и так себе разумные букашечки!  А дальше нас втыкают в развлекательно-развлекающую матрицу, где мы развлекаем, а матричный заказчик – развлекается… - Егор извиняюще улыбнулся, намекая на то, что вариант маминой матрицы кажется ему слишком сопливеньким.
          -  В чём тогда мораль, где смысл человеческого существования, если по твоей теории матрица развлекается, ставя над нами опыты и используя нас в качестве планктона для светлых и тёмных сущностей, а мы, словно подопытные крысы, хоть и страшно умные, обречены превратиться в короткую запись в журнале результатов эксперимента или в непереваренные отходы, утилизируемые системой в какие-нибудь чёрные дыры?
          - Для нас нет никакого смысла, а для того, кто нас придумал, есть: кормиться нашей психической энергией, которую мы вырабатываем в процессе короткой жизни в погоне за осуществлением своих желаний. Периодически нам даже даётся исполнение этих самых желаний, чтобы мы не успели почувствовать себя ослами, топающими за морковкой, которая висит на верёвочке перед нашим носом на неизменном расстоянии, пока нас ням-нямкают все невидимые господа, сражаясь за самый лакомый кусочек… И чтобы мы не сошли с трассы безрадостного бытия раньше, чем нас обглодают до косточек, – с умным видом заключил Егорка.
          - То есть ты хочешь сказать, что нами забавляется некий фермер-плохиш, будто коровами: сначала играет с нами на зелёной полянке, потом доит и в конце превращает в говядину? – уточнила Лена. – Тогда не допускаешь ли ты, что он работает в паре с добрым полицейским, который создал плату для матричного компьютера и использует злого полицейского для отсева «зёрен от плевел»? А суть игры заключена в предоставлении для каждой бегающей на экране фигуры возможности развития до уровня зерна, который позволяет выйти из матрицы, помахать ручкой говядине и вступить в новую игру на новом уровне?
          - Не знаю… Может, все и начиналось с хорошего игрока, но сдается мне, что он продул… Да и к чему во всём искать смысл? Надо жить ради жизни, и смысл жизни - в самой жизни…
          - А дом надо строить ради дома, работать ради работы и есть ради еды! Где ты за свои двадцать лет успел хлебнуть горести безрадостного бытия, ослик длинноухий? Эх, сынуля, не за теми морковками ты топаешь, не те книги читаешь! Обогати себя чтением русской классики, очень полезной для души, я бы сказала, душеспасительной.
- Скукотища… - протянул Егорка и взглянул в подёрнутые грустной дымкой глаза матери. - Да я всё понимаю, мам, нравственность там, совесть, но когда я читаю назидания для моей морализации, то меня сразу начинает клонить ко сну.
          «Наверное, эти истины должны заходить не через глаза, - подумала Лена. - Они должны быть сгенерированы самим человеком. Но что сможет включить этот генератор, если не тягу к познанию? В противном случае истины зайдут с чёрного хода через беды и несчастья». Лене вдруг стало тревожно на душе. Недавно она проезжала мимо очередного открывшегося винного подвальчика, одного из многочисленных алкоточек, разраставшихся в их городке, как грибы под дождём, а если быть точнее, под денежным ливнем, обрушивающимся на их владельцев из тяжёлых туч желаний покупателей «напиться и забыться». Рядом с магазином толклась кучка подростков, и у Лены в мозгу сразу вспыхнуло осуждение, а в душе – горечь: вот, пасутся малолетние любители налимониться, пропащие души… Затем Лена укорила себя за стереотипное мышление, вспомнив, как воспринимается мир растущим человечком, когда грань между «хорошо» и «плохо» ещё размыта, но всё интересно и всего хочется попробовать. Стоит только какому-нибудь всезнающему назидателю ткнуть в «плохо» и погрозить пальчиком, как через пять минут назидаемый уже рассиживает в плохой бочке с дёгтем, погрузившись туда по самые плечи и придавив мягким местом каплю мёда… Недаром Иисус Христос говорил притчами! Такими уж непослушными творениями мы получились, что прямые инструкции вызывают у нас мгновенное отторжение, если только двенадцатиметровая конфетка не подсластит наше желание выслушать указание, а выполнить его мы готовы только за очень приличное вознаграждение, размером с рай. Да что там говорить: и притчи правильно понимаются единицами, для остальных же разжёванный смысл остаётся манной кашей с комочками, которую они либо украдкой выбрасывают в окно, либо откровенно сливают в унитаз… Молодые люди ещё не успевают погрязнуть в многочисленных привязанностях и зависимостях, они лишь старательно закидывают червячков в пасть этих хищных прожорливых рыбок, прикидывающихся безобидными цветными карпами в пруду детско-юношеской недальновидной любознательности. Мир только познаётся вдоль и поперек, и даже авторитетные чужие оценки не остановят любопытное существо, пока он сам не вынесет свой вердикт относительно происходящего внутри него, вокруг него и далеко от него. Это началось ещё с Адама и Евы, ведь недаром запретный плод рос в Эдеме на древе познания, и возможно, никакой змий не обвивал Еву кольцами, а просто сидел внутри неё под именем «любопытство», которое потом упаковалось в коробочку под названием «первородный грех» и стало передаваться из поколения в поколение прелестными потомками ребра Адама. Так продолжается и по сей день, и никакой Маяковский здесь не поможет. Хотя…  Сама Лена была послушным ребёнком, имеющим врождённое желание быть хорошим и всегда поступать правильно, которое затем переросло в синдром отличника и травматический перфекционизм, и положительные герои из книжек, запоем читаемых ею с четырёх лет, как только она научилась складывать буквы в слова, были её гидами и воспитателями. Первая книга, которую Лена прочитала за долгие часы своего одиночества втихаря от родителей, пока они были на работе, называлась «Рассказы» Зощенко. Она стояла в книжном шкафу на «взрослой» полке и привлекла Ленино внимание своим ярким переплётом. Нахихихавшись вдоволь, Лена нечаянно процитировала Лёльку за взрослым застольем, отчего у мамы выпала из рук вилка, а у папы – рюмка…  Что же такое «хорошо» и что такое «плохо», Лена усвоила сразу и на всю жизнь, когда «Крошка сын пришёл к отцу и спросила кроха…»
          Похоже, что современное художественное слово потеряло большую часть своего смыслового веса после продолжительной диеты, состоящей из сверхдинамичных экшнов, компьютерных пришельцев и виртуальных героев со сверхспособностями. Внимание нынешнего читателя можно удержать только бузинными палочками и фантастическими тварями, расчёсывающими вечно зудящую жажду впечатлений и заставляющие нервно вибрировать расстроенные мозговые струны. Воспитывающие же характер и закаляющие дух классические художественные произведения, наряду с глубокими философскими и историческими трудами грустно покоятся в стране забвения, потому что наследие талантливейших и умнейших людей человечества всё меньше и меньше интересует представителей нынешней развращённой и духовно опустошённой цивилизации. Празднословие стало писательским грехом и привело к правонарушительной жизни общества. Размышления о смысле жизни превратились для современного человека в крутой кипяток, ошпаривающий ненасытное желание наслаждаться своим существованием, поэтому подавляющее большинство читателей предпочитает наслаждаться книжной молекулярной кухней, уминая за обе щеки красиво оформленное блюдо из умопомрачительных сюжетов, и запивать его бурной фантазией авторов, тем самым оберегая узкие границы своего сознания от расширения. А ведь границы сознания для человека вещь спасительная, но только для того, кто раздвигает его до возможных границ. Много ли таких? Мир принадлежит тому, кто его видит, а лужа никогда не признает величие океана. Нынешнее человечество в своем подавляющем большинстве довольствуется зыбкой поверхностью, предпочитая не погружаться на глубину… Так мы обрекаем себя на вечную цикличность: человек в шкуре мамонта – человек в ботинках – человек в удовольствиях и войнах за мировое господство – человек в шкуре мамонта…  Хотя, как поётся в песне, «много умных книжек прочитать – еще не выстрадать».
          - Милый, правильные книги помогают нам стать осознанней и лучше, а следом за нами становятся лучше и окружающие нас люди. Как сказал Серафим Саровский: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи».
          Лена заметила, как нетерпеливо заёрзал Егорка. Эх, надо самой написать книгу да выговориться там сполна! Возможно, у того, кто не захлопнет её через пять минут, подавившись первой порцией Лениной навязчивой назидательности, возникнет желание вместе с Леной найти ответ на миллион вопросов, воспользовавшись мерцающей мудростью автора…  Или это не мудрость вовсе, а шаблонная мораль, туманная заумность или вообще – беспомощное сотрясание воздуха, никому не понятное и не нужное, кроме неё и Бога? А вдруг и Богу это не надо? Лена, Лена, это только ты думаешь, что можешь спасти мир, или имеются и другие сумасшедшие? Конечно, имеются! Миллионы людей хотят изменить мир, и лишь единицы – себя… Начни-ка сначала спасать и изменять себя, а там, глядишь, и другие подтянутся.
          - «It is not my cup of tea», - грустно улыбнулась Лена и, перехватив вопросительный взгляд сына, перевела: - «Это не моя чашка чая». В любом случае, сынок, ценности остаются прежними, как у Жванецкого – «честность, порядочность, плечи ребёнка, беседа с умным, книги и нормальная дружба, когда обоим ничего не надо…»  Как твой бизнес, Егорка? – сменила она тему, почувствовав, на что намекал сын, говоря о наставлениях.
          - У меня все окай, мамуль. Работаем с криптой …
          Егор начал рассказывать Лене о своих финансовых операциях, и теперь настал Ленин черед состряпать умное лицо, чтобы сын не заподозрил неладное, ведь эта тема была понятна Лене не больше, чем иврит. От подобных разговоров у нее сворачивался мозг, как прокисшее молоко, и ошмётки непонятных фраз сбивались в несъедобную для головы массу, которую она была просто не в состоянии переварить.
           «Отлично поговорили - один не верит, другая не понимает», - подумала она, когда за сыном закрылась дверь.  Лена со скрипом перевернулась на другой бок и уставилась на Няшу, сидящего напротив нее с отвисшей челюстью и полуприкрытыми сонными глазами, придававшими его кошачьей физиономии довольно глупое выражение. «Еще один… Три дебила – это сила», - пронеслось у нее в голове, и через секунду она забылась тревожным сном.
           Ей снился Витя… Летним днём они прогуливались возле Егоркиной школы и о чём-то оживлённо разговаривали. Виктор рассказывал ей какую-то забавную историю, в которой было очень много «р», поэтому в его слегка картавеньком исполнении она напоминала французскую сводку новостей, не страшную, судя по тому, что они весело хихикали. Почему-то дорога вдоль школы была затоплена водой, и Виктор, желая окончательно развеселить Лену, нагнулся и, изображая кабанчика, помчался по этой дороге, набрав огромную скорость и разбрызгивая в разные стороны воду, словно он был торпедным катером. Лена громко смеялась над потешным зрелищем, а потом стала махать Вите рукой, чтобы он вернулся к ней обратно. Но он стоял вдали, серьёзно глядя на неё, и не шевелился…
          Проснувшись, Лена обнаружила несколько пропущенных звонков от сына и вспомнила, что накануне отдала Егорке ключ от Гришиной квартиры, попросив заехать домой к потерявшемуся дяде в надежде, что этот визит поможет прояснить его загадочное исчезновение. Она увидела присланное сыном видео и, резко сев в кровати, дрожащими руками нажала на треугольничек на дисплее телефона в страхе, что сейчас увидит что-нибудь шокирующее. Лена ощутила болезненное напряжение то ли внутри головы, то ли на её поверхности. Наверное, так чувствует себя собака, отведя уши назад.
          На полу в плохо освещенной прихожей, которую Лена, стоя на четвереньках, отмывала месяц назад, валялись банки, склянки и смятые пакеты, среди которых аккуратно стояли две единственные пары обуви, имеющиеся в Гришином арсенале. Первая была представлена курносыми «казаками», в которых Гриша любил покрасоваться в лучшие свои дни, завязав густые черные волосы в хвост и привлекая внимание прохожих, которые обнаруживали в проходящем мимо красавчике поразительное сходство с Антонио Бандерасом. От потомков царской династии почтительно отодвинулись заношенные ботинки «на каждый день», которые обычно носили Гришу до алкомаркета и сейчас боялись случайно чихнуть на «казаки» своей хмельной пылью. Лена затаила дыхание: значит, Гриша дома?! Она рефлекторно нажала на паузу. Нет, нет, только не сейчас, вообще, никогда! Она беспомощно уставилась на Няшу, который тут же, распушив свой хвост, решительно направился в сторону Лены со своего угла кровати, чтобы выполнить утренний ритуал приветствия хозяйки: потоптаться на ней, собрав глаза в кучу и включив трансформаторный блок, преобразующий кошачий восторг в рёв дизельного мотора.
           - Няша, принёс бы лучше водички, - Лена отодвинула кота, решительно пикетирующего её ноги.
          После того, как она снова нажала на треугольничек, изображение несколько раз беспорядочно помелькало, продемонстрировав в перевёрнутом виде груду посуды на кухонном столе, похожую на свисающие сталактиты в тусклой пещере, и Лене даже на миг показалось, что оттуда вот-вот вылетит летучая мышь и залепит собой экран. Затем, завалившись уже на другой бок, камера скользнула по приоткрытой двери в ванную комнату, из которой струилась полоска света, и Лена затаила дыхание… Но, вернувшись в нормальное положение, камера пробежалась по кучке грязного белья, среди которого находился рыбацкий плащ, и по высоким болотным сапогам. По всей видимости, Гриша вывалился из них сразу после рыбалки в ванну, судя по оставленным на её дне грязным отпечаткам ног, похожих на следы йети. Куда же потом двинулся этот йети-рыболов? Видимо, задавшись этим же вопросом, камера поплыла в тёмную комнату. Наверное, не нащупав выключатель на стене, Егорка направился к окну, чтобы раздвинуть шторы, потому что через секунду камера издала глухой звук, сопровождающийся Егоркиным упоминанием своей мамы в крайне непристойной интерпретации, на что Лена автоматически поджала губы и прошипела: «Я тебя тоже люблю». Затем камера долго шуршала, пока споткнувшийся пострадалец поднимался с пола, и показывала ночь, которой оказалась сдутая лодка, лежавшая посреди комнаты. К сожалению или к радости, лодка была единственным лежачим предметом в комнате. Смятая постель оказалась пуста, на журнальном столике напротив кровати стояла недопитая бутылка коньяка, пара грязных стаканов, валялись какие-то таблетки, паспорт и смятая тысячерублёвая бумажка. Если кто-то и осуществил вынос Гришиного тела, то с очень непонятными намерениями, да ещё зачем-то надев на него тапки, которые сейчас отсутствовали в списке имеющихся в наличии предметов. Может, Гриша скрывал факт лунатизма? Затем камера пробежалась по стенам и сушилке для белья, которую Лена привезла своему дяде после того, как постирала его белье сразу после ухода мастера по ремонту стиральных машин, которого она вызвала после того, как запихнула вонючего Гришу в ванную после ухода мастера по ремонту газовых колонок, которого она вызвала… Ух, Лена даже устала вспоминать всё это. Нельзя мужчине оставаться одному и без женщины, особенно пьющему. По крайней мере, это была версия Вити, которая являлась абсолютной противоположностью версии Лены: нельзя мужчине быть пьющим, чтобы не остаться одному без женщины.
          В последний кадр попал наглухо закрытый стенной шкаф.
          - Открой шкафчик! – закричала Лена застывшему изображению, поедая глазами дверцы, за которыми – о ужас! – мог находиться тот, кого все потеряли. Но, к сожалению, кино закончилось и не хватало только «The end»…
          - Алло, Галя, здравствуйте! Гриши нет дома… Надо начинать поиски!